Горман Тензор – Т.К.А.Ч.: Обратная полярность (страница 4)
Софья Векслер, до этого момента молча стоявшая у заиндевевшего окна, обернулась. В бледном, холодном свете мониторов её лицо казалось высеченным из мрамора.
– Потому что мы не бурим, Макар, – тихо, с пугающей расстановкой произнесла она. – Мы занимаемся акупунктурой. И кажется, только что нащупали у планеты оголённый нервный узел.
Пилот удивлённо присвистнул, быстро подходя к экрану. Его напускная весёлость мгновенно испарилась, уступив место цепкому, холодному взгляду профессионала, привыкшего безошибочно читать показания радаров за долю секунды до столкновения.
– Мать моя физика… Что это за фракталы? Выглядит так, будто кто-то отчаянно пытается загрузить в нас архив RAR весом в терабайт через старый акустический модем.
– Это прямая обратная связь, – Глеб до хруста сжал кулаки. – «Ткач» давит на решётку. Решётка давит в ответ. Наша жидкая муфта гасит удар, но нейросеть Стефании считывает этот толчок. Планета не сопротивляется нашему буру, Макар. Она резонирует с ним. Мы в фазе.
Внезапно свет в серверной тревожно мигнул. Люминесцентные лампы издали жалобный, высокий писк и погасли. Комната погрузилась в зловещий красный полумрак аварийного освещения.
Но гул исполинских турбин не прекратился. Напротив – он резко изменил тональность, стал глубже, бархатнее. Волоски на руках Глеба встали дыбом от мощнейшего статического поля. В воздухе отчётливо запахло грозой – тем самым свежим, резким ароматом статики, который бывает за секунду до сокрушительного удара молнии в громоотвод.
– Энергетический скачок! – Стефания с силой ударила по клавиатуре, её пальцы летали с невероятной скоростью. – Напряжение в главном контуре скачкообразно выросло на двести процентов! Откуда?! Турбины крутятся на тех же оборотах!
– Термоэлектрический эффект, – выдохнул Базаров, прижимаясь мокрым лбом к холодному стеклу монитора. – Разница температур… Мы пробили границу слоёв. Нижний слой работает как гигантская батарея!
– Пап! – голос дочери взлетел на октаву. – Теневой раздел переполнен! Данных слишком много! Если я не сброшу этот массив, процессор сгорит, и тогда настоящая телеметрия неудержимо польётся прямо в модуль майора Денисова! Он увидит скачок! Он активирует аппаратный тормоз!
– Если он заблокирует роторы при таком давлении, редуктор разорвёт на куски, – холодно констатировала Софья. – Взрыв снесёт половину базы.
Времени на долгие академические консилиумы не осталось. Амбивалентность момента была кристально ясной: спасти систему от «системы».
Бюрократия методично убивала физику, и физику нужно было защитить самым грязным, уличным методом.
– Макар! – рявкнул Таль, срываясь с места. – Где физически стоит ящик Денисова?
– В третьем коммутационном узле, – Рауш уже бежал следом, на ходу выхватывая из кармана тяжёлые кусачки. – Возле щитовой!
– Мы не можем вырубить его программно, – Глеб летел по узким металлическим коридорам базы. Рифлёный пол отдавался в пятки жёсткими, болезненными ударами. – Но мы можем оглушить его аппаратно! Нужна клетка Фарадея! Изолировать его от локальной сети!
Они ворвались в коммутационный узел. Помещение было плотно забито серверами, гудящими, как рой металлических пчёл. В центре, гордо поблёскивая казёнными сургучными пломбами, стоял чёрный ящик правительственного модуля. На нём ритмично мигал зелёный диод – недремлющий глаз Большого Брата.
– Давай, руби оптику! – скомандовал Таль.
– Если я перекушу кабель, у них на пультах немедленно загорится обрыв связи! – возразил Рауш, зависнув над стойкой с кусачками в руке. – Майор примчится сюда через две минуты с взводом вооружённого спецназа!
– А мы не будем кусать провод, – Глеб огляделся, его мозг работал в режиме критической перегрузки. Взгляд упал на рулоны толстой металлизированной фольги для теплоизоляции труб охлаждения и моток заземляющего медного кабеля. – Мы сделаем ему локальную магнитную бурю. Ослепим его на уровне портов! Электромагнитные наводки. Они решат, что это временный сбой из-за вспышек на солнце!
Пилот хищно, с предвкушением оскалился.
– Обожаю кустарный терроризм во имя науки. Давай сюда медь!
Они начали лихорадочно, виток за витком, плотно обматывать медным кабелем стойку вокруг государственного модуля, на ходу создавая импровизированную индукционную катушку. Глеб сорвал с теплотрассы куски фольги, экранируя стенки, чтобы излучение било только внутрь. Запахло едким потом, пылью и горячей резиной. Руки работали быстрее, чем успевали осознавать глаза.
– Подключай к силовой фазе! – крикнул Глеб, указывая на распредщит.
Макар с силой вогнал зачищенные концы меди прямо в клеммы 380 вольт. Полетели злые, синие искры, больно жаля руки сквозь перчатки.
Медная петля вокруг чёрного ящика протяжно взвыла. Электромагнитное поле такой феноменальной плотности исказило само пространство внутри контура. Зелёный диод на государственном модуле поперхнулся, истерично заморгал и сменился на тусклый, болезненный жёлтый. Связь не оборвалась, но пакеты данных мгновенно превратились в бессмысленную цифровую кашу, списанную на помехи.
– Готово! – выдохнул Рауш, отскакивая от щитка и стряхивая с пальцев жалящие искры. – Мы засунули тамагочи майора в микроволновку.
Глеб плотно прижал палец к гарнитуре:
– Стефания! Трафик свободен! Сбрасывай давление в накопители! Мы надёжно держим эфир!
Спустя томительные десять секунд, показавшиеся вечностью, по всему комплексу прокатился глубокий, облегчённый вздох. Свет моргнул и вернулся к штатному белому свечению. Ужасающая вибрация сгладилась, снова превратившись в тот самый бархатный, сытый гул.
Глеб медленно сполз по стене, вытирая сажу со лба. Сердце бешено колотилось где-то в горле.
Макар присел рядом, доставая из кармана слегка помятую пачку сигарет. Он не стал прикуривать – просто зажал фильтр в зубах, глядя на гудящую медную обмотку.
– Знаешь, командир, – философски протянул пилот. – Если бы древние греки видели, как мы только что спасли мир с помощью рулона фольги и мотка проволоки, они бы выгнали Зевса с Олимпа и посадили туда нас. Жаль только, государственных премий за это не дают. Лишь расстрельные статьи.
Глеб криво усмехнулся, физически чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя звенящую ясность.
– Мы не спасли мир, Макар. Мы только что научились слушать его сердцебиение. И, судя по всему, у него серьёзная аритмия. Пошли обратно. Мне нужно точно понять, что именно Стефания увидела в тех фракталах. Потому что Земля явно пытается нам что-то сказать. И боюсь, нам очень не понравится этот перевод.
Глава 5. Углеродное дыхание
Медная проволока, намотанная на чёрный ящик государственного модуля, остывала с тихим, едва уловимым потрескиванием. Воздух в теневом секторе серверной обрёл плотную, вязкую текстуру фруктового желе; он насквозь пропах перегретыми конденсаторами, резкой химией от tert-бутилового спирта и сладковатой, приторной вонью разлагающегося синтетического каучука. На корне языка Глеба Таля осел едкий, горький привкус, словно он лизнул контакт дешёвой батарейки «Крона» – вкус предельного напряжения и готовой вот-вот разрядиться в ноль системы.
Вибрация под рифлёным полом больше не дробила кости. Она превратилась в пульсирующий, глубокий бас, проникающий сквозь толстые подошвы ботинок прямо в спинной мозг.
Ещё Фёдор Достоевский в своих записках из подполья рассуждал о том, что человек до одури боится кристально чистой, идеальной математики, где дважды два – это всегда четыре. Идеальная формула, напрочь лишённая изъяна – это смерть свободной воли. Разуму подавай хаос, погрешность, чтобы доказать свою живость. Как оказалось, планета страдала той же философской болезнью. Земля категорически отказывалась вписываться в гладкие, прилизанные графики министерских отчётов. Она яростно требовала асимметрии и шероховатости.
Стефания сидела перед мониторами, уютно поджав под себя ноги. Экран заливал её напряжённое лицо мертвенно-бледным, холодным неоновым светом. Трёхмерные фракталы, считанные с мантийной решётки через магнитную муфту, разворачивались в бесконечные, завораживающие спирали.
– Это не просто бессмысленный тепловой шум, пап, – пальцы девушки с пулемётной скоростью порхали над механической клавиатурой, выбивая сухую, жёсткую дробь. – Я прогнала массив через алгоритмы поиска паттернов. Смотри. Здесь чёткая, безупречная цикличная архитектура.
Она вывела на центральный дисплей новую сложную схему, перекрывающую водопад сырых логов.
– Это очень похоже на клеточное дыхание. Глубинный цикл Кребса, только не для хрупкой биологической клетки, а для минеральной структуры под давлением в сотни гигапаскалей. Планета переваривает наше тепловое вторжение в жидкий алмаз и методично выдаёт ответный энергетический импульс. Она адаптируется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.