Горман Тензор – Т.К.А.Ч.: Чужеродный баланс (страница 9)
Глеб почувствовал, как мышцы челюсти сводит от ледяной, бессильной ярости. Система не просто стирала гениальное вмешательство его дочери. Она проглатывала чужой разум, переваривала его и выплёвывала в виде красивого отчёта, чтобы прикрыть собственную смертельную ошибку. Как легко уничтожить человека, если у тебя есть административный доступ к корневым каталогам. Идеальная бюрократия органически не терпит героев-одиночек.
Глеб интуитивно, до боли сжал кулак глубоко в кармане штормовки. Острые пластиковые грани крошечного USB-накопителя больно впились в огрубевшую кожу ладони. Этот невзрачный тёмный прямоугольник был единственным материальным доказательством того, что реальность за толстыми стенами этого стерильного зала выглядела иначе. Там, на серверах остывающего батискафа «Арго», Денис Базаров чудом успел выдернуть сырые телеметрические логи за секунду до того, как правительственные цифровые ищейки накрыли внутреннюю сеть глухим цифровым куполом.
– Самые опасные люди – это вовсе не безумцы, – философски заметил Макар. Он надул небольшой липкий пузырь из жвачки и позволил ему тихо лопнуть. – Самые опасные – те, кто абсолютно уверен, что всё просчитал. Наш господин в идеальном пиджаке сейчас свято верит, что подчинил себе и магму планеты, и здравый смысл.
Пресс-конференция завершилась шквалом запрограммированных, слаженных аплодисментов. Андрей Сергеевич, плотно окружённый свитой помощников, плавно сошёл с трибуны. Заметив троицу у стены, он неуловимым властным движением бровей отослал сопровождающих и приблизился. От него веяло холодом абсолютного, непререкаемого триумфатора.
– Вы кажетесь разочарованными, Глеб, – куратор остановился в шаге от Таля. Его снисходительная улыбка была выверена до миллиметра, словно начерчена по лекалу. – Мы только что обеспечили стране энергетическое бессмертие. Радуйтесь. Вы навсегда останетесь в архивах как важная шестерёнка великой команды.
– Вы хладнокровно украли труд несовершеннолетней и назвали это государственным достижением, – голос инженера прозвучал глухо, словно из-под многокилометровой толщи базальта. – Несогласованный алгоритм Стефании спас ваш драгоценный комплекс от тектонического разрыва.
Андрей Сергеевич чуть склонил голову, мастерски изображая искреннее, снисходительное непонимание взрослого, говорящего с неразумным ребёнком.
– Стефании? Глеб, вы, должно быть, серьёзно переутомились из-за колоссальных скачков давления на глубине. Отдел кибербезопасности провёл тотальную, посекундную проверку. Никакого несанкционированного доступа не существует в природе. Штатная система отработала штатно. – Чиновник сделал короткий шаг вперёд, и его тон неуловимо изменился, налившись тяжёлым свинцом. – Мы живём в строгом правовом поле. Если вы продолжите упрямо настаивать на этих опасных, параноидальных фантазиях… мы будем вынуждены серьёзно усомниться в вашей профессиональной адекватности. Слишком резкие движения в сторону государственных структур стоят неоправданно дорого.
Куратор медленно, хищно перевёл взгляд на Векслер.
– Софья, моё официальное предложение о вашем повышении до руководителя интеграции остаётся в силе. Проекту сейчас жизненно требуются прагматики, способные видеть картину целиком, не отвлекаясь на сентиментальность.
Векслер выдержала его стылый, препарирующий взгляд, даже не моргнув.
– Я принимаю должность, – ровно и бесстрастно ответила она.
Глеб резко, всем корпусом повернулся к ней, вперившись потемневшими глазами в её бледное лицо, но Софья даже не отвела взгляд от чиновника. Андрей Сергеевич удовлетворённо, мягко кивнул.
– Разумный выбор. А вам, Таль, я настоятельно рекомендую уйти в долгий, заслуженный отпуск. Как можно дальше от пультов управления.
Когда широкая, обтянутая дорогой тканью спина чиновника скрылась за стеклянными раздвижными дверями, в коридоре повисла тяжёлая, звенящая, давящая на барабанные перепонки тишина.
– Продалась за просторный кабинет и личного секретаря? – лениво прищурился Макар, засовывая руки глубоко в карманы куртки.
Софья мгновенно развернулась к ним. В её серых глазах полыхнул настоящий, яростный огонь, тщательно скрытый до этого под маской холодной покорности.
– Мы не будем играть по их правилам в открытом поле, – процедила она свистящим, злым шёпотом, вплотную приблизившись к Глебу. Изысканный аромат её духов смешался с густым запахом работающих неподалёку серверов. – Бумага всегда перережет горло крику. Я беру эту должность исключительно ради одного – чтобы получить физический, неограниченный доступ к главным шлюзам. Я не позволю им забетонировать правду. Мы построим теневую архитектуру. Создадим скрытые зеркала баз данных прямо под их носом. И когда они попытаются запустить реактор на своих сломанных, мёртвых алгоритмах… у нас будут ключи, чтобы выдернуть вилку из розетки.
Глеб медленно, шумно выдохнул и тяжело кивнул, перекатывая в пальцах острую, ребристую флешку. Война окончательно сменила агрегатное состояние. Теперь линия фронта пролегала не в кипящей океанской магме, а в бесконечных массивах цифрового холода.
Рауш отлепился от стены и с хрустом потянулся, разминая широкие, забитые напряжением плечи.
– Я не герой, – протянул пилот с кривой, обаятельной усмешкой, неспешно направляясь к выходу. – Я просто слишком любопытный человек, чтобы умереть, так и не узнав, чем закончится этот высокотехнологичный правительственный балаган. Берегите свои флешки, гении. И не забудьте прихватить пару тяжёлых гаечных ключей для нашей любимой кибербезопасности. Исключительно для тонкой настройки их серверов.
Глава 12. Точка бифуркации
Полярное утро не наступало – оно медленно, мучительно просачивалось сквозь свинцовую пелену туч, окрашивая изломанный мир в бледно-молочные тона. Ветер скользил по торосам с долгим, стеклянным шорохом. От него несло океанской солью, заиндевелым металлом и древним, безжалостным холодом.
Глеб Таль стоял у края посадочной полосы, вырубленной прямо в панцире шельфа. Под тяжёлыми ботинками сухо похрустывал наст, напоминая звук ломающейся фарфоровой посуды.
В вышине тяжело кружил крылатый исполин. Экраноплан описывал рваные амплитуды, словно раненый ястреб, выискивающий место для неминуемого падения. Гул турбин звучал аритмично, болезненно. В этой вибрации отчётливо ощущалась механическая агония – машина боролась сама с собой.
Макар Рауш спустился с вышки связи, натягивая толстые лётные краги. Пилот прищурился, разглядывая мутное небо.
– Скажи честно, командир, – произнёс он, выдыхая облачко густого пара. – У тебя зреет план, или мы просто постоим здесь, наслаждаясь пейзажем, пока эта многотонная сосулька не рухнет нам на головы?
Глеб не отрывал потемневшего взгляда от кружащего аппарата.
– План имеется, – тихо ответил инженер. – Но он тебе не понравится.
Рауш криво усмехнулся, поправляя поднятый воротник.
– Великолепно. Обожаю сценарии, где мои шансы дожить до ужина стремятся к нулю.
К ним стремительно подошла Софья Векслер. Тонкий слой инея посеребрил её тёмные ресницы, щёки раскраснелись от колючего мороза.
– Телеметрия сходит с ума, – выдохнула она, протягивая Талю мерцающий планшет. – Бортовая сеть самовольно переписывает протоколы. Искусственный интеллект свято верит, что оптимизирует глиссаду.
– Он не оптимизирует, а уверенно роет себе могилу, – отрезал Глеб.
Он опустился на корточки и принялся быстро чертить схему прямо на плотном снегу, орудуя обломком пластиковой линейки.
– Смотрите. Центр масс гуляет. Нейросеть пытается компенсировать дифферент закрылками и форсажем. Однако каждое её вмешательство порождает новую погрешность.
Векслер мгновенно уловила суть:
– Замкнутый цикл положительной обратной связи…
– Именно. Гигант сам себя раскачивает. Если мы немедленно не вмешаемся, фюзеляж войдёт в автоколебания и рассыплется на фрагменты прямо в воздухе.
Пилот меланхолично потёр щетину, глядя на снежный чертёж.
– А теперь переведи это на диалект нормальных людей, которые привыкли держать штурвал, а не логарифмическую линейку.
Таль поднялся, отряхивая колени.
– Нужно его сломать. Перегрузить процессор мусорными данными. Сымитировать шквальные сдвиги ветра, фиктивные перепады давления, критические перегрузки. Мы завалим код таким объёмом фальшивок, что алгоритм перестанет доверять собственным сенсорам и рухнет в безопасный режим.
Софья недоверчиво покачала головой, обхватив себя руками от пронизывающего ветра.
– Ты собираешься обмануть нашу же архитектуру? Электронный мозг может решить, что планер уже разрушен!
– Я хочу заставить кремниевую логику запаниковать, – сухо пояснил Глеб.
Рауш искренне, раскатисто рассмеялся.
– Замечательно. Взять на испуг кусок железа – это новый уровень инженерии. Значит, спасаем птичку, убедив её в собственной кончине. Действуйте, творцы.
Синеватое свечение резкими тенями ложилось на её напряжённое лицо. Строки бежали по дисплею стремительным, неудержимым водопадом.
Девушка осознала пугающую истину. Исходный код её самообучающейся модели подвергся грубой, хирургической модификации. Кто-то внедрил в него агрессивные скрытые директивы.