Гордон Диксон – Дракон и Джинн (страница 55)

Ибн Тарик снова сверкнул глазами:

— Мне незачем таиться перед магом.

— Если бы ты открылся ему, то был бы дураком, а ты не дурак, — сказал Джим. — Узнав о наших намерениях, ты решил, что мы с Брайеном можем нарушить твои планы, а выяснив, что я маг низкого ранга, рассудил, что справишься со мной без особых хлопот. Когда же тебе не удалось во время перехода через горы втянуть меня в разговор о магии и разузнать о моих способностях, ты устроил так, чтобы нас с Брайеном захватили в плен ассассины. Потом ты предоставил мне еще одну возможность показать себя, когда не воспрепятствовал нашему побегу из Белого дворца.

Ибн Тарик натянуто улыбнулся.

— Но когда мы скрылись из дворца, воспользовавшись одним из простейших магических приемов, ты все же забил тревогу. На твой взгляд, мы узнали слишком много — разведали о потайном ходе. Ты решил, что о нем могут узнать и монголы и тогда они без труда завладеют Белым дворцом. Но скажи мне, зачем нам это надо? Зачем нам, да и Байджу тоже, бежать к монголам из Золотой Орды и рассказывать им о подземном ходе?

— Байджу из Орды, — сказал Хасан.

— Дурак! — вскричал ибн Тарик, уставившись на наставника ассассинов.

Джим посмотрел в глаза Байджу:

— Это правда?

— Нет. — Монгол выдержал взгляд Джима. — Я из Ильского ханства. Я говорил тебе об этом раньше и подумал, раз ты маг, то меня понял.

— Значит, ты специально сказал ибн Тарику, что ты из Орды, — произнес Джим. — И все-таки ибн Тарик лишился покоя, когда узнал, что тебе стало известно о потайном ходе. Он оберегает Белый дворец от нападения монголов.

Египтянин всплеснул руками:

— Я? Я не чужд дружбы с Хасаном ад-Димри, но зачем мне оберегать его дворец от нападения монголов? Да и что может сделать один колдун против целой армии?

— Один колдун действительно не справится с целой армией, — сказал Джим. — Но если колдун поддерживает контакты с мамелюками, которые настроены против монголов, это меняет дело.

— Я не поддерживаю контактов с мамелюками, — возразил ибн Тарик, — хотя не отрицаю, среди них у меня есть друзья.

— Думаю, все-таки поддерживаешь, — сказал Джим. — В тех краях, откуда я родом, таких людей, как ты, называют политиками. Когда я увидел тебя в этой комнате, я задался вопросом, зачем ты говорил с Мюрадом при нас с Брайеном о новом Саладине, который смог бы превратить Египет в империю, да еще упомянул о том, что Мюрад такой же курд, как и Саладин, хотя прекрасно знал, что разговариваешь с сэром Джеффри? Ответ очевиден. Представление, которое ты устроил, предназначалось исключительно для нас с сэром Брайеном. Все было подстроено так, чтобы мы даже не заподозрили, что перед нами сэр Джеффри. В довершение всего ты выпустил на сцену сэра Ренеля. Ты поставил неплохой спектакль, ибн Тарик.

— И когда тебе пришли в голову эти несуразные измышления? — спросил египтянин.

— Я уже сказал: когда увидел тебя в этой комнате. Я смотрел на тебя через щель наверху, из помещения, которое соединяется с домом Мюрада. И все-таки я думаю, когда ты разыгрывал свой спектакль, ты говорил о создании империи не только потому, что хотел ввести нас с сэром Брайеном в заблуждение.

— И ты решил, что я сам хочу стать вторым Саладином, чтобы во главе египтян пройти с огнем и мечом полмира, как Александр, а потом стенать, что больше некуда направить свои стопы?

— Нет, я так не решил, — резко ответил Джим. — Думаю, твои помыслы более прагматичны. Ты хочешь возродить опорные пункты ассассинов и вооружить тех не только обычным оружием, но и колдовством. Задумал набрать молодых колдунов и послать их в крепости, которые собираешься поднять из руин. Себе же ты отводишь роль учителя этих колдунов, с помощью которых, оставаясь в тени, намереваешься направлять действия ассассинов.

— Ты фантазируешь, — сказал ибн Тарик.

— Я не фантазирую. Это ты размечтался об империи. И начал строить ее здесь, в Белом дворце. Когда Хасан ад-Димри был суфием, ты предложил ему власть и богатство. Пока он оправдывает твои ожидания, ты ему помогаешь. С помощью колдовства заманиваешь в ряды ассассинов рекрутов.

— Это всего лишь твои домыслы.

— Я знаю, что говорю. Хасан ад-Димри был по-своему неплохим человеком, а ты наставил его на путь зла. С помощью Хасана ты укрепил Белый дворец, и все-таки этот единственной оплот твоей империи не может устоять перед нападением монголов. Вот почему, по твоему разумению, Байджу, Брайен и я должны умереть. Вот почему над Хасаном ад-Димри тяготеет проклятие.

— Ты нанизываешь одну ложь на другую, — холодно произнес ибн Тарик. — Тебе самому хорошо известно, что проклятие тяготеет не над Хасаном ад-Димри, а над сэром Джеффри.

— Это так, — сказал Джим, — но ты, как колдун, не все знаешь о проклятиях или, во всяком случае, не умеешь предотвращать их пагубные последствия. Проклятие сродни тяжелой болезни. Оно пожирает человека, над которым тяготеет. Ты заметил признаки болезни Хасана ад-Димри слишком поздно, чтобы исправить положение. К тому же ты сам подорвал силы Хасана, заставив его отречься от своих убеждений, соблазнив завидным положением среди ассассинов. Болезнь не оставляла Хасана, он с каждым днем слабел. Слабый наставник ассассинов тебе был не нужен. И тогда ты устроил так, чтобы проклятие перешло к сэру Джеффри, а ценности из Белого дворца перекочевали в Пальмиру, в дом почтенного Мюрада.

— Сэр Джеффри — христианин. Как я, мусульманин и колдун, мог освободить от проклятия другого мусульманина и наслать это проклятие на христианина?

— Ты действительно не мог этого сделать. Ты не мог наслать проклятие и на Хасана ад-Димри. Мусульманин не может использовать магию против христианина, христианин — против мусульманина, и любой из них — против своего единоверца. Так кто же наслал проклятие на Хасана? Этого не мог сделать и Келб. Или Келб — вовсе не Келб?

— Нет? — Громовой голос отразился от стен и наполнил всю комнату, а над тем местом, где только что сидел Келб, внезапно закрутился клуб дыма. — Я — Сахр аль-Джинн! — продолжал звучать голос. — Келб как был, так и остался моим презренным слугой. Я принял его обличье, чтобы следить за тобой на Кипре. Соломон, сын Давида, заточил меня в кувшин и бросил в море. Но теперь я обрел свободу. Перед вами не какой-нибудь демон или колдун, а сам Сахр аль-Джинн, джинн джиннов.

Дым немного рассеялся. Перед находящимися в комнате предстал повисший в воздухе помост, на котором громоздилось безобразное существо с тремя глазами и смещенным в сторону ртом, то самое, которое явилось Джиму и Гобу, когда Джим попросил Келба обернуться джинном.

— Ты всегда был самонадеянным и хвастливым болваном, — раздраженно проговорил ибн Тарик. — Время, проведенное в кувшине, тебя ничему не научило. Какая в тебе сила?! Из всех присутствующих ты самый слабый. Ты только что был псом, так и оставайся им еще девяносто девять жизней.

Джинн исчез. На его месте закрутил хвостом уродливый рыжевато-коричневый пес. Он пару раз тявкнул и пропал.

— Достаточно разговоров, Джеймс, — напомнил о себе Брайен. — У нас есть мечи. Пора заняться всерьез этим неверным и его джинном. Христианский клинок разит и мусульманина, и сверхъестественное существо, иначе не было бы крестовых походов.

— Помолчи, Брайен! — вмешалась Геронда. — Все не так просто, как ты думаешь.

Джим посмотрел вверх. Висевший в воздухе дым почти рассеялся. От Сахр аль-Джинна остались одни воспоминания. Может быть, Брайен чего-то не понял? Да и самому Джиму еще не все было ясно.

— Джинн, даже Сахр аль-Джинн, не может наслать проклятие, — продолжил Джим, снова поглядев на ибн Тарика. — Из всех стоящих ниже того, кого мусульмане называют шайтаном, только существа нескольких царств могут насылать проклятия. И лишь те, кто составляет Царство дьяволов и демонов, являются на зов колдуна.

— Это всего лишь домыслы, — сказал ибн Тарик.

— Это не домыслы, так оно и есть, — ответил Джим. — Но демоны и дьяволы вращаются в своем царстве. Они лишь время от времени вмешиваются в жизнь людей, чтобы навлечь на них беду или нарушить равновесие между Историей и Случаем. Джинны не могут вызвать дьявола или демона, зато это способны сделать колдуны. Мы, маги, тоже в силах вызывать эти существа, но правила, которыми мы руководствуемся в своей деятельности, запрещают нам заниматься этим. У колдунов нет правил. Ты, ибн Тарик, вызвал демона, чтобы тот наслал проклятие на Хасана ад-Димри. Теперь он свободен, другого проклятия на него не нашлешь. Ибн Тарик, именем всех царств, назови мне демона, которого ты вызывал.

Ибн Тарик молчал. Его лицо онемело.

Джим вздрогнул, словно его ударило электрическим током, и поднял голову. Он совсем забыл о тенях. Те снова подступили почти вплотную. И как он сразу не понял? Полчищем теней командует не египтянин, ими командует демон! И все-таки ибн Тарику удалось организовать это нашествие.

Джим разозлился и ударил жезлом об пол. На этот раз из набалдашника жезла вылетел целый сноп молний. Тени отступили. Отступили недалеко, но все же на достаточное расстояние, чтобы на время не представлять угрозы. Конечно, забывать о тенях нельзя, но теперь можно выкроить время, чтобы вспомнить Энциклопедию некромантии. Если Джиму не изменяет память, в ней содержится разрешение, которое позволит осуществить задуманное.