Гордон Диксон – Дракон и Джинн (страница 56)
Держа наготове жезл, Джим начал мысленно перелистывать книгу. Вот и нужный раздел: «Дьяволы и демоны». Крупными буквами были выписаны запреты, предостерегающие магов от контактов с силами зла. Джим пробежал глазами раздел. Буквы становились все мельче и мельче. А вот наконец и то, что Джим искал. Исключение из правил! Исключение из правил при особых обстоятельствах. Что-что, а особые обстоятельства налицо!
Джим взглянул на тени. Те снова подкрались к отряду. И снова Джим отогнал их. Когда они отодвинулись на достаточное, на взгляд Джима, расстояние, он выкрикнул:
— О демон, посягнувший на равновесие между Историей и Случаем, назови свое имя и покажись!
Послышался шумный, неимоверно глубокий вдох. Казалось, какой-то гигант, почти такой же огромный, как сама Земля, вобрал в себя воздух. В голове Джима раздался шепот. Тот же шепот раздался в голове каждого, кто был в комнате:
— Я здесь. Я, Ахриман, демон демонов.
Очертания комнаты расплылись. Исчезли стены, распался куполообразный потолок. Джим и все, кто находился в комнате, оказались высоко над землей. Теперь они стояли, не имея опоры под ногами.
Внизу на огромном пространстве, сливавшемся в необозримой дали с небом, творилось и вовсе невероятное.
Вдалеке, под яркими лучами солнца, шла битва. Битва при Айн-Джалуте, произошедшая двести лет назад! Мамелюки безжалостно расправлялись с монголами. Мамелюки того самого Бейбарса, который не только первым одержал победу над кочевниками, но и посягнул на присутствие христиан в Ливане.
Ближе, почти прямо под ногами, бушевала только что налетевшая песчаная буря. Рушились деревенские дома. Гибли посевы.
События прошлого и настоящего происходили в одно время!
— Скажи, Ахриман, — громко произнес Джим, — тобой сейчас командует ибн Тарик?
В голове Джима раздался смех.
— Разве тот, кто вызвал демона, становится его господином? Если демон является на чей-то зов, он и становится хозяином положения. Всем заправляю я. Ибн Тарик лишь игрушка в моих руках. Посмотри на него.
Джим взглянул на египтянина. Тот был похож на восковую фигуру. Выражение его лица так и не изменилось.
— А теперь посмотри еще раз вниз, — снова зашептал Ахриман.
На севере, примерно в семи переходах от крепости ассассинов, Джим увидел орду монголов. Орда направлялась в горы, к Белому дворцу Хасана ад-Димри.
— Посмотри на юг и восток.
С юга и востока на Белый дворец надвигались полчища мамелюков. Они были гораздо ближе к цели — менее чем в трех днях пути.
— Монголы решили, что они так же легко овладеют этой крепостью ассассинов, как раньше многими другими, — снова раздался шепот Ахримана. — Они ошибаются. На этот раз на их пути встанет цитадель, готовая к сопротивлению. Мамелюки, которые по численности превосходят монголов, успеют подойти к Белому дворцу раньше. Они окружат дворец, оставив монголам подход к нему, и сомкнут кольцо, как только кочевники подойдут к крепости. Все монголы, оказавшиеся у Белого дворца, погибнут. Байджу так и не сообщит им о подземном ходе. Ты им тоже ничего не скажешь. Мир окажется в пламени войны между мамелюками и монголами. — В голове Джима снова зазвучал смех. — Мюрад возвратится к себе в Пальмиру. Хасан ад-Димри станет правителем на Востоке, слепо повинующимся ибн Тарику, который сам лишь марионетка в моих руках. Вы же все исчезнете.
— Нет, мы не исчезнем! — воскликнул Джим. Пока Ахриман говорил, Джим искал выход из создавшегося положения. И он нашел его! Он повернулся к стоящим за его спиной:
— Если вы все мне поможете, мы победим. Мир победит, а Ахриман потерпит поражение.
Глава 29
Слова Джима возымели действие. Брайеном, как обычно перед боем, овладело радостное возбуждение, которое, казалось, тут же передалось Геронде. В глазах Энджи вспыхнула надежда. Оба гоблина воспряли духом. Сэр Джеффри и сэр Ренель приосанились. Байджу ухмыльнулся.
— Если Ахриман победит, мы умрем, — сказал Джим. — Но если мы возьмемся за руки и образуем цепь, то заставим его отступить. Ахриман вернется в свое царство, а здесь его власть кончится. Но прежде чем присоединиться к цепи, каждый должен понять: встать в строй надо не ради собственного спасения, а во имя того, за что не жалко умереть, во имя того, что дороже самой жизни. Разрывать цепь нельзя, поэтому от каждого, кто войдет в нее, потребуются не только те силы, которыми он обычно располагает, но и те, которые подспудно живут в нем. Пусть каждый спросит себя, готов ли он к тому, что предстоит совершить. — Джим замолчал и испытующе посмотрел на своих спутников. — Если каждый будет готов к смерти во имя того, что ему дороже жизни, мы образуем цепь, которую Ахриману никогда не порвать. Все вместе мы заставим его убраться отсюда.
— Вас слишком мало, — прошептал Ахриман. Джим не ответил. Пора было действовать.
— Кто готов встать в цепь? — спросил Джим. Энджи улыбнулась и подала одну руку Джиму, другую — Брайену. Вторая рука Бранена уже была занята — за нее держалась Геронда. Свободной рукой Геронды овладел Гоб, которому протянул руку Гоб из Малверна.
— Я хочу стать таким же храбрым, как ты, — сказал он Гобу из Маленконтри.
— Обязательно станешь, — воодушевил его Гоб. Сэру Джеффри не повезло. Он, конечно, опередил Гоба и первым подал руку Геронде, но та оттолкнула ее.
Теперь Геронда занялась сэром Ренелем:
— Сэр Ренель, тебе есть во имя чего умереть?
— Во имя чести, которую я потерял и обрел вновь, — ответил рыцарь.
Он шагнул вперед, взял за руку Гоба из Малверна, обернулся и протянул свободную руку сэру Джеффри. Взявшись за руки, оба заулыбались, как друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
Цепь — от Джима до сэра Джеффри — была составлена.
— Хорошо, — сказал Джим. — Теперь надо образовать полукруг...
Закончить свою мысль он не успел. К цепи подошел ибн Тарик и взял за руку сэра Джеффри.
— Хочу обрести независимость, — проронил египтянин.
— А я хочу стать тем, кем был прежде. — И Хасан ад-Димри шагнул к ибн Тарику.
Джим удовлетворенно кивнул. Теперь цепь составлена. Она стала длинней и обрела новую силу.
— Держитесь друг за друга как можно крепче, — сказал Джим. — Если кто-то разомкнет руки, цепь ослабнет. Теперь образуем полукруг и двинемся на Ахримана. Пора загнать его в свое царство.
— У вас ничего не выйдет, — зловеще прошептал Ахриман.
Джим уже не обращал внимания на его шепот.
— Ахриман, — выкрикнул Джим, — силой, заключенной в моем жезле, действуя по законам твоего собственного царства, призываю тебя: покажись!
В ушах Джима раздалось злобное шипение. Закружилась голова. И тут же далеко впереди, то ли на линии горизонта, то ли чуть ближе, появился диск, похожий на черное солнце. Как и солнце, он слепил глаза. Разглядеть его было непросто — диск дрожал, смещался в сторону, двоился, принимал первоначальную форму и снова начинал дрожать.
Повеяло холодом. Казалось, налетел ледяной ветер, но Джим чувствовал: этот ветер холодит не тело, а душу. Это был не тот ветер, который замедляет шаг путника или сбивает его с ног. И все-таки ощущалось: перед цепью встала преграда. Чья-то невидимая огромная рука, не прикасаясь ни к кому в отдельности, отталкивала всю цепь назад, стараясь подавить само желание сделать хотя бы один шаг навстречу черному диску.
Терять время было нельзя.
— Вперед! — скомандовал Джим.
Каждый шаг давался с трудом. Невидимая сила не только давила на все тело, но и проникла в самое нутро, прессуя внутренности. И все же цепь двигалась вперед, шаг за шагом. Двигалась над зияющей бездной, в которой смешались и пространство и время! Двигалась шагом в пять лиг каждый! Расстояние между цепью и черным диском сокращалось. Диск увеличивался. На цепь надвигалась тьма. Невидимая сила не унималась. Джим чувствовал, что теперь она налегла вовсю, словно хотела расплющить каждого и раздавить в нем жизнь. Шаги замедлились.
— Вперед! Вперед! — командовал Джим. — Не останавливаться!
Держаться за руки с каждым шагом становилось труднее. И все же надо идти дальше. Остановиться, повернуть обратно означало потерпеть поражение. Надвигавшаяся тьма поглотит каждого, и все будет кончено.
Джим, как и шагавший впереди других Хасан ад-Димри, оглядел цепь. Брайен был весь в сражении. Он крепко, хотя и осторожно, держал за руки Энджи и Геронду. Энджи была спокойна. Геронда дышала яростью. Оба гоблина выглядели как обычно. Понять что-нибудь по их темненьким крохотным личикам было трудно. Сэр Ренель и сэр Джеффри были возбуждены даже больше Брайена. Казалось, они только и ждут решающего момента схватки. Наверняка оба рыцаря уже видели себя без оков, парализовавших их волю и стремление к жизни. Лицо ибн Тарика было бесстрастно, но египтянин явно не собирается отступать.
Джим перевел взгляд на Хасана ад-Димри. Тот шел, втянув голову в плечи. Его лицо было бледным, растерянным. Он походил на человека, без оглядки бросившегося в набегающие на берег волны и вдруг ощутившего, что они захлестывают его и уносят в море, чтобы затянуть в бездну.
Сник один Хасан. Даже гоблины держались молодцами. А ведь от этих хрупких существ — двух маленьких комочков жизни — скорее можно было ожидать проявления слабости. Но в том-то все и дело, что развернувшееся сражение было сражением духа, а не мускулов.
Джим знал: Энджи, Брайен и Геронда будут сражаться до конца. Похоже, не подведут и сэр Ренель с сэром Джеффри. Возможно, не дрогнет и ибн Тарик. Он все же был колдуном, и всесильным.