Гордей Юнов – Пузырь, Соломинка и Лапоть. Оттепель (страница 5)

– И последним пришел Михаил? – перешел Андрей к последней кандидатуре.

– Да, с Мишей я встречаюсь частенько, поэтому ни о чем мы с ним не разговаривали, только…

– Да? – спросил Пузырев, заметив, что женщина вдруг смолкла.

– Миша был единственным, кто поинтересовался микстурой на тумбочке. Он спросил, собираюсь ли я ее выпить, или ее можно вылить.

– И что Вы ему ответили? – заинтересовался сыщик.

– Я сказала… Да, я сказала ему, что выпью. От мельтешения людей, сонливость у меня прошла. Тогда Миша наклонился ко мне, поцеловал в щеку и пожелал спокойной ночи.

– Тумбочка стоит у изголовья, – Пузырев посмотрел в сторону кровати. – Любой, кто целовал Вас, мог незаметно провести рукой над рюмкой…

– Да, это возможно, – согласилась хозяйка.

– Почему Вы не выпили лекарство, раз сонливость прошла?

– Я лежала, ждала, когда придет Виктория. Она всегда приходит ко мне перед сном, чтобы проверить, как я себя чувствую. Она пришла минут через десять, принесла градусник. Я померила температуру, было тридцать шесть и семь, жар прошел… Но пока я ждала Викторию, пока мерила температуру, я почувствовала, что засыпаю. Тогда я и сказала ей забрать рюмку.

– И она взяла рюмку, и ушла, – констатировал детектив.

– Да, так и было. А я почти сразу же уснула.

– И во сколько Вы проснулись? – до Пузырева только теперь дошло, что время смерти Виктории он до сих пор не узнал.

– У меня на стене висят часы, – Зинаида Артемьевна кивнула в сторону больших часов с маятником, – они показывали без четверти четыре.

– Я так понимаю, что ничего больше Вы той ночью не слышали.

– Нет, я на удивление хорошо спала и без лекарства, – мило улыбнувшись, женщина пожала плечами.

– Ладно, я тогда пойду, – Андрей отошел от окна. – Мне нужно будет еще поговорить со всеми членами Вашей семьи. Думаю, я смогу у следователя найти их адреса.

– Я знаю, что их уже всех вызывали в полицию, – хозяйка дома легко и грациозно, несмотря на возраст, поднялась из кресла. – Уверена, их адреса там есть. Вы не будете возражать, если я не пойду Вас провожать? Я помашу Вам в окошко.

– Конечно, Зинаида Артемьевна, до свидания, – Андрей вышел в коридор, но потом заглянул снова в комнату. – Еще вопрос. Вы будете ночевать одна?

– Мне это не впервые, – вновь милая улыбка осветила лицо женщины.

– Не боитесь?

– Если в доме никого нет, то кого бояться? – Зинаида Артемьевна беззаботно пожала плечами.

Дорожка до ворот была полностью расчищена, садовника нигде видно не было, и Пузырев, помахав рукой в сторону тени в окне второго этажа, пошел к машине. В салоне было холодно, и Андрей, включив мотор, отправился в путь не сразу, давая возможность двигателю прогреться.

Детектив сидел, ждал, когда станет потеплее, и размышлял. Но сколько он ни думал, ничего придумать не мог. Как Андрей ни крутил в голове обстоятельства смерти домработницы, получалась какая-то ерунда. У всех была возможность положить яд в рюмку, но совершенно непонятно было, зачем кому-то могло это понадобиться. Но самым непонятным во всей этой странной истории было, зачем вообще Виктория выпила противную, горькую настойку хозяйки, она ведь, по словам ее хозяйки, бессонницей не страдала.

Единственное, что могло бы подтолкнуть мысль Пузырева в правильном направлении, было понимание взаимоотношений в этой семье. Пока он слышал только мнение хозяйки большого дома, что из себя представляют другие члены семьи, и как они между собой связаны было неясно.

Андрей набрал номер Рыбина.

– Я Вас внимательно слушаю, о Великий! – раздался шутливый голос следователя.

– Володя, а ты не мог бы мне скинуть телефоны и места жительства всех фигурантов этого запутанного дела? – Пузырев не ответил на шутку.

– С удовольствием, – ответил Рыбин. – Хотелось бы потом, после разговоров, сверить наши мнения об этих интересных людях.

– Обязательно сверим. Ты с ними только в отделе разговаривал? Вызывал всех?

– Да, все с удовольствием приезжали, никто не отказал в аудиенции, – настроение у Рыбина явно было веселое, ему было по кайфу, что он спихнул непростое дело на лоха-детектива.

– Еще такой вопрос, – Андрею вдруг пришла в голову одна мысль. – Врачи не могли ошибиться в причинах смерти?

– Андрюша, мышьяк ни с чем не спутаешь, – укоризненно произнес следователь. – Впрочем, если Ваше Величество хочет, я могу попросить…

– Нет, ты лучше попроси проверить, что делала погибшая в последние часы своей жизни.

– Ты имеешь в виду интим? Мне как-то в голову не приходило попросить это проверить… Там ведь ясно, что смерть с этим не связана.

– Пусть проверят. Мне интересно, кто чем занимался в доме той ночью.

– Хорошо, я понял, – Рыбин стал серьезным. – Но остальных, тех, кто жив, мы вряд ли сможем проверить.

– Остальных я сам проверю, – усмехнулся Пузырев и повесил трубку.

Минут через пять по ватсапу пришло сообщение от Рыбина с телефонами и адресами. Андрей прикинул, до кого ехать ближе всего, и набрал номер Кристины Белогоровой, фамилия у дочки Зинаиды Артемьевны, наверное, была по мужу. Объяснив женщине, что он частный сыщик и пытается разобраться со смертью домработницы по поручению мамы Кристины, Андрей напросился к ней в гости.

Все родственники госпожи Сидорцовой жили в Санкт-Петербурге, и Пузырев рассчитывал за день объехать их всех. Он не любил выезжать на машине из Пушкина, стоять в городских пробках, тем более в такой мороз, поэтому не хотел растягивать поездку на два дня.

Пока Андрей ехал по шоссе в сторону Питера, мысль о том, что надо бы позвонить Соломинке, то и дело мелькала в голове, но Пузырев безжалостно отметал эту мысль прочь. Он не был готов к разговору, тем более на ходу.

Глава 4

Это был высокий точечный многоквартирный дом. Дверь Пузыреву открыла миниатюрная, очень живая и симпатичная женщина, на вид лет тридцати. Немного подумав, Андрей всё же решил, что это мама Кристина, а не дочка Маша.

– Я детектив Андрей Пузырев, – представился сыщик, изобразив широкую улыбку.

– Проходи, Андрей, – женщина тоже улыбнулась, – ничего, что на ты?

– Я не против, – детектив кивнул, – а ты, значит, Кристина.

– Ну, по-видимому, да, – усмехнулась женщина, предлагая жестом пройти на кухню.

На ней был надет легкий короткий халатик, и фигура у нее была совершенно девичьей.

– Я так понимаю, что ты хочешь узнать, что я делала в ночь убийства? – прямо спросила Кристина, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. Ноги были стройные и красивые.

– Ну, во-первых, я хотел узнать, одна ли ты сейчас в квартире? – усмехнулся Андрей, с трудом отводя взгляд от голых стройных ног.

– Даже так? – женщина рассмеялась. – Муж сейчас где-то бродит, Маша у себя в комнате… но она нас не слышит, она у компьютера сидит в наушниках.

– Почему муж где-то бродит? – детектив изобразил удивление.

– Он художник, любит рисовать городские пейзажи. Он часто бродит по улицам, выискивая места, которые потом можно будет перенести на холст.

– Он тебя ревнует? – неожиданно спросил Пузырев.

– Я думаю, да, – взгляд женщины оценивающе пробежался по телу Андрея. – Когда мы поженились, мне было девятнадцать, ему двадцать семь. Тогда мы выглядели почти как ровесники. Тогда он любил рисовать меня… голой. Сейчас он выглядит на шестьдесят, а я на тридцать… Но он перестал меня рисовать.

– Тебя рисуют другие, – детектив с иронией посмотрел в светло-голубые глаза, у матери Кристины глаза были такими же.

– Только ты ему об этом не говори, – усмехнулась женщина, – у нас крепкая семья.

– А Маша знает?

– О чем? – рассмеялась Кристина. – О том, что у нас крепкая семья?

– О том, что к тебе в окно в ночь убийства забирался… другой художник.

– А почему ко мне? – Кристина продолжала весело смотреть на детектива. – Может, это к ней забирался… садовник. Маша девочка взрослая, парни за ней толпами бегают.

– У нее с садовником что-то есть? – Пузырев сначала удивился, но потом сообразил, что частые приезды Маши к бабушке могли быть связаны именно с этим вполне симпатичным парнем.

– Думаю, да. Но мы с ней не лезем в дела друг друга, каждая занимается тем, что считает нужным.

– Вы с ней не очень близки, – Андрей не спрашивал, а утверждал.

– В какой-то момент наши пути немного разошлись, мы не часто беседуем по душам.