Гордей Черкасов – Как выстроить отношения с трудным подростком, который не хочет учиться (страница 3)

Гормоны – это только верхушка айсберга. Самые интересные и важные процессы происходят в самом мозге. Раньше ученые думали, что мозг человека формируется в детстве, а после – только стареет. Но оказалось, что в подростковом возрасте в нем происходит вторая по масштабам, после младенчества, перестройка.

Представьте, что мозг – это большой и сложный город. В детстве в этом городе проложили основные магистрали и построили ключевые здания. Но к подростковому возрасту выясняется, что город растет, машин становится больше, и старые дороги уже не справляются. Начинается глобальный ремонт. Самые важные изменения касаются префронтальной коры – это такой «район для начальников». Именно здесь находятся центры, отвечающие за планирование, контроль импульсов, понимание последствий своих поступков и здравый смысл. Проблема в том, что во время этой стройки префронтальная кора работает с перебоями. Она как начальник, который ушел в отпуск и оставил вместо себя стажера.

Пока начальник в отпуске, всем заправляет более древняя и эмоциональная часть мозга – лимбическая система, в частности, миндалевидное тело. Это наш внутренний сторож, который реагирует на опасность мгновенно, без раздумий: бей, беги или замри. И пока префронтальная кора медленно и вдумчиво анализирует ситуацию, пытаясь понять, действительно ли мама хотела его обидеть или просто попросила убрать в комнате, миндалевидное тело уже включило режим защиты.

Именно поэтому подростки часто действуют импульсивно, не думая о последствиях. Именно поэтому они могут нахамить учителю, а через час рыдать над трогательным видео с котиками. Их мозг просто физически не может работать как взрослый. Ему не хватает не воспитания, а миелина – изолирующей оболочки нервных волокон, которая позволяет сигналам бегать быстрее и точнее. Этот процесс – миелинизация – будет идти до 20-25 лет.

Вот и получается, что мы требуем от подростка ответственности и взрослого поведения, когда часть его мозга, отвечающая за это, временно отключена на ремонт. Мы говорим ему: «Думай о будущем!», а его мозг настроен на «здесь и сейчас» и ищет быстрые удовольствия, чтобы заглушить гормональный шторм и стресс.

Почему ему правда «всё равно»?

Теперь, зная про перестройку мозга и гормональные бури, давайте вернемся к учёбе. Вы говорите: «Если ты не будешь учиться, ты не поступишь в институт, не найдешь хорошую работу, станешь бомжом». Для вас это железобетонная логическая цепочка, основанная на опыте. А для него это просто абстрактные слова, которые разбиваются о бетонную стену его неработающей префронтальной коры.

Его мозг просто не в состоянии прочувствовать угрозу, которая случится через несколько лет. Для него реальна только та угроза, что здесь и сейчас: например, что одноклассники засмеют за то, что он слишком хорошо ответил у доски, или что вы его сейчас начнете пилить. Учеба требует работы того самого «начальника», который ушел в отпуск. А он не работает, ему интереснее то, что дает яркие эмоции прямо сейчас: компьютерная игра, где ты побеждаешь дракона, или тусовка с друзьями, где можно почувствовать себя своим.

Это не лень. Это физиология. Представьте, что вы просите человека со сломанной ногой пробежать стометровку. Вы же не обвините его в лени, когда он откажется? Вот и здесь примерно то же самое. Мы просим подростка делать то, к чему его мозг сейчас физически не готов в полной мере.

Остановитесь на минуту и вспомните себя в 14-15 лет. Не то, что вы думаете о себе сейчас, а реальные ощущения. Вспомните, как вы смотрели на родителей и думали, что они ничего не понимают в вашей жизни. Вспомните свои собственные страхи и переживания из-за прыща или несказанной глупости. Вспомните то ощущение, что весь мир против тебя. А теперь представьте, что ваш ребенок чувствует то же самое, но в сто раз сильнее, потому что на него еще давят гаджеты, соцсети и бешеный ритм жизни.

Понимание этих процессов не значит, что нужно махнуть рукой на учебу и позволить ему делать что хочет. Это значит, что, прежде чем требовать, ругать или стыдить, стоит выдохнуть и сказать себе: «С ним правда сейчас происходит что-то, что ему самому трудно контролировать». Это первый и самый важный шаг к тому, чтобы перестать быть врагом и попытаться стать союзником в этой внутренней войне, которая бушует в его голове.

Потеря контакта: как мы перестали слышать друг друга

Помните то время, когда ваш ребенок был маленьким? Он бежал к вам с любой мелочью: показать жука, пожаловаться на разбитую коленку или просто залезть на колени и посидеть. А потом что-то щелкнуло. Дверь в его комнату закрылась плотнее, а фраза «нормально» стала ответом на все вопросы: «Как дела?», «Как в школе?», «Что случилось?». Мы начинаем бить тревогу и говорить о потере контакта. Но давайте честно: он не потерялся сам по себе. Чаще всего мы просто перестали говорить на одном языке, а потом и вовсе замолчали.

Язык приказов и язык эмоций

Самая частая ловушка, в которую мы попадаем – это переход на язык распоряжений. Вспомните типичный диалог после школы. Родитель спрашивает: «Ты поел? Уроки сделал? Комнату убрал?». А ребенок слышит не заботу, а контроль. Это не диалог, это сводка выполнения задач. Представьте, что ваш супруг или коллега вместо приветствия каждый день спрашивает: «Отчет сдал? Посуды помыл? Зарплату получил?». Очень быстро желание общаться пропадет.

Подросток живет в мире эмоций. Его мозг сейчас устроен так, что любое событие он пропускает через призму чувств. Гормоны бушуют, самооценка колеблется, а первая любовь или ссора с другом по важности равны глобальной катастрофе. И в этот момент он слышит от самого близкого человека не вопрос о том, что у него на душе, а очередной запрос о домашнем задании. Он делает вывод: ему плевать на меня, ему важны только оценки. Контакт рвется в этот самый момент.

Попробуйте провести эксперимент. В следующий раз, когда сядете ужинать, не спрашивайте ни о чем, касающемся школы. Спросите, какая музыка сейчас играет в его плейлисте, что забавного произошло в игре или какой мем сегодня взорвал интернет. Сначала это вызовет подозрение, но потом язык эмоций возьмет верх.

Стеклянная стена критики

Еще один отличный способ построить стену непонимания – это немедленная критика. Ребенок делится с нами чем-то сокровенным, а мы тут же даем оценку или указание. Он говорит: «Знаешь, мой друг поступил некрасиво». А мы вместо того, чтобы выслушать, тут же выдаем: «А я тебе говорила, не дружи с ним! Сам виноват!». Что слышит подросток? Он слышит: «Ты дурак, потому что выбрал такого друга». Желания делиться в следующий раз уже не возникнет.

Или он приходит и говорит: «Ненавижу математику, эта учительница просто бесит». Родитель парирует: «Не говори так о старших! Ты просто не учишь, вот и бесит!». Истина в том, что подросток пришел не за советом. Он пришел за сочувствием. Ему нужно, чтобы кто-то сказал: «Да, похоже, это был тяжелый день. Расскажешь, что случилось?». Критика в ответ на откровенность – это цемент, из которого строятся стены. И однажды вы обнаружите, что стоите с одной стороны такой стены, а ваш ребенок – с другой, и до него уже не докричаться.

Вспомните себя. Когда вам плохо, вы хотите услышать от близкого человека лекцию или просто, чтобы вас обняли и сказали: «Я рядом, я тебя понимаю»?

Тотальный контроль и отсутствие территории

Подростку жизненно необходимо свое личное пространство. Не только физическое, но и психологическое. Если вы читаете его переписки, проверяете карманы, заходите в комнату без стука и устраиваете допросы с пристрастием, не удивляйтесь, что он закрывается. Это не значит, что он начал курить или воровать. Просто каждый человек имеет право на тайну. Когда мы вторгаемся в это пространство без спроса, мы показываем, что не доверяем ему. А доверие – это улица с двусторонним движением. Если мы не доверяем ему, почему он должен доверять нам?

Представьте, что на работе ваш начальник установил камеру у вас в мониторе, чтобы следить, не сидите ли вы в соцсетях. Будете ли вы работать лучше или начнете искать способ эту камеру обойти и тихо ненавидеть босса? С подростком работает та же схема. Чем больше контроля, тем больше желания этот контроль обмануть и отстраниться от контролера.

Попробуйте отпустить вожжи. Дайте ему право на личное пространство. Удивительно, но когда ребенок чувствует, что его границы уважают, он становится более открытым. Он знает, что вы не ворветесь в его мир без спроса, и поэтому сам начинает приглашать вас туда.

Говорить, чтобы молчать

Парадокс, но лучший способ наладить контакт – это иногда просто помолчать. Подростки очень чувствительны к фальши и навязчивости. Если вы будете каждый вечер устраивать «душевные разговоры» по расписанию, это вызовет только раздражение. Контакт рождается в спонтанности. В машине по дороге в школу, когда вы оба смотрите на дорогу и не давите друг на друга взглядом. На кухне, когда вы готовите ужин, а он сидит рядом с телефоном, но вдруг начинает что-то рассказывать. Используйте эти моменты.

Не нужно пытаться заполнить тишину поучениями. Иногда достаточно просто быть рядом. Когда ребенок видит, что мы не лезем к нему в душу с расспросами, а просто находимся в зоне доступа, он начинает доверять. Он знает, что его не будут атаковать, как только он откроет рот. И тогда потерянный контакт начинает восстанавливаться. Не за один день, не за один разговор. Но с каждым моментом, когда вы выбираете понимание вместо критики, а тишину вместо допроса, мост через пропасть становится чуть крепче.