Горан Скробонья – Кьяроскуро (страница 62)
За долю секунды до того, как раздался треск и сломалась доска, вдалеке скрипнула дверь и снова захлопнулась.
Писатель закрыл глаза и снова открыл их, когда его затрясли.
– Глишич! Глишич! Посмотри на меня! Скажи что-нибудь!
Рид тряс его за плечи, чтобы не дать потерять сознание, пока кто-то, вероятно доктор Мур, торопливо перевязывал прокушенное предплечье.
– Рид… – Писатель запнулся, но собрал остатки сил и сказал громче, бодрее: – Рид, мне надо сделать переливание! Вы понимаете? Немедленно… Но не везите меня в больницу: ни одно общественное место не будет для меня безопасным. Пусть он думает, что я умер… Рид, я узнал, с кем и с чем мы имеем дело!
Глишич открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но совсем потерял силы и погрузился во тьму.
Глава 9
Клуб каннибалов
– Если бы что-то подобное я услышал от тебя семь дней назад, то подумал бы, что ты совсем спятил.
Лицо Джима Кука выглядело спокойным и хладнокровным, но Глишич ясно видел глубокую озабоченность в глазах полковника. Он с трудом принял сидячее положение и получше устроился на подушках. Его забинтованные руки все еще болели от инструментов, которые Рид и остальные использовали для переливания крови.
– Я буду рад услышать, что так сильно изменилось за последнюю неделю и повлияло на ваше мнение, но сначала хочу поблагодарить: я обязан вам жизнью. Если бы не вы…
Полковник отмахнулся.
– Благодарите не меня, а агента, который сопровождал вас по моему приказу. После встречи в Букингемском дворце к каждому из участников приставили отдельное сопровождение в целях безопасности. И, к счастью, оно помогло. Наблюдатель увидел, как вы отправились к реке с тем мальчиком. Он не смог вмешаться, когда произошло нападение, – нападавших было слишком много, – но ему хватило находчивости схватить один из велосипедов, оставленных на берегу собирателями сокровищ. Он проследовал за каретой, в которой вы были без сознания, до заброшенного склада в доках, нашел человека, готового за вознаграждение в полшиллинга примчаться в Ярд с посланием для инспекторов, а сам остался внимательно следить за этим местом,
– Тогда я его должник, – сказал писатель. – И должник бедняка, чей велосипед использовали.
– Велосипед вернули растерянному парнишке. Он думал, что его кто-то украл, и обрадовался, снова его увидев.
– Как зовут вашего… агента, полковник?
– Лорд. Джим Лорд. Один из надежных парней, которых я привел в секретную службу из армии. В этом оперативном подразделении мы маркируем их номерами – у Джима номер 007.
Глишич кивнул.
– Я хотел бы должным образом отплатить этому молодому человеку. Но скажите, полковник, как так вышло, что я остался жив? Ле Гранд высосал из меня много крови – по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.
– Вы правы. Вам повезло, что Рид, сразу после того, как узнал, где вас держит злодей, отправил весточку доктору Муру, а сам поехал к вам вместе с отрядом констеблей. У доктора Мура в сумке оказался большой медный шприц с поршнем и одна из полых игл Фрэнсиса Райнда. Детектив Рид с готовностью закатал рукав, доктор взял из его вены столько крови, сколько смог, и ввел ее вам. После этого вас срочно отвезли на карете в лондонскую больницу на Уайтчепел-роуд, на прием к доктору Фредрику Тривзу. Там нашлись еще добровольцы – Брэм Стокер и ваш друг Миятович, – поэтому удалось собрать достаточно крови, и ее, если я правильно понимаю, врачи ввели в воронку, соединенную с вашим кровотоком через устройство, которое они называют поршнем. Прислушавшись к тому, о чем вы предупредили Рида, когда он вас нашел, вас привезли из больницы сюда, чтобы вы могли спокойно получить всю необходимую помощь.
– Сюда? Я не удосужился спросить, где нахожусь, полковник. Как только очнулся и увидел вас у кровати, начал говорить о Ле Гранде и не умолкал, пока вы терпеливо меня слушали…
– Мы находимся в Винчестере, графство Хэмпшир. Это летний дом Генри Ирвинга, он был настолько любезен, что отдал его Стокеру без лишних вопросов, когда тот внезапно об этом попросил. Что вы здесь, знают только те, кто должен, Глишич.
– Ирвинг? Кто бы мог подумать! Он выглядел таким… надменным. – Глишич на мгновение замолчал и покачал головой. – Рид. Мур. Чедомиль. Доктор Тривз… Так много людей, кому я теперь обязан из-за своей беспечности, позволив Ле Гранду схватить меня.
– Некоторых из них вы можете поблагодарить прямо сейчас, Глишич, – послышался голос из-за двери.
Писатель повернул голову и увидел у входа в комнату Эдмунда Рида, а за ним улыбающегося доктора Мура.
– Рид! – воскликнул Глишич. – Друг! Что бы я делал, если бы не ты? И вы, доктор! Я не знаю, что сказать…
– Начните с того, чтобы убедить нас, что с вами все в порядке. – Мур обошел детектива, держа в руках аптечку, готовый немедленно воспользоваться ее содержимым, если возникнет такая необходимость.
Писатель нахмурился и впервые после пробуждения по-настоящему обратил внимание на ощущения в теле.
– Ну… посмотрим… хм. Помимо тупой боли в руках – там, где Ле Гранд разорвал мне вену и сейчас наложена тугая повязка, и в предплечье другой руки, куда, как я полагаю, вы вставили иглу, чтобы спасти меня с помощью переливания крови, – я чувствую небольшую боль в пояснице и… кажется, слегка сдавливает грудь.
Доктор подошел, взял с пола рядом с кроватью Глишича металлический сосуд, посмотрел содержимое и поставил обратно, положил руку на лоб писателя и нахмурился.
– Кажется, у вас повышена температура. А в ночном судне, которое вам принесла медсестра из моего кабинета, пока вы лежали в постели, моча довольно темная. Вас тошнит?
Глишич облизал пересохшие губы и задумался.
– На самом деле… да. Но не сильно. А еще немного кружится голова.
Алистер Мур кивнул, как будто пациент подтвердил его подозрения.
– Я бы сказал, что у вас гемолитическая реакция. Что не редкость после переливания крови, однако, судя по описанным вами симптомам, думаю, это легкая степень. Через несколько дней вы почувствуете себя лучше, но пейте много жидкости и хорошо питайтесь. Мы компенсировали вам потерю крови в последнюю минуту, и вашему телу понадобится время, чтобы восстановиться.
Полковник уступил место Риду у кровати Глишича, и детектив, ухмыляясь, подошел ближе.
– Я бы принес цветы или фрукты, если бы знал, что ты будешь в сознании.
– Дружище, я думаю, в таком состоянии фляжка хорошего бренди была бы полезнее.
Они пожали друг другу руки настолько крепко, насколько позволяла физическая слабость Глишича.
– Я только что рассказал полковнику все, что узнал о похитителе – представь себе, это Джордж Ле Гранд, – но он не тот человек, за которого себя выдает, он нечто совсем другое. Однако самое главное – юная Каролина жива, Джордж Ле Гранд привез ее 1 января в Лондон. – Глишич сделал паузу. Он хотел было сказать, что это был тот самый день, на который намекал Саванович, когда рассказал ему о солнечном цикле, называемом
– Да, – ответил на это Кук, – но если то, что вы мне так лихорадочно говорили, правда – а у нас нет оснований думать, что это не так, – то теперь у него лишь обе части головоломки, которые есть и у нас. Однако без ключа, который вы описали, они бесполезны и для него, и для нас.
Писатель задумался. Он почувствовал, как возвращаются силы, немного выпрямился и потянулся за стаканом воды на столе.
– Вы правы, полковник. Это совершенно верно. Но я беспокоюсь о мадам Дьёлафуа. Я знаю, что Ле Гранд впитал в себя все мои знания вместе с кровью, поэтому он в курсе, что она вместе с профессором Леббоком попытается разгадать тайну символов из дублета. Конечно, она более чем способна позаботиться о себе сама, но обращенные Ле Гранда, хоть и не такие могущественные, как он, все равно очень опасны.
– Мадам Дьёлафуа находится под неусыпным наблюдением моей службы с того дня, как вы впервые с ней встретились, – сказал Кук. – Она в безопасности, насколько это возможно в нашей ситуации.
– Ну… Ле Гранд все равно убежден, что без обозначенного ключа невозможно взломать код и интерпретировать инструкции, – задумчиво произнес писатель. – Будем надеяться, что они оставят Жанну и Леббока в покое, по крайней мере на данный момент.
– Я хотел кое о чем спросить, Глишич, – обратился к нему детектив Рид. – Я приходил сюда не раз и провел несколько часов у твоего изголовья. Ты был в бессознательном состоянии и часто повторял одну и ту же фразу на латыни: «Hodie mihi, cras tibi». Мне интересно, это для тебя имеет какое-то особое значение? Поверь, у меня есть причина об этом спрашивать.
При всем желании Глишичу не удалось бы обмануть и более наивного собеседника, не то что инспектора Скотленд-Ярда, поэтому он сделал глубокий вдох, шумно выдохнул и словно избавился от тревоги, которая его мучила.
– Буду откровенен, Рид, логика подсказывает искать более простые объяснения, говорит, что это просто совпадение, но я не из тех, кто думает, что разум – истина в последней инстанции.
Рид с любопытством посмотрел на Глишича.
– Видишь ли, десять лет назад эту фразу произнес сербский преступник по имени Сава Саванович, после того как мы наконец поймали его. «Hodie mihi, cras tibi». В тот момент я не обратил на это особого внимания, потому что думал, что он хочет показать нам свое интеллектуальное превосходство. Честно говоря, я вспомнил ее только недавно. Подозреваю, ты уже слышал эту фразу?