Здесь мы живем, ото всех в стороне, у последних пределов
Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.
Здесь же стоит перед нами скиталец какой-то несчастный.
Нужно его приютить: от Зевса приходит к нам каждый
Странник и нищий. Хотя и немного дадим, но с любовью.
Дайте ж, подруги мои, поесть и попить чужеземцу
И искупайте его на реке, где потише от ветра».
Остановились подруги, одна ободряя другую;
В месте затишном его посадили, как им приказала
Дочь Алкиноя, могучего сердцем, сама Навсикая.
Плащ и хитон перед ним положили, чтоб мог он одеться,
Нежное масло в сосуде ему золотом передали
И предложили в прекрасноструистой реке искупаться.
Так обратился тогда Одиссей богоравный к служанкам:
«Станьте, прислужницы, так вот, подальше, чтоб сам себе мог я
Плечи от грязи отмыть и тело намазать блестящим
Маслом; давно уж оно моего не касалося тела.
А перед вами я мыться не стану. Мне было бы стыдно
Голым стоять, очутившись средь девушек в косах прекрасных».
Так говорил он. Они, удалившись, сказали царевне.
Черпая воду из речки, отмыл Одиссей богоравный
С тела всю грязь, у него покрывавшую плечи и спину.
И с головы своей счистил насевшую пену морскую.
После того как он вымылся весь и намазался маслом,
Также и платье надел, что дала незамужняя дева,
Сделала дочь Эгиоха Зевеса, Паллада Афина,
Выше его и полнее на вид, с головы же спустила
Кудри густые, цветам гиацинта подобные видом.
Как серебро позолотой блестящею кроет искусный
Мастер, который обучен Гефестом и девой Афиной
Всякому роду искусств и прелестные делает вещи, –
Прелестью так и Афина всего Одиссея покрыла.
В сторону он отошел и сел на песок перед морем,
Весь красотою светясь. В изумлении дева глядела
И к густокосым служанкам с такой обратилася речью:
«Вот что, подруги мои белорукие, я сообщу вам:
Не против воли богов, Олимпом владеющих светлым,
Муж этот здесь очутился, средь богоподобных феаков.
Мне показался сперва незначительным он человеком,
Вижу теперь, что похож на богов он, владеющих небом.
Если б такого, как он, получить мне супруга, который
Здесь бы у нас обитал и охотно у нас бы остался!
Дайте, однако, подруги, поесть и попить чужеземцу».
Так сказала. Охотно приказу они подчинились,
Пред Одиссеем еду и питье поставили тотчас.
Жадно взялся за питье и еду Одиссей многостойкий:
Очень давно ничего уж не ел, ничего и не пил он.
Новая мысль между тем белорукой пришла Навсикае.
Выгладив, что постирала, в повозку белье уложила,
Крепкокопытных впрягла в нее мулов, сама в нее стала
И, ободрить Одиссея стараясь, к нему обратилась:
«Встань, чужеземец, и в город иди! Тебя провожу я
К дому отца Алкиноя разумного. Там ты увидишь,
Думаю я, наилучших, знатнейших людей из феаков.
Вот как теперь поступи – мне не кажешься ты неразумным:
Время, пока проезжать чрез поля и чрез нивы мы будем, –
Все это время за мулами вслед со служанками вместе
Быстро иди. А дорогу сама я указывать буду.
В город когда мы придем… Высокой стеной обнесен он
С той и другой стороны – превосходная гавань, но сужен
К городу вход кораблями двухвостыми: справа и слева
Берег ими уставлен, и каждый из них под навесом.
Вкруг Посейдонова храма прекрасного там у них площадь.
Вкопаны в землю на ней для сиденья огромные камни.
Запасены там для черных судов всевозможные снасти –
