Гомер – Илиада. Одиссея (страница 247)

Так погребали они конеборного Гектора тело.

ОДИССЕЯ

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который, Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен, Многих людей города посетил и обычаи видел, Много и сердцем скорбел на морях, о спасенье заботясь ⁵ Жизни своей и возврате в отчизну сопутников; тщетны Были, однако, заботы, не спас он сопутников: сами Гибель они на себя навлекли святотатством, безумцы, Съевши быков Гелиоса, над нами ходящего бога, — День возврата у них он похитил. Скажи же об этом ¹⁰ Что-нибудь нам, о Зевесова дочь, благосклонная Муза. Все уж другие,[191] погибели верной избегшие, были Дома, избегнув и брани и моря; его лишь, разлукой С милой женой и отчизной крушимого, в гроте глубоком Светлая нимфа Калипсо, богиня богинь, произвольной ¹⁵ Силой держала, напрасно желая, чтоб был ей супругом. Но когда, наконец, обращеньем времен приведен был Год, в который ему возвратиться назначили боги В дом свой, в Итаку (но где и в объятиях верных друзей он Всё не избег от тревог), преисполнились жалостью боги ²⁰ Все; Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея, Богоподобного мужа, пока не достиг он отчизны. Но в то время он был в отдаленной стране эфиопов (Крайних людей, поселенных двояко: одни, где нисходит Бог светоносный,[192] другие, где всходит), чтоб там от народа ²⁵ Пышную тучных быков и баранов принять гекатомбу. Там он, сидя на пиру, веселился; другие же боги Тою порою в чертогах Зевесовых собраны были. С ними людей и бессмертных отец начинает беседу; В мыслях его был Эгист беспорочный (его же Атридов ³⁰ Сын, знаменитый Орест, умертвил); и о нем помышляя, Слово к собранью богов обращает Зевес Олимпиец: «Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют! Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? ³⁵ Так и Эгист: не судьбе ль вопреки он супругу Атрида[193] Взял, умертвивши его самого при возврате в отчизну? Гибель он верную ведал; от нас был к нему остроокий Эрмий, губитель Аргуса, ниспослан, чтоб он на убийство Мужа не смел посягнуть и от брака с женой воздержался. ⁴⁰ «Месть за Атрида свершится рукою Ореста, когда он В дом свой вступить, возмужав, как наследник, захочет», так было Сказано Эрмием — тщетно! не тронул Эгистова сердца Бог благосклонный советом, и разом за все заплатил он». Тут светлоокая Зевсова дочь Афинея Паллада ⁴⁵ Зевсу сказала: «Отец наш, Кронион, верховный владыка, Правда твоя, заслужил он погибель, и так да погибнет Каждый подобный злодей! Но теперь сокрушает мне сердце Тяжкой своею судьбой Одиссей хитроумный; давно он Страждет, в разлуке с своими, на острове, волнообъятом ⁵⁰ Пупе широкого моря,[194] лесистом, где властвует нимфа, Дочь кознодея Атланта, которому ведомы моря Все глубины и который один подпирает громаду Длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю. Силой Атлантова дочь Одиссея, лиющего слезы, ⁵⁵ Держит, волшебством коварно-ласкательных слов об Итаке Память надеяся в нем истребить. Но, напрасно желая Видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий, Смерти единой он молит. Ужель не войдет состраданье В сердце твое, Олимпиец? Тебя ль не довольно дарами ⁶⁰ Чтил он в троянской земле, посреди кораблей там ахейских Жертвы тебе совершая? За что ж ты разгневан, Кронион?» Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион: