Гомер – Илиада. Одиссея (страница 212)

⁵⁵⁵ Быстрый догонит меня и главу, как у робкого, снимет! Если же сих, по долине бегущих, преследовать дам я Сыну Пелея, а сам одинокий в сторону града Брошусь бежать по Илийскому полю, пока не достигну Иды лесистых вершин и в кустарнике частом не скроюсь? ⁵⁶⁰ Там я, как вечер наступит, в потоке омоюсь от пота И, освежася, под сумраком вновь в Илион возвращуся. Но не напрасно ль ты, сердце, в подобных волнуешься думах? Если меня вдалеке он от города, в поле увидит? Если, ударясь в погоню, меня быстроногий нагонит? ⁵⁶⁵ О! не избыть мне тогда от сурового рока и смерти! Сей человек несравненно могучее всех человеков! Если ж ему самому перед градом я противостану?.. Тело его, как и всех, проницаемо острою медью; Та ж и одна в нем душа, и от смертных зовется он смертным; ⁵⁷⁰ Но Кронид лишь ему и победу и славу дарует!» Так произнес — и, уставясь на бой, нажидал Ахиллеса: Храброе сердце стремило его воевать и сражаться. Словно как смелый барс из опушки глубокого леса Прямо выходит на мужа ловца, и, не ведущий страха, ⁵⁷⁵ Он не смущается, он не бежит при раздавшемся лае; Даже когда и стрелой иль копьем его ловчий уметит, Он, невзирая, что сам копьем прободен, не бросает Пламенной битвы, пока не сразит или сам не прострется, — Так Антеноров сын, воеватель бесстрашный Агенор, ⁵⁸⁰ С поля сойти не решался, пока не изведал Пелида. Он, перед грудью уставивши выпуклый щит круговидный, Метил копьем на него и грозился, крича громозвучно: «Верно, надежду ты в сердце питал, Ахиллес знаменитый, Нынешний день разорить обитель троян благородных? ⁵⁸⁵ Нет, безрассудный, бедам еще многим свершиться за Трою! Много еще нас во граде мужей и бесстрашных и сильных, Кои готовы для наших отцов, для супруг и младенцев Град Илион защищать, пред которым найдешь ты погибель, — Ты, и страшнейший в мужах, и душою отважнейший воин!» ⁵⁹⁰ Рек — и сияющий дрот он рукою могучею ринул, И не прокинул: уметил его в подколенное берцо; Окрест ноги оловянная, новая ковань, поножа Страшный звон издала; но суровая медь отскочила Вспять от ноги; не прошла, отраженная божеским даром. ⁵⁹⁵ Тут Ахиллес на подобного богу Агенора прянул, Пламенный; но Аполлон ему славой украситься не дал: Быстро похитил троянца и, мраком покрывши глубоким, Мирно ему от боя опасного дал удалиться; Сам же Пелеева сына коварством отвлек от народа: ⁶⁰⁰ Образ принявши Агенора, бог Аполлон сребролукий Стал пред очами его, и за ним он ударился гнаться. — Тою порой, как Пелид по равнине, покрытой пшеницей, Феба преследовал, вспять близ глубокопучинного Ксанфа Чуть уходящего, — хитростью бог обольщал человека, ⁶⁰⁵ Льстя беспрестанной надеждой, что он, быстроногий, нагонит, — Тою порою трояне, бегущие с поля, толпами Радостно к граду примчались; бегущими град наполнялся. Все укрывались, никто не дерзал за стеною, вне града, Ждать остальных и разведывать, кто из товарищей спасся, ⁶¹⁰ Кто на сраженье погиб; но в радости сердца, как волны, Хлынули в город, которых спасли только быстрые ноги.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.

УМЕРЩВЛЕНИЕ ГЕКТОРА

С ужасом в город вбежав, как олени младые, трояне Пот прохлаждали, пили и жажду свою утоляли, Вдоль по стене на забрала склоняяся; но аргивяне Под стену прямо неслися, щиты к раменам преклонивши. ⁵ Гектор же в оное время, как скованный гибельным роком, В поле остался один перед Троей и башнею Скейской. Бог Аполлон между тем провещал к Пелейону герою: