Гомер – Илиада. Одиссея (страница 210)

⁴²⁵ В грудь; и мгновенно у ней обомлело и сердце и ноги. Оба они пред Афиною пали на злачную землю. И, торжествуя над падшими, вскрикнула громко Афина: «Если б и все таковы защитители Трои высокой Были, на брань выходя против меднооружных данаев, ⁴³⁰ Столько ж отважны и сильны душой, какова Афродита Вышла, Арея союзница, в крепости спорить со мною! О, давно бы от грозной войны успокоились все мы, Град сей разруша, высокотвердынную Трою Приама!» Так говорила, — и тихо осклабилась Гера богиня. ⁴³⁵ И тогда к Аполлону вещал Посидон земледержец: «Что, Аполлон, мы стоим в отдалении? Нам неприлично! Начали боги другие. Постыдно, когда мы без боя Оба придем на Олимп, в меднозданный дом Олимпийца! Феб, начинай; ты летами юнейший, — но мне неприлично: ⁴⁴⁰ Прежде тебя я родился, и боле тебя я изведал. О безрассудный, беспамятно сердце твое! Позабыл ты, Сколько трудов мы и бед претерпели вокруг Илиона, Мы от бессмертных одни? Повинуяся воле Кронида, Здесь Лаомедону гордому мы, за условную плату, ⁴⁴⁵ Целый работали год, и сурово он властвовал нами. Я обитателям Трои высокие стены воздвигнул, Крепкую, славную твердь, нерушимую града защиту. Ты, Аполлон, у него, как наемник, волов круторогих Пас по долинам холмистой, дубравами венчанной Иды. ⁴⁵⁰ Но, когда нам условленной платы желанные Горы Срок принесли, Лаомедон жестокий насильно присвоил Должную плату и нас из пределов с угрозами выслал. Лютый, тебе он грозил оковать и руки и ноги И продать, как раба, на остров чужой и далекий; ⁴⁵⁵ Нам обойм похвалялся отсечь в поругание уши. Так удалилися мы, на него негодуя душою. Царь вероломный завет сотворил и его не исполнил! Феб, не за то ль благодеешь народу сему и не хочешь Нам поспешать, да погибнут навек вероломцы трояне, ⁴⁶⁰ Бедственно все да погибнут, и робкие жены и дети!» Но ему отвечал Аполлон, сребролукий владыка: «Энносигей! не почел бы и сам ты меня здравоумным, Если б противу тебя ополчался я ради сих смертных, Бедных созданий, которые, листьям древесным подобно, ⁴⁶⁵ То появляются пышные, пищей земною питаясь, То погибают, лишаясь дыхания. Нет, Посидаон, Распри с тобой не начну я; пускай человеки раздорят!» Так произнес Аполлон — и назад обратился, страшася Руки поднять на царя, на могучего брата отцова. ⁴⁷⁰ Тут Аполлона сестра, Артемида, зверей господыня, Шумом ловитв веселящаясь, гневно его укоряла: «Ты убегаешь, стрелец! и царю Посидону победу Всю оставляешь, даешь ненаказанно славой гордиться? Что ж, малодушный, ты носишь сей лук, для тебя бесполезный? ⁴⁷⁵ С сей я поры чтоб твоих не слыхала в чертогах Кронида Гордых похвал, как, бывало, ты хвалишься между богами С Энносигеем, земли колебателем, выйти на битву». Так говорила; сестре не ответствовал Феб сребролукий. Но раздражилася Гера, супруга почтенная Зевса, ⁴⁸⁰ И словами жестокими так Артемиду язвила: «Как, бесстыдная псица, и мне уже ныне ты смеешь Противостать? Но тебе я тяжелой противницей буду, Гордая луком! Тебя лишь над смертными женами[162] львицей Зевс поставил, над ними свирепствовать дал тебе волю. ⁴⁸⁵ Лучше и легче тебе поражать по горам и долинам Ланей и диких зверей, чем с сильнейшими в крепости спорить. Если ж ты хочешь изведать и брани, теперь же узнаешь, Сколько тебя я сильнее, когда на меня ты дерзаешь!» Так лишь сказала и руки богини своею рукою