Гомер – Илиада. Одиссея (страница 209)

³⁶⁰ Пусть изженет; отрекаюсь их распрь, не хочу поборать им!» Так говорил, и горел; клокотали прекрасные воды. Словно клокочет котел, огнем подгнетенный великим, Если он, вепря огромного тук растопляя блестящий, Полный ключом закипит, раскаляемый пылкою сушью,[160] — ³⁶⁵ Так от огня раскалялися волны, вода клокотала. Стала река, протекать не могла, изнуренная знойной Силою бога Гефеста. Скамандр к торжествующей Гере Голос простер умоляющий, быстрые речи вещая: «Гера! за что твой сын, на поток мой свирепо обрушась, ³⁷⁰ Мучит меня одного? Пред тобою не столько виновен Я, как другие бессмертные, кои троян защищают. Я укрощуся, о Гера владычица, если велишь ты; Пусть и Гефест укротится! Клянуся я клятвой бессмертных: Трои сынов никогда не спасать от суровой годины, ³⁷⁵ Даже когда и Троя губительным пламенем бурным Вся запылает, зажженная светочьми храбрых данаев!» Речи такие услышав, лилейнораменная Гера Быстро, богиня, к Гефесту, любезному сыну, вещала: «Полно, Гефест, укротися, мой сын знаменитый! Не должно ³⁸⁰ Так беспощадно за смертных карать бессмертного бога!» Так повелела, — и бог угасил пожирающий пламень. Вспять покатились к потоку прекрасно струящиесь воды. Так обуздана Ксанфова мощь; успокоились оба, Ксанф и Гефест: укротила их Гера, кипящая гневом. ³⁸⁵ Но меж другими бессмертными вспыхнула страшная злоба, Бурная: чувством раздора их души в груди взволновались. Бросились с шумной тревогой; глубоко земля застонала; Вкруг, как трубой, огласилось великое небо. Услышал Зевс, на Олимпе сидящий; и с радости в нем засмеялось ³⁹⁰ Сердце, когда он увидел богов, устремившихся к брани. Сшедшися, боги не долго стояли в бездействии: начал Щиторушитель Арей, налетел на Палладу Афину, Медным колебля копьем, изрыгая поносные речи: «Паки ты, наглая муха, на брань небожителей сводишь? ³⁹⁵ Дерзость твоя беспредельна! Ты вечно свирепствуешь сердцем! Или не помнишь, как ты побудила Тидеева сына Ранить меня, и сама, перед всеми копьем ухвативши, Прямо в меня устремила и тело мое растерзала? Ныне за все, надо мной совершенное, мне ты заплатишь!» ⁴⁰⁰ Рек — и ударил копьем в драгоценный эгид многокистный, Страшный, пред коим бессилен и пламенный гром молневержца; В оный копьем длиннотенным ударил Арей исступленный. Зевсова дочь отступила и мощной рукой подхватила Камень, в поле лежащий, черный, зубристый, огромный, ⁴⁰⁵ В древние годы мужами положенный поля межою; Камнем Арея ударила в выю и крепость сломила. Семь десятин он покрыл, распростершись: доспех его медный Грянул, и прахом оделись власы. Улыбнулась Афина И, величаясь над ним, устремила крылатые речи: ⁴¹⁰ «Или доселе, безумный, не чувствовал, сколь пред тобою Выше могуществом я, что со мною ты меряешь силы? Так отягчают тебя проклятия матери Геры, В гневе тебе готовящей кару за то, что, изменник, Бросил ахейских мужей и стоишь за троян вероломных!» ⁴¹⁵ Так говоря, от него отвратила ясные очи. За руку взявши его, повела Афродита богиня, Тяжко и часто стенящего; в силу[161] он с духом собрался. Но, Афродиту увидев, лилейнораменная Гера К Зевсовой дщери Афине крылатую речь устремила: ⁴²⁰ «Непобедимая дщерь воздымателя облаков Зевса! Видишь, бесстыдная паки губителя смертных Арея С битвы пылающей дерзко уводит! Скорее преследуй!» Так изрекла, — и Афина бросилась с радостью в сердце; Быстро напав на Киприду, могучей рукой поразила