Гомер – Илиада. Новый стихотворный перевод Аркадия Казанского (страница 7)

С ними дева ушла. Ахиллес, прослезившись тогда,

Далеко от друзей, ото всех, лицо ветром овеяв,

Сел к пучине седой, и, взирая на волн черноту, {350}

Руки слёзно простёр, мольбу матери милой поведав:

«Мама! Краток ты век мне дала, а потом в темноту;

Не судил славы мне Олимпиец гремящий, ни чести:

Зевс одну присудил мне на грешной земле пустоту!

И Атрид Агамемнон могучий меня обесчестил, – {355}

Наших подвигов славу похитил, и властвует ей!»

Так в слезах он вопил, и услышала мать его вести, —

Бездны моря покинув, от старца морского, скорей,

Словно лёгкий туман, она в пене морской выходила,

Села к милому сыну, струящему слёзы очей, {360}

Приласкала рукой, обнимала, и так говорила:

«Что ты, сын мой, рыдаешь? Какая печаль настаёт,

Гложет сердце твоё? Не скрывай, не держи до могилы!»

Ахиллес быстроногий, сквозь стон тяжкий так речь ведёт:

«Мать, ты всё всегда знаешь, зачем объясненья пристали? {365}

Мы на Фивы священные, град Этионов в поход

Уходили, и град разгромили; что взяли, предстали

Пред всем станом, как должно; делил сход ахеян полон, —

И Атриду тогда Хрисеиду прекрасную дали.

Иерей дальновержца потом, Аполлона, Хрисон {370}

Фоакс, он приходил к кораблям быстролётным ахеян,

Дочку пленную чтоб искупить, выкуп был принесён.

Золотой скиптр, венец Аполлона держал, обнадеян;

Умолял убедительно весь стан ахеян большой,

И Атридов всех больше, строителей рати ахеян. {375}

Сразу дружно ахейцы вскричали, – вот так, хорошо!

Честь окажем, приняв иерея блистательный выкуп;

Но Атрид Агамемнон на это в сердцах не пошёл,

Иерея прогнал, словом льва уподобившись рыку.

Огорчился старик, отошёл; но ему Аполлон {380}

Внял, молящему сыну любезных богов; бросил пику, —

Истребленья послал на аргивян народ; быстро он

Гиб, толпа на толпе, и бессмертного стрелы летали.

Был широкий ахеян весь стан стрел дождём поражён.

Тут Калхас прорицатель раскрыл гнева бога скрижали. {385}

Первый я предложил умилить то, чем бог раздражён.

Гневом вспыхнул Атрид, встал, и с места, свирепый, ужалил, —

Начал словом грозить, а угрозы его, как закон!

Дочь Фоаксу отцу с Одиссеем ахеяне ныне

В корабле увезли, и дары примиренья Хрисон {390}

Примет пусть. Но ко мне приходили послы, чтобы силой

Брисеиду забрать, что отдали ахеяне мне!

Ведь могучая ты, заступись за храбрейшего сына!

На Олимп ты взойди, и моли бога Дия вдвойне!

Помнишь, Дию когда угождала и словом, и делом. {395}

От отца я слыхал, – ты услугой, великой вполне,

Похвалялась. От Зевса ты тучегонителя смело,

Из бессмертных одна лишь презренные козни богов

Отвратила, когда оковать Олимпийцы хотели, —

Гера, и Посейдон, и Паллада Афина. Без слов, {400}

Ты, богиня, представ, открывала тот заговор Дию,

На Олимп многоглавый призвав из сторуких богов,

Бриарей ему имя в богах, Эгеон в смертном мире.

Этот страшный титан, и отца своего посильней,

Близ Кронида он сел, и огромный, и славный задира. {405}

Все его ужаснулись, отпрянув от божьих дверей.

Ты напомни о том, и моли, обнимая колено,

Пусть желает в боях постоять за троянских людей,

Утесняя до самых судов, и до моря ахеян,

Смерть несёт, – пусть народы коварным царём насладит; {410}

Агамемнон Атрид пусть познает, как в силе рассеян,

И преступен, ахейцу храбрейшему так досадив!»