Гоча Пасиешвили – Фантастические рассказы (страница 9)

— Это потрясает, — выдохнул я.

Девушка с любовным романом. Розовое свечение. Море, закат, пальмы. Девушка стояла на берегу, и кто-то обнимал её за плечи. Я не видел его лица, но чувствовал, как она счастлива. Тёплый ветер, шум волн, обещание вечной любви.

— Она здесь каждое утро ездит, — тихо сказал мальчик. — Всегда с разными романами, но мир один — тот, где её любят.

— А в реальности? — спросил я.

— В реальности у неё, наверное, всё сложно. Поэтому она и читает.

Девушка улыбалась как во сне, и мне вдруг стало немного грустно.

— А ты пробовал с ней заговорить? — спросил я.

— Зачем? — удивился мальчик. — Ей там хорошо. Там она счастлива. А здесь... здесь нет. Зачем её оттуда выдёргивать?

Я не нашёлся, что ответить.

Мальчик показывал, я смотрел. Миры мелькали, как в калейдоскопе. Мужчина с Булгаковым летал над Москвой с котом Бегемотом. Женщина с Джейн Остин танцевала на балу в Англии XIX века. Парень с фантастикой сражался с пришельцами на далёкой планете. Школьница с учебником истории сидела в древнем Риме и слушала речи сенаторов. Девушка с Цветаевой стояла на крыше и смотрела на революционную Москву. — Их так много, — шепнул я.

— Тысячи. Каждый день. Я уже сбился со счёта.

— И ты всё это помнишь?

— Стараюсь записывать, — он похлопал по рюкзаку.

— У меня блокнот есть. Но не всё успеваю. Некоторые истории уходят навсегда.

— Какие, например?

— Ну, — мальчик задумался, — вот недавно видел дедушку с книгой про войну. Он был там, в окопе, под Сталинградом. Рядом друг умирал. Я хотел записать, а тут парень подошёл, сел рядом. Дедушка отвлёкся, закрыл книгу — и мир исчез. Я даже имени его не узнал.

В последнем вагоне было пусто. Только один пассажир — мальчик лет двенадцати, читал толстый том «Острова сокровищ».

— О, это я знаю, — улыбнулся мой проводник. — Стивенсон. Люблю эту книгу.

Вокруг мальчика засияло яркое голубое свечение. Я увидел море, синее-синее, до самого горизонта. Парусник, разрезающий волны. Мальчик стоял у штурвала, и рядом с ним — одноногий старик с попугаем на плече.

— Смотри, — прошептал мой спутник. — Это же Джим Хокинс. А это Сильвер.

— Они плывут за сокровищами?

— Ага. Сейчас будет бунт, перестрелка, всё как в книге. Он это уже в двадцатый раз читает, а всё равно переживает. Читающий мальчик замер, сжимая книгу. На лбу выступила испарина — там, в его мире, явно происходило что-то опасное.

— А можно ему помочь? — спросил я.

— Нельзя, — покачал головой мальчик — Это его история. Она сама должна закончиться. Мы смотрели, как мальчик сражается с пиратами, как находит клад, как возвращается домой. А когда он перевернул последнюю страницу и поднял глаза, то увидел нас.

— Вы тоже читали эту книгу? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Хорошая книга.

— Самая лучшая, — согласился мальчик.

Поезд подъезжал к его станции. Он встал, попрощался и вышел.

— Вот видите, — сказал мой спутник. — Иногда можно и поговорить. Если уже дочитал. Я был потрясён. Ошарашен. Раздавлен увиденным.

Весь этот час я прожил тысячу жизней, побывал в тысяче миров. И всё это — здесь, в обычном московском метро, где я езжу каждый день.

— Спасибо тебе, — сказал я.— Это было... невероятно.

— Пожалуйста, — улыбнулся он.

— Я редко кому показываю. Люди не верят. Или пугаются.

— А как тебя зовут? — спросил я.

— Костя.

— А меня Алексей.

На «Комсомольской» мне надо было выходить. Я стоял в дверях, готовясь к остановке, и вдруг понял, что не хочу уходить. Что этот мальчик и его истории — самое важное, что случилось со мной за последние годы.

— Слушай, Костя, — сказал я. — А можно я завтра приду? Ещё посмотреть?

Костя кивнул.

— Можно. Я часто здесь бываю. Утром, в это же время.

— Приду, — пообещал я. Поезд остановился, двери открылись.

— Можно спросить? — сказал я на прощание.

— А ты сам читаешь книги?

— Редко, — признался Костя. — Если я читаю, я перестаю видеть других. Я ухожу в свой мир и теряю всё, что собираю. Это как выбирать: жить свою историю или смотреть чужие. — И что ты выбираешь?

Он улыбнулся.

— Пока — смотрю. Успею ещё начитаться. А они, — он кивнул на пассажиров с книгами, — они уходят каждый день. Кто-то навсегда. Тогда вместо них остаются только книги. Я должен их запомнить.

Я вышел на платформу. Обернулся.

Костя стоял в дверях, маленький, худенький, с рюкзаком за плечами. И вокруг него тоже было свечение. Тёплое, золотистое, как у самых лучших историй. Двери закрылись. Поезд уехал.

--- Эпилог

Я опоздал на работу на два часа. Шеф орал, грозил увольнением, вычитал половину зарплаты. Мне было всё равно.

Больше я не встречал в метро этого мальчика.

Я приходил на «Комсомольскую» каждое утро, садился на скамейку и ждал.

Но Костя больше не появлялся. Может быть, он нашёл другую линию. Может быть, он ушёл в свою историю.

А может быть, он просто выполнил свою миссию — показал одному опоздавшему дядьке, что мир больше, чем кажется.

Я понял одно. Главное — чтобы истории не кончались. Чтобы всегда был новый вагон, новый читатель, новые миры. И тогда вы обязательно встретите мальчика, который в метро собирает истории.

Только не опаздывайте на поезд

Глава 6

"КОМОД"

Белгород. Субботнее утро выдалось на удивление солнечным. После недели серой мути небо наконец-то решило порадовать, и мы с женой, не сговариваясь, поняли: надо выгулять себя в люди.

Мы пошли в «Комод».

Это наше любимое место. Обычное кафе в центре, ничего особенного — столики, неяркий свет, всегда тихая музыка. Но главное здесь — книги. Они везде. На полках вдоль стен, на подоконниках, на специальных стеллажах между столиками. Можно взять любую и читать, сколько хочешь. Платишь только за еду и напитки.

Мы зашли, стряхнули с курток мартовскую свежесть, огляделись. Людей было немного — человек десять. Кто-то работал за ноутбуком, кто-то просто пил кофе и смотрел в окно. Молодая девушка в углу держала в руках книгу и одновременно — телефон, поднесённый к уху, будто слушала что-то.

Мы сели за наш любимый столик — у окна, откуда видно кусочек неба. Подошла официантка, знакомая, улыбнулась:

— Давно вас не было. Всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила жена. — Нам, как обычно: чай с еловыми шишками.