Гоча Алёшович – Два плюс один (страница 2)

Она качает головой.

— Я пришла к Диего. Он показал Юпитер. Мы пили чай из термоса. И он сказал: «Лин, ты сегодня молчаливая. Что-то случилось?» — она замолкает. — А я посмотрела на него и подумала: как я могу сказать ему, что люблю ещё и Макса? Это будет звучать как предательство.

Диего не слышит — он возится с окуляром, что-то настраивает. Но я замечаю, как его плечи напряжены. Может, он слышит больше, чем кажется.

— И что ты сделала? — спрашиваю.

— Сказала, что устала в школе. И попросила позвонить Максу, чтобы он тоже пришёл. Втроём.

Я смотрю на звёзды. Они здесь совсем другие, чем в северном полушарии. Непривычные.

— Макс приедет? — уточняю.

— Сказал, да. Через полчаса.

Я понимаю, что сейчас произойдёт. Эта крыша станет местом, где Лина либо разобьёт всё, либо начнёт строить что-то новое. Я не должен здесь быть. Но уйти уже не могу — потому что Лина вдруг хватает меня за руку.

— Останьтесь, — шепчет она. — Пожалуйста. Мне страшно.

Я киваю. Диего поднимает голову и смотрит на нас. В его взгляде — вопрос.

— Всё нормально? — спрашивает он.

— Всё нормально, — отвечает Лина. — Просто ждём Макса.

За холмами Крайсчерча медленно гаснет последний свет. Где-то лает собака. А я сижу на крыше с двумя подростками и чувствую, как время сжимается до размера этой маленькой площадки.

Макс приезжает через двадцать минут — на скейте, с рюкзаком за плечами. Он взлетает по лестнице, не скрывая энергии. Высокий, улыбчивый, с вечно взлохмаченными волосами. От него пахнет потом и травой.

— О, а это кто? — он замечает меня. — Новый друг? Лина, ты не говорила.

— Это папин друг, — бормочет Лина. — Он просто забрать меня.

— Поздно уже, — добавляю я.

Макс пожимает мне руку — сильно, по-мужски. Потом плюхается рядом с Линой, почти вплотную.

— Ну что, звездолюбы, на что смотрим?

— Юпитер, — говорит Диего. — Но он уже заходит.

— А я принёс пиво, — Макс достаёт из рюкзака три банки. — Крафтовое. Стащил у старшего брата.

Лина смотрит на банки, потом на меня.

— Вы не скажете папе?

— Не скажу, — обещаю я.

Мы сидим вчетвером. Пьём пиво. Смотрим, как звёзды медленно плывут по небу. И я вижу, как Лина сжимает свою банку так, что она почти проминается. Она молчит. Макс и Диего тоже молчат — каждый по своей причине.

Я чувствую: сейчас. Сейчас она скажет.

Но вместо этого Лина встаёт.

— Мне пора, — говорит она. — Алексей, отвезите меня домой.

Макс и Диего переглядываются. Никто не возражает. Она спускается первой, не оглядываясь. Я за ней.

В машине она молчит всю дорогу. А у дома, перед тем как выйти, говорит:

— Я трусиха.

— Нет, — отвечаю я. — Ты просто не готова. Это разные вещи.

Она смотрит на меня долго. Потом кивает и уходит в дом.

Я остаюсь в машине. Завожу двигатель и еду в ночной Крайсчерч. В зеркале заднего вида — дом Диего и две фигуры на крыше. Макс и Диего остались вдвоём. О чём они говорят без неё?

Я никогда не узнаю. Но история только начинается.

3. Утро, в котором сообщения не ждут

Я проснулся от запаха кофе и тостов. Майк стоял у плиты в растянутой футболке и что-то напевал себе под нос. За окном серый рассвет — в Крайсчерче апрельские утра не торопятся светлеть.

— Доброе, — сказал он, кивая на чашку. — Лина ещё спит. Не буди, она поздно легла.

Я кивнул. Но мы оба знали, что её телефон уже гудит.

Я сел за стол и невольно бросил взгляд на коридор, где в комнате Лины было тихо. Слишком тихо. Семнадцатилетние девушки так не спят — они листают ленты, отвечают на сообщения, прокручивают в голове вчерашнее.

Через десять минут дверь скрипнула.

Лина вышла в пижамных штанах и огромном свитере, с телефоном в руке. Волосы спутаны, глаза заспанные, но взгляд уже приклеен к экрану. Она плюхнулась на стул напротив меня, не поздоровавшись.

— Кофе? — спросил Майк.

— М-м-м, — ответила она, не поднимая головы.

Я пил свой кофе и наблюдал. Её лицо менялось каждые пять секунд: сначала лёгкая улыбка, потом нахмуренные брови, потом что-то похожее на страх. Палец скользил по экрану, она читала и перечитывала.

— Что там? — не выдержал я.

Лина подняла глаза. В них была растерянность.

— Макс написал в три ночи. «Ты крутая. Спокойной ночи». А Диего — в семь утра. «Ты вчера ушла слишком быстро. Всё в порядке?»

Я молчал.

— И ещё, — Лина перевернула телефон ко мне. — Макс прислал мем. Про девочку и двух котов. Где она гладит одного, а второй смотрит обиженно. И подпись: «Ты».

Я присмотрелся. Мем был глупый, но точный.

— А Диего, — продолжила она, — скинул фотографию звёздного неба, которую мы вчера снимали. И написал: «Ты пропустила падающую звезду. Я загадал желание за тебя».

Она отложила телефон на стол экраном вниз.

— Они оба ждут ответа. А я не знаю, что написать.

Майк поставил перед ней чашку с какао и тост. Сегодня он был мудро молчалив — не лез, не спрашивал. Только посмотрел на меня, и я понял: он надеется, что я что-то скажу.

— Напиши правду, — сказал я. — Напиши, что не знаешь.

Лина криво усмехнулась.

— А если они спросят: «Чего именно ты не знаешь?»

— Тогда ответь: «Я не знаю, как любить вас обоих и не сойти с ума».

Она взяла телефон. Напечатала что-то быстро, не показывая. Поставила на беззвучный и уткнулась в какао.

— Готово, — сказала она. — Теперь жду.

Мы сидели втроём за кухонным столом. Тикали часы. Где-то за окном каркнула ворона. И в этой тишине телефон Лины снова завибрировал.

Она не посмотрела.

— Иди в школу, — мягко сказал Майк. — Разберёшься.