Goblins – Стальное сердце. Часть 1 (страница 34)

— Учитель! — кричу ему — ноль внимания.

— Майто–сенсей!! — фунт презрения.

— Учитель!!! — я так голос сорву — Учиииитеееель, ***!!!

Услышал, наконец. Я молча показываю ему на происходящее — он проникся. Отпустив, наконец, девчонок, он переместился ко мне. Одним прыжком.

Хочу уметь также скакать… Хотя, чего это я. Как это делать — разобрался, дело в практике.

— Что происходит?

— Дерутся уж слишком злобно, я подумал, что вам стоит присутствовать, Майто–сенсей.

— Да уж, слишком. Почему не разнял?

Пхэ… Свою работу делай сам.

— Вы не давали команды, учитель — я пожал плечами — Думал, вы все видите…

— Думал он… — пробурчал Майто, но все–таки решил вмешаться, и вовремя, потому что Неджи приходилось уж слишком туго.

— Так, закончили!

Хьюга был обеими руками за, но вот Саске, видимо, решил вернуть с процентами все, что наполучал от него.

— Я сказал — ЗАКОНЧИЛИ!!!

Никакой реакции.

Тут Саске повернулся к нам лицом, и Майто, увидев его глаза, грязно выругался. Он переместился к дерущимся, и одним движением отшвырнув Хьюгу в сторону, двумя ударами (скорее уколами пальцев) в точки на плечах Саске, парализовал ему руки, после чего, зашагнув ему за спину, с виду несильным ударом в затылок погасил ему свет.

М-да, славно размялись.

Глава 23

— Слушай, Хината, — нехорошо отвлекать девочку, когда она решает за меня мое же задание (не то, чтобы я сам не могу, но мне лень) — А что за штука у твоего брата на лбу

— На лбу? У Неджи? — девочка насмешливо взглянула на меня, оторвавшись от тетради — Эта штука, Наруто, называется налобной повязкой, и служить может много для чего — волосы там прибрать, пот впитывать, чтоб в глаза не стекал…

Мне кажется, я плохо на нее влияю. Раньше Хината и такое понятие, как «ирония» были несовместимы.

— Ты же понимаешь, о чем я? Когда Саске дал по мор… ударил по лицу твоего брата, я хорошо рассмотрел этот рисунок.

Личико Хинаты сморщилось так, будто она укусила спелый помидор, а он оказался лимоном, однако, девочка промолчала, сделав вид, что полностью погрузилась в работу.

— Ну же, Хината–тян, расскажи мне! Интересно же, что там такое.

— Это… Это дело нашего клана, Наруто. Я не могу раскрывать секреты клана тем, кто не Хьюга — она сильно смутилась и виновато потупила глазки — Прости меня, пожалуйста, я правда не должна об этом говорить…

Ну да ладно, нельзя — значит нельзя.

— Это очень хорошо, что ты так здорово умеешь хранить секреты! Это качество так редко встречается у девушек, вижу, ты не только очень красива, но и очень умна — она не показала вида, что ей приятна похвала, однако, щеки девочки предательски заалели — Мне просто стало любопытно, но раз уж это тайна… Я, конечно же, никому не расскажу, про это клеймо.

— Клей… Как ты можешь сравнивать печать Младшей Ветви Хьюга с каким–то клеймом? — разозлившаяся Хината кинула в меня караН-дашом — Сам решай свои задачи…

Облом — это какие–то внутренние терки Хьюг, мне, покамест, неинтересные.

Печать Младшей Ветви — если это то, о чем я думаю — забавная у них там ситуация в клане. Сразу вспомнилась магическая татуировка, которая наносилась рекруту при подписании контракта с армией или флотом Империи — ничего особенного, просто с помощью нее можно было всегда определить местонахождение человека. Держалась без обновления она примерно полтора года (минимальный срок контракта составлял три года) и была призвана искоренить дезертирство — мало ли, кто–то устанет от сурового армейского быта и захочет домой, к мамочке? Или, вот еще вспомнилось, разновидность наказания для провинившихся колдунов, когда татуировка (не простая, само собой) наносилась человеку напротив сердца, и блокировала все попытки пользоваться магией. Жуткая, на самом деле штука — от такого, бывало, и с ума сходили, что впрочем, понятно: вчера ты был магом, повелителем волшебных сил, а сегодня — обычный человечишка… Меня такое миновало, слава Богам, хотя знавал я людей, которые познали что это такое, на своей шкуре. Так вот они рассказывали, что ощущения от такого клейма похожи на чувство жажды, когда пить хочется неимоверно, а вода — вот она, рядышком, казалось бы, совсем чуть–чуть — и дотянешься. Но вот не дотянуться.

Впрочем, неважно.

— Ладно, ладно, не злись, Хината–тян, я же не знал…

— Узумаки! Ты все решил? — это Ирука Умино, решивший в кои то веки поприсутствовать на занятиях других преподавателей, выполняя, таким образом, обязанности куратора курса, укрепляет дисциплину — Если ты справился с заданием, то иди к доске, и продемонстрируй нам свои знания!

— Конечно, Ирука–сенсей.

Мариновали меня у доски они на пару с преподавателем все оставшееся до конца занятия время.

На следующем уроке экзекуция продолжилась — Ирука всерьез озаботился моим моральным обликом и самым решительным образом принялся наставлять меня на путь истинный, всемерно прививая мне тягу к учебе.

Одолевал, короче, как только мог, прилично этим меня задолбав, от чего на последнем уроке, коим была каллиграфия, я, как обычно снабдив Хинату своей работой, погрузился в раздумья.

В чем причина такого ко мне внимания?

У меня, конечно, не самые лучшие результаты по общим предметам — но и не худшие! До заучки Сакуры или до той же Хинаты далеко, но, тем не менее, держусь в серединке, что, естественно, для меня не сложно.

Так какого демона проклятый Ирука до меня докапывается? Есть ведь и более слабые, в плане учебы, ученики — тот же Киба, к примеру…

Н-да, непонятно.

Задумавшись, я машинально водил караН-дашом по листу бумаги.

Проблем я вроде как больше не доставляю, или это просто неприязнь — ну вот бывает так, что люди инстинктивно друг другу не нравятся?

Пребывая в раздумьях, я заметил, как Хината, поглядев на рисунок, получившийся у меня, крепко зажмурилась и покраснела так, что от ее лица, наверное, можно было бы прикуривать.

Я обратил взор на свой листок — там вполне узнаваемо был изображен славный шиноби Ирука Умино, совокупляющийся с пальмовым крабом.

А хорошо ведь получилось, правдоподобно…

Несомненно, лучше это убрать, от греха подальше. Но выкидывать не буду: вот захочется мне увидеть смущенную Хинату — покажу ей это снова.

— Узумаки!

(да чтоб тебя!)

— Да, Ирука–сенсей.

— Справился с заданием? Иди–ка к доске, и расскажи нам о…

Вот опять стою у доски, отвечаю на каверзные вопросы Ируки и Кано (преподавателя этого предмета) — все как обычно. Однако вот замечаю, как в открытое окно влетает какая–то штукенция, и застревает в волосах у Учихи. Интерес преподавателей и учеников прикован ко мне, и никто не обращает на это внимания, поэтому тот беспрепятственно посылку получает. Ею оказалась деревянная стрелка, с намотанной на нее бумажной лентой с иероглифами, от прочтения которой покрытая синяками (хотя, за прошедшую неделю они почти сошли, но желтоватые разводы все еще были хорошо видны) рожа Саске приняла выражение крайнего удивления, а глаза предприняли попытку вылезти на лоб. Удивление, смешанное со злобой — вот так даже вернее будет. Любопытная Ино, сидевшая на этом занятии с ним за одной партой, заглянула ему через плечо — по мере прочтения записки, ее лицо также приняло озадаченное выражение. Саске, заметив постороннее внимание к своему посланию, резко смял записку в комок и спрятал в карман.

После окончания занятий, когда я уже отправился домой, дабы перекусить перед тем, как идти на работу в больницу, меня догнала Ино.

— Погоди, Наруто — девочка, догнав меня, схватила за рукав — Подожди! Нам надо поговорить.

— Да, конечно, Ино. Что ты хотела?

— Ты видел? — девочка немного волновалась, и явно что–то задумала.

— Что именно я должен был видеть?

— Записку! Не притворяйся, ты смотрел в нашу сторону, когда она прилетела.

— И что? Это не запрещено законом — кидаться мусором. Саске мне не нравится, и я сам бы с удовольствием в него чем–нибудь кинул. И вообще, раз записка была адресована Саске — мне–то какое до этого дело?

— Я… Прочитала ее почти всю…

— И что? Любовное послание? У Саске завелась поклонница? — я пожал плечами — Чего волноваться? Да ты, никак, ревнуешь?

— Пфэ… Да нужен он мне… Нет же! Слушай: ему сегодня назначили встречу, через час после полуночи! Там написано, чтобы он приходил один! Представляешь?

— С трудом. Ночью надо спать. И что дальше?

— А то — девочку распирало любопытство — Что она была подписана! Учиха И…

— И что?