Гоблин MeXXanik – Реставратор (страница 3)

— Я простой реставратор, — произнес я. — Еду открывать мастерскую в столице.

Николай усмехнулся и покачал головой

— А-а-а, ремесленник. Уважаемо. В этом деле нужны прямые руки, а не из одного места, как у меня, — дружелюбно произнес он. — Тут уметь надо.

— Начну свое дело, — мечтательно протянул я. — Пока под синодальным контролем, потом уже самостоятельно, когда сроки отработки стипендии закончатся.

Парень кивнул:

— Понимаю. Учили, кормили, теперь отрабатывай. Все как у нас.

Мы немного помолчали, а затем собеседник продолжил:

— Правильно, что в Петербург перебираешься, — одобрительно произнес Николай. — Мой тезка лично курирует программу грантов для молодых реставраторов, художников, архитекторов, театралов.

— Это ты про императора, что ли? — уточнил я. — Про Николая Третьего?

— Ну а про кого же еще, — хохотнул он в ответ. — Любит он вашу творческую братию. Холит и лелеет. Так что заявочку на всякий случай подай.

— Дельная мысль, — согласился я.

Поезд тем временем набрал скорость, за окном поплыли задворки Москвы: индустриальные пейзажи, современные жилые громады новостроек, сменившиеся со временем на частный сектор и поселки коттеджного типа.

Николай, похоже, исчерпал запас общительности и, достав из рюкзака потрёпанный детектив, уткнулся в чтение. Я же отвернулся к окну, глядя на проплывающие за окном пейзажи.

«Я простой реставратор».

Вот он, мой щит. Идеальная легенда, под которой можно скрывать свою истинную природу. Я поймал себя на том, что бессознательно водил пальцами по шероховатой поверхности семинарского блокнота. Внутри него, среди списков адресов и телефонов, скрывалась моя главная тайна: особые значки, которыми я отмечал для себя наделенные Светом или, наоборот, проклятые предметы, когда во время практики в семинарском музее или в городских храмах находил что-то выходящее за рамки нормы. Я делал пометки о некоторых вещах, чтобы потом знать, где что найти, если потребуется. Что-то из проклятых вещей я потом очистил. Что-то оставил как загадку, которую когда-нибудь, возможно, разгадаю.

Возможно, в Петербурге, с его таинственной атмосферой и многогранной историей, записи об артефактах, накопленных в стенах дворцов и музеев, станут не простым хобби, помощью в раскрытии многих загадок и тайн.

Девушка в красивой форменной одежде проводника поезда, бесшумно катившая тележку с напитками, вернула меня в реальность, предложив горячие напитки. Я заказал чай и взял себе сандвич. Николай, оторвавшись от книги, мотнул головой — мол, не надо. Когда она уехала, он тихо, будто делясь государственной тайной, сказал:

— От ихнего кофею, — намеренно коверкая слова, прошептал он, — меня в прошлый раз на полчаса скрючило. Будто бесенок несварения внутри поселился. Хорошо санузел здесь удобный, но больше так рисковать не стану.

Я не удержался от улыбки. Возможно, насчет бесенка он был не так уж и далёк от истины. В этом мире всё было возможно. Даже то, что мой попутчик, неудачливый выпускник юридического лицея, оказался куда проницательнее, чем мне показалась поначалу.

Пока я пил чай, надеясь на лучший исход, ведь никакой отрицательной энергии ни от него, ни от стаканчика не исходило, в кармане моего попутчика зазвонил телефон.

— Прошу меня простить, — произнес парень, вынул аппарат и вышел к отсеку для чемоданов, чтобы никому не мешать. Я тоже достал свой новенький телефон с маленьким, но уже цветным экранчиком. Он умел хранить и обрабатывать простые файлы и даже выходить в Интернет. Мой прежний телефон с полифонией и одноцветным экраном с синей подсветкой и близко не умел ничего подобного.

Я проверил сообщения. Там было только уведомление о смене региона и пожелание приятного путешествия. Немного поиграл в змейку, но вскоре вернулся мой сосед. Было заметно, что ему очень хочется поделиться со мной какими-то новостями.

— Случилось что-то? — сразу спросил я.

— Угу, — он радостно покивал. — Дядька мой звонил. Ну про которого я говорил. С которым не забалуешь.

— Из Санкт-Петербурга, — догадался я, и Николай кивнул:

— Говорит, что к делу интересному меня подключит.

— Здорово. Еще не доехал, а работа уже нашлась.

— Да и не говори, — махнул рукой собеседник. — Даже не с порога, а еще в пути. Я ж говорил, деловой он у меня. Дисциплинированный, строгий. Подъем в шесть утра, пробежка, контрастный душ — в этом он весь. И меня заставит, как пить дать. Ох… Ну хоть работка что надо. Позвоню потом однокашникам, похвастаюсь. А они пусть дальше пьяные драки у кабаков разнимают, да бытовые конфликты разруливают.

— А что за дело? — полюбопытствовал я.

Парень воровато осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас, а затем, понизив голос, произнес:

— Известного коллекционера и антиквара, Глеба Савельевича Одинцова, нашли мертвым сегодня утром. Старик сидел в кабинете, напоровшись солнечным сплетением на настольную иглу для сбора чеков. Официальная причина смерти — остановка сердца. Сидел, сидел, копался в накладных недавно приобретенных экспонатов. С чего-то вдруг поплохело, упал, наткнулся на иглу, умер. Уже подозрительно, да?

Он посмотрел на меня и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Слушай, реставратор. А ты же разбираешься во всем этом старье? — спросил он и тут же добавил: — В смысле, в антикварных вещицах. Да?

— В некоторой степени, — подтвердил я. — Мы проходили курс антикварного дела. А что?

Парень хитро улыбнулся:

— А то, реставратор, — ответил он, глядя на меня. — Что, возможно, работа сейчас появилась не только у меня.

Глава 3

Ангелы

От природы я был очень любопытным человеком, так что смерть знаменитого антиквара меня заинтересовала. В коллекции у покойного наверняка имелось немало диковинок, в том числе тех, которые могут хранить тайны и сюрпризы. И только я могу считывать их историю, увидеть духов и даже попытаться поговорить с ними без свидетелей. Это может стать интересным опытом и интригующим стартом в карьере в столице.

— А почему вы решили предложить это мне? — уточнил я. — Мы же только сегодня познакомились.

Попутчик хитро взглянул на меня. Затем воровато осмотрелся по сторонам, и склонившись ко мне заговорщически прошептал:

— Хочешь верь, хочешь нет, но дар у меня особый. Я вижу, кто человек хороший, а кто не очень. Вот и предложил.

— Но я же простой реставратор, — начал я. — Не юрист, не жандарм, не…

— Это неважно, — перебил Николай. — Внештатный консультант — отличная лазейка, когда нужно подключить к делу непрофильного специалиста. Об этом не беспокойся. Платят тоже достойно, особенно с учетом неполного графика.

— Но зачем вам реставратор в таком деле? — удивился я.

— Реставрировать тебя никто не просит, — махнул рукой Николай. — Но ты ведь можешь дать оценку вещам, оценить повреждения, заметить подмену, например. Вдруг что-то в коллекции не то, за что себя выдает.

— Да, с такими задачами я, пожалуй, справлюсь.

— Так и знал, что ты толковый, — кивнул Николай и продолжил. — Любопытно даже не только такая необычная смерть, но и то, в каких условиях она случилась. Можно было бы предположить, что его кто-то на эту игру толкнул, что логично и правдоподобно. Но комната была заперта изнутри, окна закрыты…

— Классическая загадка запертой комнаты, — покивал я. — Действительно любопытно.

— Ни следов проникновения в помещение, ни магического следа. Ноль! И при этом Одинцов уткнулся лицом в бухгалтерскую книгу, а прибывший на место наряд из жандармерии зафиксировал в протоколе, что «на лице покойного осталось выражение крайнего изумления». Что ж он такого в этой книге увидел? Вопрос… Да и судя по медкарте, сердце у господина Одинцова было крепкое. Он бы еще всех своих многочисленных сыновей пережил, которые теперь радостно потирают руки и предвкушают, как будут делить отцовское наследство.

— Думаешь, это мотив? — с интересом уточнил я.

— Думать пока рано. Надо материалы изучить. Но причин убийства обычно три: месть, деньги, секс. Для романтических похождений наш покойный староват, а вот первые два вполне имеют место быть. Любопытно, что ни следов яда, ни борьбы не обнаружено. Да и комната заперта. И при жизни-то нашего коллекционера окутывали тайны, а его смерть — одна сплошная головоломка.

— Да, звучит увлекательно. Надеюсь, вы разберетесь, что к чему.

— Это обязательно, — Николай развалился в кресле в горделивой позе. Было видно, что он в своих силах уверен и предвкушает, что это дело принесет ему славу. — Ну так, а ты согласен помочь, если возникнет необходимость?

— Вполне.

— Тогда дай свой номер. А я уж дядьке тебя разрекламирую. И тебе хорошо, деньги и занятие. А то пока ты мастерскую откроешь, пока клиентскую базу соберешь. А тут уже не без дела сидеть. Подскажешь нам по той самой новой партии коллекционных штуковин, которые прибили к Одинцову перед смертью. Вдруг там какие несостыковки с накладными, подделки или еще что.

Мы обменялись номерами и оба погрузились в мысли. Такое неожиданное знакомство и порадовало, и заинтриговало меня. История смерти антиквара тоже. Казалось, Петербург встречал меня с распростертыми объятиями. А что еще ждать от города, полного мистики и тайн?

Города, где тени и призраки прошлого не просто бродят по дворам-колодцам, а вплетаются в кружево настоящего. И теперь там добавилась еще одна тень. Тень старика с лицом, застывшим в изумлении. Она вплелась в это кружево новой загадкой. И, возможно, ждет, чтобы нашептать ответ тому, кто умеет слышать тихий голос вещей. Рассказать, что же там все-таки случилось.