Гоблин MeXXanik – Реставратор (страница 4)

И я был уже близко.

Когда поезд начал плавно сбавлять скорость перед Московским вокзалом, стук колес сменился нарастающим вокзальным шумом. Той самой смесью радостных голосов встречающих, суетливым шепотом прибывающих, лязгом колесиков чемоданов и монотонным голосом диспетчера, который объявлял прибытия и отбытия поездов. Однако здесь все равно не было той лихорадочной деловой суеты, что была в Москве. Петербург встречал меня неспешно, с достоинством, словно давая время осмотреться.

Даже воздух здесь, казалось, был иным. В нём чувствовалась близость воды: влажность и какой-то особый морской запах, хотя, возможно, все это я сам себе вообразил. Потому что это все должно было перекрываться насыщенным ароматом шавермы, от которой желудок начал сиротливо поднывать, намекая, что неплохо бы поужинать как следует.

Мы с Николаем обменялись крепкими рукопожатиями и пожеланиями успехов, а затем растворились в разных потоках пассажиров. Я вышел на площадь и остановился, чтобы перевести дух.

Да, это был другой мир. Люди на улицах были одеты менее официально. Особенно это было заметно по молодежи, которая предпочитала яркие, порой даже кричащие цвета. В толпе мелькали длинные полосатые гольфы, сумки в виде животных, кепки с ушками. Даже перчатки без пальцев, хотя даже мне, несмотря на поздний вечер, было жарковато в семинарском кителе. Наряжаться здесь любят не меньше чем в Москве, но не чтобы показать статус, а скорее, в желании раскрыться, явить миру то, какой ты внутри. Будто бы выставляя маячок, по которому «свои» люди тебя найдут.

Было в этом что-то милое. Творческое. И я вдруг понял, что точно здесь приживусь.

Достал из чемодана справочник с картой и расписанием общественного транспорта. Маленькая синяя книжица должна была стать путеводителем и гарантией, что даже заблудившись, я легко найду нужный путь. Открыл брошюру и разобравшись, в какую сторону идти, вытащил ручку чемодана. Сумку с инструментами я повесил через плечо и пошел к гостинице.

Темп жизни здесь был ощутимо спокойнее, размереннее. Даже свет фонарей казался мягче. Не холодным белым, а тёплым, желтоватым. Он отражался в чуть влажном асфальте, по которому совсем недавно прошлись то ли поливомоечная машина, то ли короткая теплая морось. Я склонялся к первому варианту, потому что луж нигде не наблюдалось, а тротуар был совершенно сухой.

Вывески и огоньки заведений поблескивали и отражались в витринах. Бархатно-синее небо обволакивало город, создавая приятный фон для огоньков. Но оно уже не было темным, в него точно добавили капельку светло-желтой краски. Этот оттенок был первым вестником белых ночей, которые были уже близко, хотя пока еще не начались.

Город уже словно томился в предвкушении. Он бодрствовал, томясь в магическом полумраке, прежде чем летние светлые ночи увлекут любителей поздних прогулок в город, где два месяца в году солнце почти не садится.

И я был рад стать его частью. Из открытых окон доносились обрывки музыки, смех. На тротуарах ещё резвилась ребятня: мальчишки и девчонки той самой возрастной группы, когда детство уже почти позади, а озорство и жажда проверить на прочность нервы родителей начинают превышать страх получить ремнем.

Я неспешно шел по Невскому в сторону гостиницы, с улыбкой глядя на подростков. Таким же озорником в свое время был и я. Наш сад в родовом обветшалом, поместье под Брянском помнил все мои проделки. Строгость отца, потомственного, но небогатого дворянина, лишь подливала масла в огонь. А вот мама… Мама могла унять любую бурю одним взглядом. Она не ругала, а подзывала и мягко, но серьезно начинала разговор. Или садилась за старое пианино в гостиной и начинала играть, что меня тут же завораживало и успокаивало.

В небе, порхая и кружась, появились огненные птички, вырывая меня из воспоминаний. Это были иллюзии, созданные кем-то из одаренных. Тонкие, ажурные фигурки оставляли за собой короткие шлейфы искр.

Я не сразу понял, кто был автором этой иллюзии, а потом услышал смех той самой ребятни в гимназистской форме. Они, как оказалось, шли в том же направлении, только значительно опережая меня. Теперь стояли и смеялись, красуясь перед девчонками, чья иллюзия лучше.

Но тут один из мальчишек, видимо, решил поднять ставки. Сорванец с размаху он запустил в стайку огромную, хищную птицу, которая с раскрытым клювом принялась гоняться за мелкими птахами, пытаясь их поглотить. Девчонки так и взвизгнули от восторга, начали хлопать в ладоши, а мальчишки, естественно, начали ворчать и возмущаться.

— Вам бы по домам уже, молодые люди, — погрозил пальцем мужчина средних лет, которому ребятня мешала пройти. — Время позднее, спать пора.

Дети отошли в сторону, но слова проигнорировали, слишком уж увлечены были своими птичками. Насторожились, только когда услышали резкий пронзительный свист. Из-за угла, энергично размахивая руками, выбежал жандарм. И едва не споткнулся о мой чемодан, который я в последний момент успел притянуть к себе, освобождая дорогу.

Жандарм еще раз дунул в свисток и снова махнул рукой. Но усилия его были тщетны. Едва его форма показалась в поле зрения ребятни, как подростки тут же с весёлым улюлюканьем разлетелись кто куда, словно стайка воробьёв. А созданная Силой хищная птица и её добыча мгновенно растаяли в воздухе, оставив отголоски едва уловимого запаха, какой бывает, когда взрываются петарды. Видимо, они использовали не только магию иллюзий, но и настоящие огненные искры. И жандарму в этом случае действительно стоило вмешаться, хотя догнать он никого и не смог.

А я, наконец, дошел до нужной точки. Остановился напротив здания, взглянул на массивную мерцающую вывеску: «Невский уют». Поднялся по ступеням, толкнул тяжелую дверь и переступил порог. Шум ночного города остался снаружи, его сменила благостная тишина.

Вестибюль действительно выглядел уютным. Помещение было небольшим, но обставлено со вкусом: тёмный дуб, бронза светильников, мягкие диваны с бархатными подушками. Пол под ногами застилало мягкое ковровое покрытие. На стенах висели гравюры с видами Петербурга. Композицию венчало изображение в виде двух ангелов, которые расположились за спиной стоявшей у стойки регистрации девушки. Работа была выполнена мастерски, и мне даже показалось, что слуги Творца живые, и вот-вот сойдут с картины.

Не торопясь регистрироваться, я прошел к автомату с едой, выбрал себе творожник и шоколадку, взял холодный чай, после проследовал к стойке.

При моем приближении стоявшая за стойкой девушка подняла голову, и ее пухлые губы растянулись в приветливой улыбке и вышла из-за стойки, чтобы по этикету поприветствовать гостя. Ей было лет двадцать пять, не больше. Одета она была в светлую блузку и строгую юбку чуть выше колен. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке.

— Добрый вечер, — мягко произнесла она. — Добро пожаловать в «Невский уют». У вас бронирование?

— Да, — ответил я, доставая из внутреннего кармана кителя документы. — На имя Алексея Орлова.

Она взяла мой паспорт, проверила данные в компьютере. Пальцы быстро забегали по клавиатуре:

— Вы у нас надолго? — не отрываясь от своего занятия, произнесла она.

— На одну ночь, — признался я и быстро добавил: — Пока не знаю точно. Все зависит от работы.

— Понимаю, — кивнула она, продолжая оформление. — Если понадобится продлить проживание, дайте знать заранее. У нас обычно есть свободные номера.

Я молча кивнул, разглядывая изображение ангелов над ее головой. При ближайшем рассмотрении работа поражала еще больше. Лица излучали спокойствие и какую-то древнюю мудрость. Странно было видеть подобное в обычной гостинице.

— Красивая работа, — заметил я, кивнув на картину с ангелами.

Девушка обернулась, посмотрела на ангелов, будто видела их впервые за долгое время.

— Да, — в ее голосе прозвучала нотка гордости. — Это наша визитная карточка. Говорят, художник был очень верующим человеком. Расписывал храмы, а эту работу сделал для владельца гостиницы как подарок.

Я улыбнулся. Потому что девушка не врала. И мастер действительно был талантлив. И вложил в эту картину частичку души. Потому что ангелы получились одушевленными, написанными энергией. Не такой, как картина в кабинете проректора, а светлой. Защищающей это место от злых сил. Наверное, поэтому я и не почувствовал в здании ничего необычного. Только спокойствие и умиротворение.

Она протянула мне паспорт, ключ и небольшую папку с информацией.

— Номер триста семь, третий этаж, — с улыбкой произнесла она. — Лифт прямо за углом. Завтрак с семи до десяти, если захотите. Приятного отдыха.

— Спасибо, — я взял ключ, чувствуя приятную тяжесть усталости в теле.

Развернулся и направился к лифту, сжимая в руке пакет с едой. Мне нужны были ужин и сон. Завтра начиналась новая жизнь.

Глава 4

Добро пожаловать в столицу

Я поднялся на свой этаж, нашел нужную дверь, отпер ее ключом, полученным на стойке. И вошел в комнату, которая оказалась небольшой, но продуманной до мелочей.

Вдоль правой стены стояла односпальная кровать с деревянным изголовьем, застеленная белоснежным бельём и тёплым шерстяным пледом орехового оттенка. Рядом расположилась тумбочка с лампой. В изголовье кровати было узкое, но высокое окно с тяжёлыми портьерами глубокого синего цвета. Сквозь незанавешенное стекло в комнату проникал приглушённый свет фонарей Невского проспекта, рисуя на полу причудливый узор света и тени.