Гоблин MeXXanik – Реставратор (страница 2)

Дорога до корпуса общежития заняла не больше пяти минут. Келья встретила меня аскетичной прохладой и стоявшим у кровати собранным чемоданом. Оставалось лишь докинуть последнее. Я взял с тумбочки набор инструментов, который лежал в потертом чехле, бережно уложил его поверх других вещей. Несколько мгновений стоял, глядя на чемодан, словно прощаясь со старой жизнью. А потом вздохнул. Пора в путь.

Замок чемодана щелкнул с тихим, но уверенным звуком. Я еще раз окинул взглядом пустую келью, а затем взял скромный скарб и вышел в холл. Охранник дядя Валера, как всегда, сидел за своим столом, лицом к двери, чтобы видеть и записывать в журнал посещений всех входящих и выходящих. Увидев меня, он тут же поднялся навстречу.

— Ну что, выпускник, в большую жизнь? — произнес он, и его лицо расплылось в доброй морщинистой улыбке.

— Да, — ответил я.

— Ну, удачи, реставратор.

— Спасибо, — с улыбкой ответил я. — Она мне пригодиться.

Мы обменялись крепким, душевным рукопожатием.

— Вызывайте такси, молодой человек, — кивнул он на стационарный телефон на своем столе. — Вас ждет взрослая жизнь.

— Спасибо.

Я подошел к столу, снял с рычагов трубку и принялся крутить диск.

Пока я набирал номер, он порылся в ящике стола и достал какой-то предмет.

— Вот, держи, — дядя Валера протянул мне складной нож в простом, но на вид надежном черном чехле. — Бери, Алёш, в столице пригодится. Не магический, зато сталь отменная, «Златорез». Будет в работе использовать. Или колбасу в дороге резать. Тебе до Москвы четыре часа, потом еще не меньше до Питера. Как доедешь, передашь от меня привет граду Петра. Всегда мечтал побывать, но все никак…

Он вздохнул, покачал головой, а затем с грустью продолжил:

— То дети, то дела, то суета какая.

Я с интересом повертел нож в руках, рассматривая подарок. И почувствовал, как легкое, едва заметное, но отчетливое свечение исходит от стали. В нем не было ни капли магии, но была искренняя теплота и доброе пожелание, с которым его дарили. Простое человеческое участие и добрая мысль были способны наполнить вещь Светом.

— Как обоснуюсь — обязательно приглашу в гости, — пообещал я, убирая нож в карман чемодана.

— Да какой там, — отмахнулся охранник, но в глазах читалась искренняя радость. — Жизнь свою устраивай, а мы уж как-нибудь сами. Но если соберемся, обязательно забежим поздороваться.

За окном послышался звук подъезжающего автомобиля.

— Ну, беги, — дядя Валера похлопал меня по плечу. — Нечего застревать в прошлом. Вон и такси твое подъехало. Беги в светлое будущее, реставратор!

И я помчался. Такси на вокзал, затем скорый поезд до Москвы, поездку в котором я преимущественно проспал. Сборы, общение с проректором, суета Брянского вокзала утомили. Так что дорога на поезде до Москвы не оставила никаких впечатлений. Я просто убрал вещи, рухнул на полку и забылся сном, пока проводник, бойкая улыбчивая девушка, которая явно только закончила училище, не разбудила меня и попутчиков словами «Поезд прибывает на конечную станцию». Я поблагодарил ее, и покинул вагон.

Глава 2

Попутчик

Перрон Павловского вокзала мигом меня взбодрил, прогнав остатки сна. Я стоял на ступенях перед входом как завороженный, не решаясь ступить внутрь. Вокруг сновало множество людей, которые огибали меня, торопясь по своим делам. И я чувствовал себя лежащим на дне горной реки камнем, который обволакивали потоки холодной воды. Это и воодушевляло, и парализовывало одновременно.

Не то чтобы я ждал чего-то иного, но контраст с тишиной семинарских коридоров показался оглушающим. Здесь всё вибрировало от энергии чистой практичности. Москва, торгово-техническое сердце Империи, не тратила время попусту. Гул голосов, рёв динамиков, оглашавших отправления, и спешащие куда-то люди, в потоке которых сновали носильщики багажа, курьеры, и мальчишки-газетчики. Брянск меня к этому не готовил.

Там жизнь всегда была размеренной и понятной. Я бы даже сказал линейной. Здесь же царили хаос и азарт. В воздухе витали запах кофе, свежей выпечки и типографской краски от свежих газет, которые были у каждого второго прохожего. И хоть это все поначалу казалось непривычным, атмосфера суеты и хаоса мне понравилась.

Наверное, так и должно быть. Начинать новую жизнь нужно с пересадкой в Москве, чтобы вкусить эту бурную энергию надежд, планов и запала, который придаст оптимизма и бодрости на новые свершения. А дальше меня ждал аристократичный, творческий, в чем-то необязательный, но гордый и прекрасный Петербург.

Культурная и фактическая столица, где величие измеряется не объемом торгового оборота, а красотой исторических фасадов, силой флота и мировыми достижениями людей творческих специальностей. Там царили другие энергетические потоки, которые исходили от театров, художественных галерей, верфей и военных академий. И со всем этим я жаждал познакомиться лично.

Солнце уже начинало припекать спину, а время на часах намекнуло, что прохлаждаться некогда. Я прибуду в Петербург поздним вечером, заселюсь в гостиницу, а утром поеду регистрироваться в столичную митрополию, где мне выдадут адреса подходящих домов и квартир, подходящих под реставрационную мастерскую, в которой проведу как минимум года два. Или больше, если все пойдет хорошо.

Я шагнул вперед, вливаясь в людской поток. Отправление было с другого вокзала, благо тот был неподалеку, на той же площади. Так что до нужного места я добрался без приключений, просто нырнув в поток людей. Отыскал во внутреннем кармане строгого семинарского кителя билет, сверился с табло и прошел на нужную платформу. Нашел нужный вагон, рядом с которым стоял парнишка-проводник, он проверил мой билет и пропустил внутрь.

В скоростном поезде быстро нашёл своё место у окна и с трудом втиснул чемодан в специальный отсек, который был уже почти полностью забит багажом остальных пассажиров. Сумку с инструментами бережно поднял на верхнюю багажную полку, чтобы она всю дорогу была под присмотром. Устало плюхнулся на мягкое сиденье. И только удобней устроившись, почувствовал, как всё тело медленно отпускает накопившееся напряжение.

Рядом со мной бесцеремонно рухнул в кресло крупный парень лет двадцати пяти. Короткая стрижка, гладко выбритые щеки, спортивный вид. Он скинул с плеч увесистый потрепанный рюкзак и с лёгкостью швырнул его на полку, аккурат рядом с моей сумкой. Попутчик был одет в простую тёмную толстовку и поношенные джинсы, а в его движениях читалась усталая уверенность человека, которому не в новинку переезды.

Поезд тронулся через несколько минут, и я вынул из внутреннего кармана семинарский блокнот с ручкой, где делал заметки о списке дел, о важных адресах и номерах телефонов. Тут же был и список достопримечательностей, которые планировал посетить в свободное время. Парень рядом то и дело косился на мои заметки: лениво и невзначай, но с определенной долей любопытства. Когда я закрыл блокнот, тот даже чуть наклонился, чтобы лучше рассмотреть эмблему.

— «БДС»? — хохотнул он. — Кажется, там одну букву потеряли.

— Какую? — не понял я.

— «М», — рассмеялся он своей шутке, а я поначалу совершенно не понял о чем он.

Зато понял спустя пару долгих секунд.

— БДС — Брянская Духовная Семинария, — пояснил я мягко, но при этом ставя парня на место, намекая, что такой юмор не всегда уместен.

Он сразу замялся, было видно, что ему стало неловко.

— Прости друг, не догадался, что это что-то духовное. Хотел пошутить, и вышло как всегда, — он выдохнул как-то слишком грустно и будто даже обреченно.

И тут уже устыдился я, но не успел ничего сказать.

— Мне в юридическом лицее вечно за такое прилетало, — посетовал он. — Как пошучу, так влипну. Ничему меня жизнь не учит. Держал бы рот на замке, сейчас бы с дядькой в Москве работал, а так…

— Отправили на попечение? — участливо уточнил я.

— Ага, — подтвердил он. — Отправили по «рекомендации» к другому моему дядьке под крыло. А с ним не забалуешь… Жандарм в третьем поколении.

— А меня по распределению. Из Брянска в Петербург.

— Николай, — протянул он руку. — А ты?

— Алексей.

— Так ты священник, раз семинарский выпускник? — уточнил собеседник. — Или как?

Я покачал головой:

— Нет, у меня практическая дисциплина.

— Смотритель, что ли? Из «всевидящего ока»? — хохотнул он. Про ОКО не пошутил бы только ленивый. — Или ты жрец из СКДН?

— Ни то ни другое, — улыбнулся я. — Для Отдела Контроля Одержимости я слишком мирской человек, а в Синодальную Комиссию Духовного Надзора…

— Без знакомств не устроишься, — перехватил он, хотя я собирался сказать «я никогда не стремился попасть».

— Можно и так сказать, — подытожил я.

Мне даже польстило, что поначалу он решил, будто я могу быть одним из этих ребят. Смотрители имели дело с проклятыми вещами, поэтому их уважали, но никто им не завидовал, ведь побочки в виде проклятий ловить мало кому хотелось. Да и со злыми духами взаимодействовать — та еще «радость». Смотрители постоянно постились, молились, вели аскетичный образ жизни. Не самая приятная работа, но должность почетная.

А вот жрецы из Синодальной Комиссии Духовного Надзора обладали рядом полномочий, за которыми многие гнались. Они часто привлекались к делу, когда духи обретали слишком большую власть над проклятыми предметами, и у смотрителей не хватало сил справиться с ними. Жрецы СКДН приходили, когда поста и молитвы уже не хватало. И несли с собой очищающий огонь. Иногда в прямом смысле, иногда в переносном, используя различные артефакты, наполненные Светом. К тому же их всегда привлекали для совместной работы с полицией, когда в деле фигурировал одержимый подозреваемый, или всплывала еще какая-то нечисть. Они умели драться, защищаться и защищать мирных жителей. Им даже оружие полагалось. Можно сказать, жрецы СКДН были элитным боевым церковным отрядом. Правда там есть и минусы в виде огромного количества бумажной волокиты, отчетов, опасных для жизни дел, не настолько высокого жалования и абсолютного подчинения приказам сверху. Так что я был рад, что…