Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 8)

Я допил настой, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки того холода, что поселился внутри после разговора с лешим. Отдал кружку Ладе и тихо поблагодарил ее за заботу. Девушка смущенно кивнула в ответ.

— Готовы? — спросил Морозов, оглядывая нашу компанию.

— Готовы, — подтвердил я.

Мы двинулись обратно по тропе, которая лишь отдаленно напоминала ту, по которой мы шли к избе колдуньи. И обратный путь показался мне длиннее. Ноги гудели, рюкзак тянул вниз, а солнце поднялось уже высоко и припекало затылок. Морозов снова замыкал процессию, и я чувствовал его взгляд между лопаток.

Но я упрямо шёл дальше, не сбавляя темпа. Потому что воевода прав: нужно начинать тренироваться. Здесь, в Северске, князь не может быть слабым. Не имеет право отсиживаться в кабинете, пока другие делают работу.

Лада шла впереди всё так же уверенно. Гаврила ступал за ней, таща тяжелую заслонку. Он несколько раз спотыкался о корни, но так и не уронил свою ношу.

Когда мы, наконец, вышли на опушку, я почувствовал облегчение. Мы были почти дома.

— Не отставайте, Николай Арсентьевич, — не оборачиваясь, произнес Морозов, словно прочитав мои мысли. — Мы почти добрались.

— Хвала небесам, — пробормотал я не сдержавшись.

Воевода усмехнулся и ускорил шаг.

— Мне показалось, или обратно мы идем дольше? — на всякий случай уточнил я.

— Не показалось. Путь к дому вышел длиннее. Все дело в…

— … Северских особенностях, — подал голос Дроздов. — Кажется, я начинаю понимать, что в этих местах обычные законы не работают.

— Если бы вы начали что-то понимать, то не стали бы говорить при Иволгине,- проворчала Лада.

— А что я сделал не так? — простодушно осведомился парень и бросил на меня вопросительный взгляд.

Я лишь пожал плечами, решив не вмешиваться в воспитательную беседу дружинницы и столичного гостя. Что-то мне подсказывало: девушка затеяла этот разговор неспроста.

— Все было не так, — сурово припечатала Лада, внезапно остановившись.

Дроздов едва не врезался в нее и застыл, буквально уткнувшись носом в девичий лоб. Дружинница запрокинула голову, прищурилась и уточнила:

— Как ты выживал до сегодняшнего дня?

В ее голосе появилось странное эхо, которого Гаврила не заметил.

— Лада, — тихо, но строго сказал воевода. — Держи себя в руках.

Девушка резко развернулась и пошла по тропе дальше. Гаврила еще секунду постоял на месте, потом, наконец, выдохнул и зашагал вперед. Я заметил, что кончики его ушей покраснели.

— Он ей понравился, — сообщил мне Морозов, подходя ближе. — Потому и злиться. Того и гляди начнет крапивой хлестать.

— Странные в Северске обычаи, — хмыкнул я и заставил себя продолжить переставлять ноги.

Лес закончился внезапно, когда мне уже хотелось сесть под ближайшим деревом и объявить новый привал. Но завидев дом, я ощутил прилив сил.

Мы пересекли поляну и вошли на территорию особняка. Поднялись на террасу и остановились у двери, как раз в тот момент, когда створка открылась, и на пороге появился Никифор.

Домовой скрестил на груди руки, смерил нас долгим взглядом, словно пытаясь убедиться, что с нами все нормально, а затем удовлетворенно произнес:

— Живые, здоровые. Это радует.

— Добрый день, Никифор, — устало произнес я.

— Такой он и есть, самый что ни есть добрый, мастер-князь, — кивнул домовой и участливо уточнил. — Вымотались небось с непривычки-то?

В его тоне слышалась тщательно скрытая ирония, но я сделал вид, что ее не заметил:

— Немного.

— Нашли-таки избушку? — глядя на заслонку в руках Гаврилы, поинтересовался домовой.

— Нашли, — подтвердил Морозов. — И даже вернулись без особых происшествий.

— Так были происшествия? — насторожился старик.

— Иволгин был, — вздохнул я.

— Однажды он вырастет и станет хорошим, — усмехнулся Никифор и добавил, — или нет. Но надежда всегда остается.

— Добрый ты, — фыркнул воевода.

Домовой кивнул:

— Пойду-ка на стол накрывать, — довольно заключил домовой. — Небось, шатаясь по лесу, по лесу аппетит-то нагуляли.

Он развернулся и скрылся в доме. Мы вошли в прохладную гостиную. Я с облегчением сгрузил рюкзак на пол и спросил:

— Где моя сестра?

— Марина Арсентьевна в библиотеке, — не оборачиваясь, ответил Никифор. — Читает. Велела не беспокоить, пока не закончит главу.

Гаврила хотел было поставить заслонку у стены, но был остановлен грозным окликом:

— Чего это ты удумал?

— Что? — не понял парень.

— Это что такое?

— Заслонка печная, — не услышав подвоха в голосе домового, пояснил Дроздов. — Из колдовской избы. Каменному народцу нужна.

— Сам вижу. И эту погань я в доме не потерплю.

— Почему… погань? — удивленно промямлил Дроздов.

— Проклятая она, — со знанием дела объявил домовой. — На заднем дворе ей самое место. Чай не украдут.

— А если… — начал было Гаврила, но Никифор его перебил:

— А если ее и сподобиться кто-то утащить, то Аргумент этому случиться не даст.

Гаврила кивнул. Подхватил заслонку и отправился в сторону террасы. А потом вдруг замер и обернулся:

— А ничего, что я ее трогал? Если она проклята…

Он настороженно посмотрел на меня, а потом на воеводу.

— Для дома она скверная, — с неожиданным терпением пояснил Никифор. — Мне тут такого не надо. Людям она вреда не причиняет. Об этом не беспокойся. Ступай.

Парень с облегчением выдохнул и направился прочь.

Никифор же повернулся ко мне:

— Мастер-князь, вам бы отдохнуть перед обедом, — произнес он, и в этот раз голос звучал искренне. — Уж больно измотанным выглядите.

— Я в порядке, — возразил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно убедительно.

Никифор покачал головой:

— Ну-ну, — фыркнул он, многозначительно рассматривая меня.

Я взглянул на свою одежду и понял, что домовой прав. Куртка покрыта пылью, на рукавах налипли сухие листья, а о состоянии лица я даже думать не хотел.

— Пойду приведу себя в порядок, — согласился я.