Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 6. Противостояние (страница 26)

Он произнёс это мягко, почти доверительно, но в его интонации не было ни просьбы, ни сомнения. Скорее расчёт. Ветер ещё гулял по террасе, разгоняя туман, но холод не отступал окончательно, словно сама сырость упрямо держалась рядом с ним.

— Может, и найдём, — ответил я, медленно поднимаясь на ноги. Доски под ступнями негромко скрипнули, и этот звук прозвучал особенно отчётливо в наступившей тишине. — Но в следующий раз не стоит подкрадываться ко мне в темноте. И пытаться использовать на мне свой талант.

Платонов приподнял бровь.

— У нас это называется даром, — поправил он, и в голосе его появилась едва заметная издевка.

Мой упрёк его нисколько не смутил. Напротив, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на веселье, словно вся сцена доставляла ему искреннее удовольствие. Он стоял уверенно, будто был гостем по праву, а не тем, кто явился без приглашения. И это спокойствие, эта непоколебимая уверенность в себе настораживали сильнее любого открытого вызова.

— Обычно люди не замечают воздействия, — произнёс Платонов спокойно, без тени раскаяния. — Я просто обязан был попытаться узнать, насколько вы особенный, Николай Арсеньевич. Понять — настоящий ли передо мной князь.

Он говорил это без насмешки, без вызова, но в его словах чувствовалась холодная деловитость. Так рассуждают не о человеке, а о силе, с которой предстоит считаться.

— Узнали? — холодно осведомился я, не сводя с него взгляда. — Поняли?

Платонов выдержал паузу. Его лицо осталось неподвижным, лишь глаза стали внимательнее.

— Можно сказать, что я принял к сведению, что с вами не стоит играть по тем правилам, которые применимы к обычным людям.

Ответ прозвучал ровно, почти уважительно. Но в нём не было уступки, а лишь корректировка стратегии.

Я сделал шаг вперёд, позволяя ветру окончательно вытеснить остатки тумана с досок террасы.

— Я отзываю своё приглашение, — строго продолжил я. — И не хочу вас более здесь видеть. Если вы решите наведаться, дайте знать заранее и дождитесь согласия на встречу.

Слова легли между нами твёрдо как камень, который не сдвинешь одним жестом.

— Как скажете, князь, — мужчина чуть скривился, и эта гримаса на миг исказила его аккуратные черты. Он осмотрел двор так, будто только сейчас заметил, что стоит на чужой территории, под чужой защитой. — Я всё же надеюсь, что вы прислушаетесь к голосу разума. И примете решение относительно нашего сотрудничества.

Он поднял на меня взгляд, в котором вновь блеснула холодная и притягательная глубина.

— Я могу стать вам другом. Не стоит отвергать моё предложение.

Туман вокруг него начал медленно редеть, но сырость всё ещё держалась в воздухе, напоминая о том, что гость пришёл не просто поговорить, а обозначить своё присутствие.

— Я сам решу, что делать.

Платонов прищурился, будто собирался продолжить и чуть подался вперёд.

— Просто знайте, что…

— Сам решу, — перебил я его уже твёрже и сделал шаг в его сторону. Повторил. — Сам. Решу.

Слова прозвучали без крика, но в них не осталось места для сомнений. Я чувствовал, как ветер держится рядом, как доски под ногами остаются сухими, несмотря на сырость, что ещё витала в воздухе. Между нами повисла короткая пауза, тяжёлая и плотная.

— Конечно, — кивнул Платонов.

Он произнёс это спокойно, почти покорно, но взгляд его скользнул куда-то в сторону густых кустов за дальней оградой, словно он отмечал пути отхода или прислушивался к чему-то, что было слышно лишь ему одному. Затем гость повернулся, не добавив ни слова, и направился прочь не прощаясь.

Туман мягко сомкнулся за его спиной, обвивая фигуру и растворяя её в серой дымке. Он двигался плавно, без спешки, и вскоре очертания его стали расплываться, пока не исчезли вовсе.

Я остался стоять на террасе и дождался, когда тишина окончательно вернётся во двор. Только тогда активировал плетение и взмахом руки разогнал клочья тумана, что всё ещё покачивались над травой. Ветер прошёлся по двору, очистил пространство, унося с собой остатки холодной влаги, и воздух вновь стал обычным — вечерним, спокойным.

Я уже собирался вернуться в дом, когда на гравийной дорожке послышался лёгкий, быстрый шорох. Из глубины сада, почти бесшумно, во двор забежала лисица. Рыжая, стройная, с хвостом пышным и аккуратно опущенным к земле, она двигалась легко, будто скользила по воздуху.

Добежав до середины дорожки, она остановилась и села. Лапы сложила аккуратно, голову чуть наклонила и посмотрела прямо на меня.

Я замер, не делая резких движений. Вечерний воздух вдруг показался чище, легче. Сырость, оставшаяся после ухода Платонова, рассеялась окончательно. Даже туман за оградой стал прозрачнее, будто отступил дальше в лес.

Лисица не шевелилась. Она просто смотрела, словно проверяя, всё ли в порядке. Я поймал себя на том, что внутри медленно разжимается напряжение, которое я не замечал до этой минуты. Грудь стала дышать свободнее, плечи опустились сами собой.

Странное ощущение накрыло меня: словно вместе с этой лисой во двор вернулась удача. Уверенная, как тёплый свет в окне. Будто мир, который только что качнулся на грани, вновь встал ровно.

Глава 14

Откровения

За спиной скрипнула дверь, а затем послышались знакомые с детства легкие шаги:

— Тоже решила погулять перед сном? — не оборачиваясь уточнил я.

Марина подошла ко мне. В полутьме она выглядела неуверенно. Задержалась на мгновение, словно собиралась с духом, а затем резко выдохнула и подошла ближе.

— Ты тяготишься нашим обществом? — спросила она, стараясь говорить легко, но напряжение в плечах выдавало беспокойство сестры.

— Не думал, что кто-то заметил моё отсутствие, — ответил я спокойно. — Просто захотелось подышать свежим воздухом.

— Понимаю, — она подошла к перилам и облокотилась на них, слегка наклонившись вперёд.

В её движении чувствовалась осторожность. Она заняла позицию рядом, но не слишком близко, оставляя мне пространство, если я на самом деле хотел побыть один. Ветер тронул край подола ее платья, и Марина машинально придержала ткань, всё так же глядя вперёд. Казалось, будто что-то важное должно было появиться между деревьями, если просто подождать.

Она неспешно осмотрела темнеющий лес, затем задержала взгляд на верхушках яблонь в саду. Потом медленно повернулась ко мне и набрала в грудь воздух, очевидно собираясь сказать что-то весомое.

— Думаешь, Губов справится со свалившимся на него испытанием?

Я развел руки в стороны, чувствуя, как вечерний воздух ложится на ладони прохладой.

— У него есть все шансы сдаться и убраться восвояси. Северск не терпит слабости, ты наверняка уже это поняла.

— Допустим, — сдержанно кивнула Марина. — Но если он сбежит, то новый претендент на должность директора может оказаться ещё хуже. Он может связаться с Советом, выступать против всех твоих начинаний.

Я тихо усмехнулся, глядя, как внизу у ступеней крыльца ветер колышет траву.

— Странно, что мы вынуждены выбирать между не самыми достойными кандидатами.

— Не надо никого выбирать, — вдруг сказала Марина, будто решение уже давно ждало момента быть озвученным. — Стоит поддержать Романа Победовича и убедить его остаться в княжестве. Он уже знает, с чем столкнулся. Понял, в каком мире живёт. И сумеет принять законы Северска.

— Ты так считаешь? — я прищурился, всматриваясь в её лицо.

Она кивнула неторопливо, словно про себя расставляя невидимые акценты.

— Губов не дурак. Пусть и кажется не самым смекалистым. Если мы сможем посулить ему помощь и защиту, то он останется. И станет поддерживать твои начинания. Роман будет номинальным директором — ему вполне хватит этой должности для отчетности в столицу. А Гаврил будет заботиться об этих лесах как настоящий хо…

Марина осеклась и оглянулась на молчаливый, тёмный лес. Будто проверяла, не услышал ли кто лишнего. Лишь после выдержанной паузы закончила спокойнее:

— … управленец. Дроздов создан для того, чтобы беречь лес. Ты это знаешь.

— И не только я, — вынужден был признать я. — Иволгин тоже принял нашего натуралиста.

— Ты думаешь, что это он завёз Губова в то жуткое место? — тихо спросила Марина и едва заметно поёжилась, будто холод коснулся ее обнаженной кожи. — Неужели он может быть настолько жесток?

— Молодой леший не отличается добротой к людям, — спокойно ответил я. — Но почему-то я уверен: такого бы он не сделал. Если б хотел проучить — пришёл бы сюда сам и навешал дураку оплеух.

Марина нахмурилась.

— Значит, в лесу есть ещё кто-то такой же сильный? — предположила она уже тише, но голос её стал настороженным.

— Тут повсюду волшебство, — сказал я, выбирая слова аккуратно. — И кроме нечисти, описанной в дневниках старого князя и его предшественником, здесь обитают силы куда страшнее и опаснее. О них не пишут, их не зовут по имени. И недооценивать их — это самая большая ошибка, какую можно допустить в Северске.

Она на несколько секунд замолчала, смотря в сторону леса, будто в тёмных кронах можно было разглядеть что-то, что не желает быть увиденным. В её взгляде мелькнуло облегчение, смешанное с тревогой: страх за чужую жестокость сменился беспокойством перед тем, что скрывается глубже.

Я взял плед со спинки кресла и набросил его на плечи Марине. Она не возражала, лишь слегка поправила край ткани, стараясь скрыть, что её руки немного дрожат. И взгляд всё так же упрямо уходил от меня в сторону.