Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 5. Союз (страница 14)

— Не без приключений, — ответил парень. — В дороге, поезд задержался из-за какой-то поломки. А еще проводники потеряли мой багаж, представляете? Я стою, жду, все чемоданы уже разобрали, а моего багажа нет.

Я тихо усмехнулся, представив Дроздова, который с растерянным видом стоит на перроне и проклинает руководство Имперских Железных Дорог.

— Нашли багаж? — уточнил я.

— Нашли, нашли! — поспешно ответил он. — Я уже хотел заявление писать, что, что внутри были важные документы, как багаж чудесным образом нашелся. Но я звоню вам не по этому поводу.

Голос ревизора дрогнул от волнения.

— У вас что-то случилось? — осторожно спросил я.

На другой стороне провода повисла короткая пауза. И мне вдруг показалось, что где-то рядом с оградой мелькнул серебристый силуэт. Я чуть рот от удивления не открыл. Сощурил глаза, вглядываясь в полумрак. Но у ограды было тихо.

— Я хотел сообщить… — начал он медленно. — Что я подал документы в Императорский Университет, их рассмотрели, и в ближайшее время вынесут решение о присвоении Северским лесам статус заповедных. Вы рады?

Где-то в отдалении послышался раздался лай Аргумента, а через несколько секунд, послышались голоса.

— Конечно… — пробормотал я. — Разумеется.

— Простите, что потревожил так поздно… — виновато продолжил Дроздов. — Мн показалось, что вы будете довольны тем, что я за всем лично слежу…

Мне подумалось, что этот забавный человек может потерять собственную шляпу на своей же голове. Но тут же вспомнил, что и сам некоторое время назад был не самым примерным наследником рода. Потому ответил:

— Вы правы. Я рад, что вы взяли все в свои руки. Буду благодарен, если вы станете держать меня в курсе событий.

— Конечно. Доброй ночи.

Я завершил вызов.

Телефон в моей руке погас, и отражение фонаря на экране на мгновение показалось слишком ярким, почти белёсым, напомнив блеск оленьей шкуры.

Я стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину. Лёгкий ветер донёс запах мокрой липы. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Я вздохнул и медленно убрал телефон в карман. Значит, одна проблема решена. Вернее, две, если считать порт. Осталось только скинуть остальных желающих.

Телефон в кармане снова завибрировал. И я вынул аппарат. На экране высвечивался номер Морозова. Я удивленно нахмурился: что такого потребовалось воеводе, раз он решил звонить? Принял вызов:

— У аппарата.

— Николай Арсентьевич, вам нужно это увидеть, — послышался в динамике голос воеводы.

— Хорошо — растерянно ответил я. — Куда идти?

— К ручью, который с северной стороны поместья, — ответил Морозов и завершил вызов. Я несколько мгновений стоял, глядя на потухший экран. А затем спустился с крыльца и направился в сторону, откуда слышались голоса.

Ручей нек неподалеку от ограды, с северной стороны поместья. Я шел на звук голосов, и не прогадал. И когда я вышел к ручью, моему взору предстала весьма интересная картина:

Ручей тянул в сторону соснового бора, шуршал между камней. На берегу уже стоял десяток человек и один пес. В воздухе чувствовалась активированная сила, которая была готова в любой момент пойти в ход.

В ручье же, абсолютно невозмутимо застыл человек с удочкой. Он был в забродах, широких штанах из плотной ткани и куртке, а в руке он держал удочку. На его лице было умиротворенное спокойствие, будто рыбалка единственная важная вещь в мире. А десятка бойцов на берегу и не существовало вовсе.

Заметив меня, Морозов обернулся и покачал головой:

— Говорит, что не хочет выходить из ручья, потому что это, видите ли, будет вторжением в частную собственность, — тихо произнес он, поравнявшись со мной.

— И он прав, — ответил я. — Потому что поместью принадлежит еще несколько метров неогороженной земли. А вот ручей считается вроде как ничейным.

— Выволочь его? — поинтересовался воевода, но я покачал головой:

— Посмотрим, что он скажет.

Я подошел к воде, и поинтересовался:

— Вы же в курсе, что это частная территория? Причем, принадлежит она князю.

Мужчина обернулся ко мне, и на его лице проступила довольная улыбка, словно он был очень рад меня видеть:

— Добрый вечер, Николай Арсентьевич, — начал он, приподняв над головой шляпу и едва заметно поклонившись. — Вы абсолютно правы, земля эта ваша. Но я стою в воде.

— И как вы оказались в воде? — поинтересовался я.

Мужчина только пожал плечами:

— В десяти километрах выше есть старое поместье Платоновых, наследником которого я и являюсь.

— И вы прошли десять километров по ручью? — удивился я, и мужчина кивнул:

— Все так, мастер Медведев. Увлекся рыбной ловлей и не заметил, как оказался на вашей территории.

Он чуть улыбнулся, лениво, одними уголками губ. Сделал взмах удилищем — красивый, неторопливый, почти насмешливый.

— И как рыбалка? — уточнил я. — Не вижу при вас ни ведра, ни другой тары, в которую бы вы складывали улов.

— О, здесь просто стало шумно, — ответил Платонов. — А шум распугивает рыбу, Николай Арсентьевич. Но мне интересен сам процесс. Есть в нем какая-то… медитативность.

Я кивнул, продолжая рассматривать гостя. А затем предположил:

— Если это все, вам наверное будет лучше вернуться к себе. Какая разница, где стоять по колено в воде с удочкой в руках?

Платонов кивнул и снова сделал заброс:

— Наверное, вы правы. Я так и сделаю.

Он застыл. Потер ладонью лоб, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное. А затем произнес:

— Кстати, Николай Арсентьевич. До меня дошли слухи, что вы хотите избавиться от промышленников?

Он с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я кивнул:

— Все так.

Платонов отложил удилище и шагнул ко мне, вода расплескалась вокруг ног.

— Тогда я все же не зря спускался десять километров по этому холодному ручью, — продолжил он. — Я хочу предложить вам сделку. По итогу которой, промышленники исчезнут из княжества, в Северск потекут деньги, и всем будет хорошо.

Я покачал головой:

— Смутно в это верится. Если вы, конечно, не исполнитель желаний.

Платонов кивнул:

— Простите, мастер Медведев. Сейчас…

Он подошел к берегу, остановился и уточнил:

— Только перед этим дайте мне разрешение выбраться на вашу землю. Ваши дружинники будут свидетелями.

— Даю, — раздраженно ответил я. — Выходите уже.

Платонов улыбнулся и выбрался на берег:

— Можем пройти в мое поместье, где обсудим это ваше предложение за чашкой чая, — предложил я.

Платонов, однако, поднял ладонь — легким, почти изящным жестом, совсем не подходящим человеку, который минуту назад стоял по колено в ледяной воде.

— Нет-нет, мастер Медведев.

Он чуть отряхнул рукав куртки.

— Сейчас нам вполне подойдёт берег этого ручья, — продолжил он. — Вода, знаете ли, располагает к честности. А честность в нашем разговоре это главный инструмент.