Гоблин MeXXanik – Медведев. Книга 5. Союз (страница 16)

— Потому что он хочет устроить закрытый комплекс для очень богатых туристов. А им угодить сложно. Это не наш Дроздов, которому прогулка по лесу показалась настоящим приключением. Зажравшимся все равно хочется жрать. Только совсем другие блюда. Погорячее и поострее.

Мы обменялись тяжелыми взглядами, а потом, не сговариваясь, вздохнули.

Я посмотрел на воду. Камни поблёскивали в свете фонаря холодным серебром. Где-то вдалеке в лесу раздалось длинное, низкое уханье.

— Посмотрим, — ответил я после паузы. — Утро вечера мудренее.

Воевода хмыкнул, будто согласиться ему было сложно, но спорить не хотелось:

— Тоже верно, Николай Арсентьевич. Идемте к дому.

Мы развернулись и пошли в сторону возвышащегося в полумраке поместья. Тропинка под ногами тихо хлюпала. Вода ещё не успела уйти в землю, оставив после себя влажный блеск небольших лужиц. Воздух пах прохладой ручья.

Некоторое время мы шли молча. Только когда сквозь деревья показался висевший у крыльца фонарь, Морозов вдруг сказал:

— И все-таки не нравится мне он, Николай Арсентьевич.

Я замедлил шаг, прислушиваясь к словам воеводы. Уточнил:

— Вы считаете, он опасен?

— Полагаю, что человек, который проходит десять километров по ледяной воде и улыбается так, будто вернулся в гостиную родного дома… вызывает подозрения. Он ведь мог обратиться к вам иначе, прийти как обычный человек. Но предпочел проделать этот странный путь. И одно это — уже попытка показать себя особенным человеком.

— Фактически, он не нарушил границ, — заметил я.

— Он их проверил, — возразил Владимир Васильевич.

Мы поднялись на крыльцо, и я уже подошел было к двери, как та распахнулась, и на пороге показался Никифор. Он вытер ладони о полотенце и закинул его на плечо.

— Ну наконец-то, — проворчал он, оглядывая нас с головы до ног. — Ужин готов, сейчас подам в столовую.

— Мы уже идём, — устало улыбнулся я.

— Я, пожалуй, пойду к себе, — вздохнул воевода.

— Там уже все остыло, что ты к себе уволок, — фыркнул домовой. — А в столовой все горячее, свежее. И я старался.

Морозов только махнул рукой, будто пытаясь разогнать с плеч ночную сырость.

— Вот и чудно, — подытожил домовой, сменив тон с грозного на вполне миролюбивый.

Он развернулся и направился вдоль коридора. Мы же с воеводой прошли в столовую, из которой уже слышался звон посуды. Я уловил запах свежего хлеба, тушёного картофеля и каких-то трав.

Когда же мы вошли в помещение, на столе нас уже ждал простой ужин: розоватая рыба, немного зелени, толстые ломти хлеба с поджаристой корочкой. Свет лампы мягко ложился на стол, придавая еде почти праздничный вид.

— Прошу, — произнес Никифор, делая приглашающий жест.

— Спасибо, — ответил я.

Мы прошли к столу и заняли свободные места. Никифор же, вооружившись лопаткой, принялся раскладывать по тарелкам порции:

— Марина Арсентьевна сказала, что она утомилась и отправилась почивать пораньше. Хотя я заметил, что она унесла к себе все пакеты с покупками, — как бы между делом, сообщил он. — А Вера просила подать ужин в ваш кабинет. Сослалась на то, что у нее еще много работы.

С этими словами, домовой поставил перед нами тарелки, и мы молча принялись за еду под шум дождя, который припустил за окном с новой силой.

Ужин, как всегда, оказался вкусным.

— Спасибо, Никифор, — произнес я, отодвигая пустую тарелку. — Все как всегда на высоте.

Домовой только улыбнулся, собирая посуду.

— Мне нужна ваша помощь,- обратился я к нему.

Никифор замер на короткое мгновенье, а потом резко повернулся ко мне. На его лице мелькнуло что-то похожее на торжество, но тут же пропало. Домовой откашлялся, деловито устроился на стуле, сложил руки перед собой и очень серьезно осведомился:

— Что нужно, княже? Я многое могу.

— Дело это деликатное, — зашел я издалека. — Сегодня на площади в городе ко мне и к Марине подошел мальчишка из старшего народа.

— Этому мальчишке может быть больше сотни лет, — буркнул воевода и замолк, под суровым взглядом домового.

Я быстро пересказал историю, в которой моя сестрица получила странный подарок.

— Вы брали в руки тот камушек? — строго уточнил домовой.

— Нет, — я пожал плечами.

— Но рассмотрели полоски, — словно для себя самого сказал Никифор и свел брови у переносицы. — Куда ваша сестрица положила этот клад?

— В сумочку, — с готовностью сообщил я. — Мне очень нужно, чтобы вы…

— Проверил, все ли в порядке с этой вещицей и при необходимости изъял ее, — продолжил за меня старик.

— Надеюсь, вас это не обидит… — начал было я, но домовой снисходительно усмехнулся.

— Это дело для меня простое, Николай Арсеньтевич. Я слежу за всеми, кто в доме. Вы все — мои домашние.

Старик внезапно показался мне выше ростом и шире в плечах. Он улыбнулся и соскочил со стула, принимаясь складывать тарелки в стопку.

— Вы правильно сделали, что обратились ко мне, княже, — пробормотал он негромко. — Со мной не пропадете…

Он ушел, а мы с воеводой еще какое-то время посидели за столом, допивая отвар, а затем разошлись. Морозов пожелал мне спокойной ночи и отправился к дружинникам, я же поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. Закрыл за собой дверь и поежился от неожиданной прохлады. Окно было приоткрыто, и шторы чуть колыхались, словно вздыхали от и на пол ложилось бледное, мягкое, почти живое отражение фонаря.

Я сел в кресло и уставился в темноту за окном. В чем-то воевода был прав, и предложение Платонова и правда вызывало некоторые вопросы. Например, почему этот потомок помещиков появился только сегодня. Да и предложение было слишком гладким, словно бы Платанов учел все, даже интересы старшего народа. Но при этом, рыбачивший в ручье человек, пытался казаться обычным.

Я вынул из кармана телефон, некоторое время повертел аппарат в руках. Затем открыл список контактов и нашел знакомый номер. Нажал на кнопку вызова. Из динамика донеслось несколько гудков, а затем соединение оборвалось, и равнодушный механический голос сообщил, что 'аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

— Вот же… — с досадой протянул я.

Положил аппарат на прикроватный столик. Затем неспешно разделся и забрался в кровать. Глубоко вздохнул, отгоняя навязчивые мысли. И сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Утро встретило меня пробивающимся сквозь шторы мягким золотистым светом. Воздух в комнате был прохладным, и я некоторое время лежал, укутавшись в одеяло. А затем вздохнул, протянул руку и нащупал лежавший на столике телефон. Взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение:

«Этот абонент появился в сети»

Чуть выше был номер Молчанова. Я довольно хмыкнул, и в следующее мгновение телефон в ладони завибрировал. На экране высвечивалось имя нужного мне абонента. Я улыбнулся и нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Надеюсь, не разбудил вас, Николай Арсентьевич? — послышался в динамике спокойный, хрипловатый голос.

— Нет, я уже на ногах, — поспешно соврал я. — Рад, что вы вышли на связь.

Собеседник недоверчиво хмыкнул, явно сомневаясь в том, что я уже давно проснулся.

— Да, были… обстоятельства, — коротко, уклончиво сказал он. — Что-то случилось?

Я на секунду замялся, подбирая слова:

— Вчера ночью у поместья я встретился с одним человеком. Мастером Платоновым. Он пришел по воде…

— Где-то я уже слышал подобную историю, — задумчиво протянул Молчанов.

— Что? — не понял я. — А, нет. Через территорию протекает мелкий ручей, по которому этот Платонов и спустился. Он пояснил, что не хотел нарушать границы моей территории.

— Интересное решение, — заметил собеседник.

— Он сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. И я хотел бы уточнить: вы вроде бы знаете всех в городе. Можете рассказать мне про этого Платонова?

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь