GO-блин – Ночной позор (страница 44)
— Не бери в голову,— словно угадав мои мысли, произнес оперативник.— Ради дела они, эти старые колдуны, готовы убить родную маму. Ты бы тоже так поступил на его месте. Он же уверен, что мы предатели.
Ну, то еще не известно. Чувство человечности во мне не убить даже деньгами, не то что какими-то там властью и влиянием.
— Мы вообще куда идем? — Я вдруг понял, что совершенно забыл поинтересоваться о дальнейшем распорядке наших действий. Утка выглядел настолько уверенно, что против воли хотелось во всем на него положиться.
— Сейчас? В кафе.
— А-а-а…
— Нужно держаться людных мест. Война войной, а на глазах у обычных людей они нас тронуть не посмеют,— пояснила Крошка Лили.
— А-а-а…— этот звук, пожалуй, высекут на моем надгробии.
Мы отыскали круглосуточное заведение, где заспанные официанты убирали следы ночного дебоша. Подумать только, в меня стреляют, а жизнь продолжается. В этом есть свой, потаенный мистицизм. Или наоборот, никакого мистицизма тут нету.
Утка вынул толстую пачку денег и барским тоном велел, чтоб все было по первому разряду. Некоторые будут форсить даже под дулом пистолета.
— Если я верно понял, наш дальнейший план — отыскать эту, как ее…
— Дубину великого знания? — подсказал Утка.
Большей глупости, признаться, я в жизни не слыхивал, но говорить об этом, конечно, не стал. Тут бы залечь, окопаться, нет, надо лезть на рожон. Никогда не пойму этих суперменов. И супербабов. Это я о Крошке Лили.
— Далеко эта дубина залегает? В степях Башкирии? Или в болотах Амазонки?
— Ближе,— усмехнулся Утка.— Электричкой доберемся. Это только в кино сокровища надо за границей искать, а они на самом деле тут, под боком.
— Да хоть в жопе,— грубовато сказал я.
Крошка Лили вздохнула и отобрала у меня рюмку.
— Еще шести утра нет, а он уже успел надраться,— пожаловалась она Утке.— И с этим человеком я прожила лучшие шесть недель своей жизни.
— Вот видишь! — обрадовался я.— Лучшие шесть недель! Сама признала.
Утка потребовал телефон.
Он набрал справочную, затем железнодорожный вокзал, где узнал расписание движения поездов.
— Отлично! — обрадованно известил нас оперативник.— В двенадцать электрон до Феноловки.
— Чего?
— Поселок так называется, Феноловка-Бензольное. Производство там такое, специфическое. Приедем, поймете.
Моя рука, совершенно неожиданно даже для хозяина, ущипнула Крошку Лили за коленку. Эта грубоватая ласка, однако, не произвела на девушку должного впечатления.
— Не здесь,— прошептала она, пока Утка расплачивался.
Я, впрочем, не оставил своих посягательств, за что пришлось поплатиться пребольно вывернутым пальцем.
— Ай-яй-яй! — сказал я Крошке Лили, намекая тем самым, что неплохо бы меня и отпустить, больно же!
— Алкаш,— коротко бросила девушка. Глаза ее при этом были устремлены на нашего доблестного оперативника. И что она в нем нашла? Ведь я же лучше…
Остаток дня мы решили… Утка решил скоротать в парке развлечений.
— Всегда на виду,— пояснил он.— Это значит, пасти нас будут, но благодаря толпе активно нападать постесняются. В случае надобности легко затеряться, народу куча. Заодно и развлечемся.
Я лично считаю, что развлекаться, когда в тебя кто-то целится, это все равно, что справлять малую нужду в прямом эфире. Вряд ли что получится, да и то, даже если выйдет, то без всякого, простите, удовольствия, ага.
Эх, качели-карусели. И какая сволочь выдумала эти американские горки. Хотя, если судить по названию, и здесь проклятые янкели поработали. А все чтобы досадить русскому человеку!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мы уходим от погони
Взявшись за руки, чтобы не потеряться, как матросы в чужом порту, мы бродили среди огромного сонмища людей, с самого утра затопивших парк, прости господи, культуры и отдыха. Какая там культура! Какой там отдых!
— Может, на лодках покатаемся?
— Во-первых, холодно,— сказал Утка.— А во-вторых, посреди пруда этого нас утопить будет проще некуда. Взялись-то всерьез, я сперва думал, они живьем думают захватывать, а тут видишь, какое дело.
Однако бродить просто так среди потных отдыхающих оказалось необычайно скучно. Даже каменный Утка начал нетерпеливо поглядывать на часы.
— Может, в самом деле,— наконец произнес он немного нерешительно.
Мы с Крошкой Лили, тоже поддавшейся очарованию духа массовых развлечений, принялись его уговаривать.
— Смотрите,— сказал Утка.— Надо же, вместе работают. Пасут нас сразу несколько групп. Видите, вон, тетка с шариками? Это Алина, пятнадцать лет назад провалила последний экзамен, а то была бы оперативницей. Сейчас служит революционному комитету. Подростки с пивом — наши, Павлик и Равлик, молодое пополнение рядов. Ветеранов посылать побоялись, видимо, опасаются дружеских чувств. Ни за что не поверю, чтобы Рыбка меня сдал или Серюня.
Контролеры с бандитами упорно не замечали нас и друг друга, сохраняя конспирацию.
— А давайте прокатимся! — без всякой связи с Уткиными рассуждениями заявила вдруг Крошка Лили и добавила.
Привлекшие ее тележки стояли на рельсах, уходивших в темную дыру, прорубленную в разукрашенной чудищами фанере.
— Не нравятся мне эти карусели,— сказал Утка.— На таких точно в тридцать седьмом наш лучший агент погиб в Штатах. До сих пор не ясно, как. Сел живой, выехал мертвый, группа прикрытия, конечно, ничего не заметила.
— Зато очередь самая маленькая,— у Крошки Лили на все найдется весомый контраргумент.
Впрочем, с очередью-то проблем никаких не возникло. И даже колдовство не понадобилось, просто оперативник сделал вдруг такую казенную морду, что люди в страхе перед ним расступились, словно хулиганы перед участковым милиционером.
Мы купили три билетика и расселись по тележкам, я — с Крошкой Лили, а Утка позади нас, чтобы не терять из виду, мало ли что может случится. Нужно сказать, что со своими габаритами на крошечном сиденьи выглядел боец довольно потешно.
Аттракционы в Луна-парке обслуживал малоговорящий по-нашему небритый персонал в засаленных спецовках.
Загудели электромоторы, из спрятанных в картонных джунглях динамиков полилась леденящая душу музыка, младшеклассники, разместившиеся помимо нас в этом поезде кошмаров, взвыли, и под их бодрый аккомпанемент тележки двинулись в царство страха, подгоняемые… подгоняемые… Чем бы их таким подогнать? М-м-м… Подгоняемые всепобеждающей электродвижущей силой. Вот.
Пыльные своды ужасного аттракциона встретили нас загробным воем вылепленных из папье-маше чудищ.
Крошка Лили вздрагивала при каждом шорохе, цепляясь за мою руку. Утка сохранял ледяное спокойствие, забавно влияя на примостившегося рядом с ним малыша. Ребенок, видимо, боялся возвышавшегося над ним мордоворота куда больше бумажных кошмариков, несмотря на то, что Утка отчаянно старался выглядеть дружелюбным и безобидным.
Постепенно наш поезд набирал скорость. Снаружи аттракцион вовсе не казался таким обширным, между тем, как мне казалось, мы должны были бы уже проехать полный круг.
Тележки разгонялись. Теперь мы неслись над пропастью, эффектно воссозданной при помощи правильного освещения и черной бумаги.
Утка у меня за спиной как-то подозрительно завозился. Тележки накренились, я даже испугался, что мы сейчас опрокинемся.
Оперативник свесился со своего борта, внимательно изучая уходящую из-под рельсов черноту.
— Попались! — закричал он. Колеса из тугой резины с шумом поглощали метры железного полотна, моторы гудели. Дети начинали хныкать.
— В петлю нас взяли! — Утка перегнулся через сочленение, чтобы удобнее было с нами разговаривать,— Пространство вывернули. Нужно прыгать!
— Куда? — испугался я.
— Чтобы дети не пострадали! — Утка встал во весь свой немалый рост, расставив руки, и, технично извернувшись, вывалился из тележки.
Крошка Лили, нимало не задумавшись, последовала его примеру.
В последующую секунду мой мозг обработал миллионы килобайт информации, относившейся к единственному вопросу: что страшнее, добровольно шагнуть в неизвестность, рискуя покалечиться, или оставаться в заполненном перепутанными детьми поезде, дожидаясь появления ударного отряда.
Прежде чем я успел принять какое-то решение, мозг взял на себя управление телом и выбросил его, меня, то есть, прочь.
Я зажмурился, ожидая удара. Спустя несколько мгновений свободного падения, показавшихся мне вечностью, я рухнул на поразительно твердый бетонный пол. Удар вышиб весь воздух из моих легких. Вспомнив Уткины наставления, я несколько раз присел, восстанавливая дыхание.
Вокруг была кромешная тьма, воздух был неподвижен, кроме моего шумного сопения, не слышно было ни единого звука.
Шестым или двадцать пятым, как хотите называйте, чувством, я ощущал клубящуюся вокруг магию. Атмосфера была насыщена волшебством, словно грозовое облако электричеством. Нас поймали-таки, несмотря на всю Уткину осторожность, в западню.