Глория Мур – Параллели (страница 9)

Мирон нахмурился, пытаясь проникнуть в планы Верховного.

Перед глазами всплыла последняя встреча с Феоктистой. Заснеженные горные вершины, слипающиеся от стужи ноздри. Покрытые инеем ресницы женщины, которую любил. Отмороженные пальцы, обветренные лица. Кончилась оживляющая вода, силы иссякли – оба походили на мумии, когда добрались до того проклятого капища.

Там хранился старинный артефакт – магический перстень с пятиконечной звездой, дающий власть над магией Пятого слоя. Как они мечтали о нём! Обсуждали заклинания, спорили, смеялись, фантазировали о домашнем грифоне. Были так счастливы вместе – он и она, неразрывные, как день и ночь, составляющие циклы вечности.

А потом…

Несмотря на минувшие годы, Мирон помнил выражение лица Феоктисты так, словно это случилось вчера. Тот вечер навсегда изменил их судьбы.

Когда Феоктиста настояла на том, что пойдёт в склеп одна, голос её дрожал. Мирон подумал – от холода. Знал, как она хотела обрести магию самостоятельно. Просканировал пещеру на безопасность и отпустил. Стоял у входа, ощущая приближение чего-то зловещего, считая минуты с момента, когда жена исчезла во тьме.

Прошёл час. Тишина становилась невыносимой – расстилалась густым туманом, обволакивая душу. Мирон уже собирался войти следом, когда в проёме показалась тень. Но это была не та Феоктиста – лицо стало чужим, отстранённым.

Изумрудные глаза, обычно полные жизни, теперь излучали холодную решимость. В их глубине плескалась суровая неизбежность – словно она одна знала какую-то страшную тайну. Пустым голосом произнесла, что всё между ними кончено. Мирон ощутил, как сердце пронзают тысячи лезвий.

Шагнул к ней, готовый обнять, утешить, но она резко отвергла жест, не дав понять, что творилось в душе. Сделала несколько шагов назад, и её силуэт растворился в сумерках.

Подойдя к краю скалы, он посмотрел в тёмную пустоту. Такую же, как чёрная дыра, мгновенно поглотившая его сердце. Понимал – больше не увидит ту, что провела с ним столетия. Исчезла, не сказав «прощай», оставив лишь туман загадок и воспоминания о недостижимой вечности их любви.

Время словно замерло вместе с ним среди ледяной пустоты. Он вновь и вновь переживал тот миг, силясь понять истинный мотив её поступка.

Черты Милорда дрогнули – на миг проскользнула боль, тут же спрятанная за привычным безразличием. Поступок жены отбросил Мирона на века назад. Она обрекла его ждать бессмертия намного дольше, ведь все их расчёты строились на паре. Вдвоём развитие всегда идёт быстрее. И только недавно он наконец обрёл вечность.

Столетия ушли на попытки пробиться за Завесу, выяснить причины поведения Феоктисты. Крупицы информации складывались в одну картину: она стала Хранителем людей. Людей! Жалких пешек в бесконечной партии миров, существ, которые в массе своей даже не подозревают о том, что живут!

Тогда он проклял и её, и всякую память о ней. Дал обет не искать встречи. И сдержал клятву. До тех пор, пока Владыка не прислал для проверки именно её подопечную. Мирон понимал: Феоктиста знала, что творит, знала, на что идёт. Она владела силой самого Энигмы! Ей доверили Инфинитум! Только Верховный мог дать добро на это.

Мирон Альбертович продолжал разглядывать плащ, постукивая по столу перстнем со звездой – тем самым, с капища. Он воспользовался им лишь однажды. Тогда, в попытке спасти Феоктисту со дна пропасти. Вызвал главного Демона Тьмы, умолял вернуть возлюбленную. Получил отказ. С тех пор к древним заклинаниям кольца не прикасался. Поклялся обрести бессмертие без его помощи. И добился своего.

Плащ и камень лежали перед ним – свидетельства могущества бывшей возлюбленной. В какую игру она играла? Как он мог не допросить её после битвы, почему поверил в готовность немедленно вернуться за Завесу?

Мирон сжал виски. Встреча с Феоктистой оказалась мучительней, чем он предполагал.

Долой с глаз. Прочь из памяти.

Но мысль о связи Феоктисты с Владыкой не отпускала. Если так, то границы для неё стёрты. Она переместится куда захочет. Впрочем, что она сможет с жалкими крохами силы? Три четверти энергии застряли в волшебном плаще, с которым маг вынужден соединяться всем существом. Стражи сработали неплохо – спутали карты призрачной интриганке.

Мирон чувствовал, как дрожит от волнения астральное тело. Веками отточенная дисциплина разума рушилась от одного явления мёртвой женщины. Мысли мага – его клинки. Эмоции – его слабость. А тут ещё немного, и будет истерика вместо холодного расчёта.

Милорд поморщился. Чувства. То, что он похоронил столетия назад.

Цели Хранительницы – вот что требовало внимания. Что ей в этой девчонке? Странно. Мирон коснулся кнопки на столе.

– Лилиан, ко мне.

– Да, господин. Кофе с коньяком? – прошелестел голос.

– Да, – Милорд погладил старинное пресс-папье. Когда-то она подарила. А он так и не сумел расстаться с ним.

Феоктиста действует по плану Верховного. Девчонка со Второго слоя – лишь инструмент. Но для чего? Это не просто проверка. Внутренний голос нашёптывал о грядущей опасности.

Стук в дверь. Вошёл Лилиан – сухонький старичок с идеальной выправкой. Серебряный поднос в руках, каждый предмет на своём месте. Седые волосы стянуты бархатной лентой, мантия с эмблемой летучей мыши безукоризненно отглажена.

Слуга двигался с церемониальной точностью. Фарфор с позолотой, хрусталь рубинового оттенка, пар от кофейника. Ароматы смешались в воздухе. Сахар кубиками, лимон с крошечной вилочкой, накрахмаленная салфетка. Лилиан знал привычки хозяина до мелочей. Стопка коньяка, чашка кофе, два кусочка сахара.

– Благодарю. Вызови Арбатского, пусть соберёт Совет. Через полчаса. Первой ко мне Вяземскую.

Милорд допил коньяк, прикусил лимон. Кислинка освежила мысли. Потом принялся за кофе – густой, терпкий, правильный. И вдруг усмехнулся с неожиданным злорадством. Феоктиста лишена этих простых радостей. Не чувствует вкуса, запаха. Призраки едят лишь воспоминания.

Удивился своим мыслям. Откуда эта злость? Эмоции всплывали, как пузыри в болотной тине. Двести лет он считал себя мёртвым для чувств. Ошибался, выходит. Человеческое в нём дремало, но не умерло. Это открытие встревожило больше любых козней Феоктисты.

Княгиня проскользнула в кабинет бесшумно. Тёмный костюм обтягивал её фигуру, подчёркивая каждый изгиб – соблазн и опасность в одном флаконе. Только взгляд выдавал истинный возраст Екатерины. За этими глазами пряталось несколько столетий, и каждое прожитое десятилетие оставило свой след в их холодных глубинах.

– Добрый вечер, Милорд, – голос зазвучал медовой патокой, но Мирон давно научился не доверять этой сладости. Особенно когда дело касалось магинь.

Он кивнул в сторону кресла со львиными головами на подлокотниках.

– Здравствуйте, княгиня. Полагаю, догадываетесь, зачем попросил вас прийти пораньше?

Она кивнула.

Мирон попытался поймать хоть тень эмоции на её лице. Безуспешно. Искусством непроницаемости Екатерина владела виртуозно.

– Вы перенаправили субъект на Третий слой. Вместо Второго, как планировалось. Причины?

Екатерина потянулась к Инфинитуму, лежавшему на столе. Поймав взгляд Милорда, отдёрнула руку.

– Решение пришло мгновенно. Времени на согласования не было, – она откинулась в кресле. – Я подумала – зачем устраивать сложности на Втором слое, когда можно отправить её туда, где она радостно заснёт сладким сном? Кто захочет покидать рай добровольно?

Мирон задумался.

– Вы нарушили приказ. Но в ваших словах есть смысл. Если бы против нас не играли Седьмые, я бы согласился. Но это непростой случай. Уверены, что Активатор пробуждения на Третьем слое отсутствует?

– Я прослеживаю все варианты развития событий. Если появится лазейка для пробуждения – вы будете в курсе.

– Надеюсь, – Мирон нажал кнопку. – Лилиан, пригласите остальных.

В кабинет вошли Арбатский и Тенебрис.

– Я решил извлечь энергию Феоктисты из плаща, – начал Милорд.

Стражи переглянулись.

– Действовать следует крайне осторожно. Энергия артефакта непредсказуема. Малейшая ошибка при извлечении – и мы получим разрыв пространства-времени. Но если получится – у нас будет дополнительный источник силы ангельского уровня.

– Мы столько экспериментировали с источниками энергии, – Арбатский выпрямился. – Неужели какая-то старая тряпка нас остановит?

Мирон расхохотался.

– Старая тряпка? Эта «тряпка», князь, испепелит вас за секунду – если не знать, как с ней обращаться. Даже меня, бессмертного, изрядно потреплет. Больше внимания к теории – узнали бы артефакт с первого взгляда.

Самоуверенность стекла с лица Арбатского.

Владислав поправил розовый галстук, вопиюще контрастировавший с ярко-зелёным костюмом, и многозначительно хмыкнул, явно довольный унижением коллеги. Но вслух сказал:

– Понимаю уверенность князя – он действительно превосходно разбирается в технических аспектах. Но я не уверен, что это нам надо, – он задумчиво покачал головой. – Параметры плаща указывают на аномальную нестабильность. Феоктиста была величайшей чародейкой своей эпохи.

Мирон Альбертович глубоко погрузился в мысли. Имя «Феоктиста» молнией пронзило его рассеянность – он резко выпрямился и остановил Владислава движением руки.

– Ах, граф, если бы дело ограничивалось её чарами! – в голосе промелькнула горечь. – Перед нами творение Семимирья. Сам Энигма! Та самая легенда, о которой каждый что-то слышал, но никто толком не ведает – быль это или сказка.