Глория Му – Игра в Джарт (страница 8)
– Лисы очень преданны, это всем известно, – важно кивнула Птица, а Кочевник так и сидел, словно завороженный, уставившись на красавицу Лису, – Но ведь край Пяти Озер очень, очень далеко! Мы могли бы помочь тебе здесь с твоим виноградом, если позволишь, а после сопроводить домой, сестрица Лиса. Нам, знаешь ли, это по пути.
Она со значением покосилась на Кочевника.
У него же голова шла кругом.
Судьба. Шаманы. Пророчества. Бобры и монахи. Лисы и виноград. Пути. Путы и нити.
Все так запуталось!
Он твердо решил жениться на этой красивой, строптивой лисе, а что за пути привели его к ней – судьба ли? череда несуразных событий? наугад выбранное направление? счастливый случай? – до этого Кочевнику нынче и дела-то не было.
Однако, похоже, что и лисе этой дела не было ни до судьбы, ни до путей, ни до нитей. Ни – что гораздо хуже – и до него самого.
Глядит свысока. Глаза холодные, злые. Зеленые как виноград.
И что ему делать?
Уж очень понравилась ему эта лиса.
Но, если добром не идет за него, что ему делать?
Увезти ее силой?
В его-то краях невест умыкали нередко, что считалось молодечеством, а то и доблестью, достойной похвал.
Жена хорошая, известно, дороже клада.
Коли мудра, всегда дельный совет даст, направит. Коли добра – ободрит да приласкает, с такой и горе не беда. Коли красива – так на нее сердце радуется (а для хорошей жизни и этого бывает довольно). А без жены что за жизнь? Маета пустая. Нет, плохо человеку одному быть, без жены. Вот и добывали себе жен молодцы, бывало, увозом, кто по разбойному нраву, кто по бедности, а кто по бедовой удали одной – да мало ли?
Только стоило вспомнить, как кричала, плакала сестрица Башалай, когда тот разбойник-меркит увозил ее, на душе становилось тошно, муторно.
Кочевник вздохнул. По давней, рабской еще, привычке, глянул на небо.
У человека все можно отнять. Дом, жизнь, гордость, волю – все. Но небо никто ни у кого отобрать не может. Небо на всех одно, хоть для свободных, хоть для рабов. Даже если не в силах поднять головы и увидеть, даже если ослеп, замучен в плену, заточен – все равно знаешь, небо никуда не делось. Оно там, над тобой. С тобой. Всегда.
Хухэ Мунхэ Тэнгэри.
Ночь шла на убыль.
Небо опять стало хмурое. Только изредка вдруг блеснет звезда.
Свобода – она в душе, да? – про себя хмыкнул Кочевник, – Такое могла сказать лишь чудесная птица, что явилась миру из пламени в привольной степи под ночным бесконечным небом. Птица, которую никогда не держали в клетке.
Нет, не станет он силой брать за себя эту лису. Неволя-то – доля горькая, ему ли не знать.
Но что ему делать, коли эта лиса его не хочет, а он не хочет ее приневоливать?
Что же делать?
Поклониться ей, да и уйти восвояси – искать железную дверь в небе, а за нею небесную реку, по берегам которой растут диковинные деревья со стволами красного золота, ветвями белого серебра, а под сенью тех ветвей – девушку, прекрасную, сильную, стройную, высоко подпоясанную, дочь воды и ветра, ту, что захочет испытать его, обернется бобром, и…
Только вот не было мочи расстаться с этой красивой, строптивой лисой. Будто крепкая нить протянулась от сердца к сердцу, привязала его к лисе этой навсегда. Разорвется нить – разорвется и сердце.
Нить – это любовь. Тут Кочевник не сомневался, хотя прежде никогда о любви не думал, знал о ней лишь понаслышке. О любви пели в песнях, говорили в стихах. Для жизни это было необязательно.
Оказалось же, что любовь как боль или испуг. Слова пусты, пока не почувствуешь. А как почувствуешь – сразу поймешь, сколько правды, острой, пронзающей словно холодный клинок, было в словах.
Но боль проходит, страх отступает. А от любви – так пелось в песнях – никуда не денешься. Она навсегда.
Как синее небо, вечное небо.
И что ему делать?
Кочевник все смотрел на небо, будто чая найти там ответ. Но небо не дает ответов. Оно человеку не для этого.
От рукава красного щелка, который запрятал он мимоходом тогда, после драки, за пазуху, исходил чарующий аромат мускуса и орхидей, пропитавший уже чуть не насквозь его грубый дэгэл, и казалось от этого словно его, утешая, обнимали, нежно гладили ласковые руки.
Он снова вздохнул – вот уж не похоже, чтобы эта лиса была нежной, ласковой. Красивая, что и говорить. Но нрава строптивого, крутого. А уж боевита – не всякому и батору в поединке с ней выстоять. Рука тяжелая, от такой скорей смерти, чем объятий дождешься. Но не успел он еще докручиниться об недостижимых объятьях этой лисы, как его осенило.
Испытание.
Девица – бобер она там или лиса – захочет испытать его. Так говорилось в пророчестве.
Но и в простой, обычной жизни, без всяких чудес, красивые девушки (да если еще из богатого рода), к которым много кто сватался, так поступали нередко.
Устраивали женихам испытания, отсылая добыть шкуру редкого, опасного зверя, какую диковину в дальних краях, угнать табун пестрых коней, бархатисто-черных коней или солово-золотых. А то загадывали мудреные загадки с подвохом. Считалось, что это повод для молодца явить смекалку и удаль, покрасоваться перед людьми.
И невестой.
Но, если по правде, так это, скорее, был повод отделаться от докучных, немилых женихов. Какая же девушка пошлет куда подальше пригожего парня, что ей по душе, или станет морочить его загадками? Нет таких. Уж Кочевнику ли не знать. У него, в конце-то концов, было пять сестер.
Подумав об этом он немного приуныл, пригорюнился.
Немилый жених, да? Теперь это он самый и есть?
Однако и кое-что хорошее в испытаниях было. Если уж молодец, проявив упорство, выполнял все капризы девицы, так и ей некуда было деваться. Приходилось слово держать, замуж идти.
Подумав об этом, Кочевник немного приободрился.
Чего-чего, а упорства ему не занимать.
Да, он не чета разбойнику-меркиту. Не станет силком за себя брать ту, что понравилась.
Ну, так и эта лиса – не сестрица Башалай.
Хороший боец. Бесстрашная. Сильная. Когда бы попался ей тот разбойник-меркит, неизвестно еще, кто кричал бы, плакал, слезы лил, о пощаде молил.
Не сказать, чтобы Кочевник сам-то был жених завидный, красив там или умен, но вот в драке хорош – этого не отнимешь. Ловкий. Бесстрашный, сильный. Молодой, но бывалый. Искусен равно и в честном, и в подлом бою, в рукопашной и с оружием всякого рода. Если он покажет себя этой Лисе в поединке, может, тогда… тогда он ей хоть немного понравится?
Испытание, да. Это хорошая мысль.
Медлить нечего.
И Кочевник, собравшись с духом, прижимая крепче к груди запрятанный лоскут красного шелка, сказал красивой лисе:
– Ты хороший боец, дивная госпожа Лиса. Бесстрашная. Сильная. Так выходи против меня на бой. Хочу силой помериться. Глядишь, одолею.
– Э?! Хочешь подраться? – удивилась красивая Лиса, – Ну и ну! А ведь по виду не скажешь, что нрав у тебя переменчивый как осеннее небо! То замуж, говорит, выходи, то на бой! Да, с тобой, право, не заскучаешь!
И рассмеялась.
Кочевник не знал, что и думать, только крепче прижимал к груди тот лоскут красного шелка. Беспокоился. Вдруг красавица-лисица посмеется над ним попусту, да и откажет?
Но лиса, насмеявшись, сказала, прищурив глаза (узкие, длинные, с чуть приподнятыми к вискам уголками, они были необыкновенно красивы):
– Знаешь, кто я, а все же отважился вызвать меня на поединок? Ты смелый или глупый? Никак не пойму. Впрочем, мне до этого и дела нет. Но, если решил сражаться со мной, пощады не жди. Будем драться до смерти. Только – чур! – один на один. Пусть уж твоя маленькая госпожа в это дело не вмешивается, – и учтиво поклонилась Птице
Чудесная Птица, однако, в этот раз учтивости не оценила. Вознегодовала, встревожилась.
– Нет-нет-нет! – закричала, – Что еще за опасная, злая затея! Так не пойдет! Это… это неправильно! Вы должны были пожениться, а не поубивать друг друга!
– Не до смерти, – успокоил ее Кочевник, и повернувшись к лисе, повторил, – Нет, не до смерти. Коли одолею, так выйдешь за меня, дивная госпожа Лиса. Что скажешь? Согласна?
Лиса, вздернув маленькую, круглую бровь, ядовито спросила:
– Это где ж так сватаются?
– Там не растет виноград, – помявшись, буркнул Кочевник, а засим стал, как мог, растолковывать, – Испытание. Вот в чем дело. Так в пророчестве сказано: девушка, мол, захочет испытать тебя. Ну, дальше там про бобра и небесную реку, но если недосуг тебе нынче в бобра превращаться, дивная госпожа Лиса, то и не надо. Просто испытай меня в бою.