Глория Голд – Повесть о ненастоящем человеке (страница 2)

Он резко обернулся и увидел толстяка. Все его три подбородка и складки на талии и животе подпрыгивали в такт смеху.

Он брезгливо отшатнулся и зашёл в кабинку.

Толстяк обиженно хрюкнул, с трудом подавив смех. Запустил свои жирные пальцы под кепку и поскрёб ими голову.

– Почему ты каждый раз теряешь память, я не понимаю? – спросил он через дверь. – Что это за рецидивирующая амнезия такая?

– О чём это ты? – грубо спросил он, выйдя из кабинки и моя руки.

– Скоро и сам поймёшь, – буркнул толстяк и поспешил вернуться в зал.

Она стояла у музыкального автомата, пытаясь выбрать музыку под царившую в зале атмосферу.

Он тихо подошёл к ней и заглянул через плечо.

Она, словно почувствовав чьё-то присутствие, слегка откинула голову назад и посмотрела вверх. Их глаза встретились.

Он смущённо отвёл взгляд.

– Что выбрали? – тихо спросил он.

– Сейчас узнаете, – кокетливо ответила она.

Нажала на кнопку. Заиграла спокойная музыка. Запел глубокий мужской голос.

– Крис Айзек, отличный выбор! – широко улыбаясь, сказал он.

Она лишь тихо рассмеялась.

Он пригласил её на танец. Шум в зале стих. Все заворожённо следили за парой, вальсирующей по залу, украшенному в средневековом стиле. Роскошные деревянные балки, рыцарские доспехи, дамы и джентльмены на портретах. Как будто сейчас не 80‑е годы XX века, а тёмные средневековые времена с их драконами, горгульями, вампирами, оборотнями и прочей нечистью.

Музыка заиграла быстрее. Их движения становились всё резче. Они уже кружились по залу в бешеном темпе, задевая и сбивая всё вокруг. Стулья, посуда со столов, бокалы и пивные кружки. Всё, до чего они касались, тут же вовлекалось в водоворот их танца дьявольской страсти и начинало кружиться с ними.

– Какого чёрта… – начал было толстяк.

Но тут большая стрелка на часах, висевших над барной стойкой, достигла роковой цифры 12, присоединившись к маленькой. Раздался первый бой часов. Маленькое окошко распахнулось, но оттуда вместо кукушки выпрыгнул тролль и заорал:

– Баах!

Толстяк начал смеяться – неистово и страшно. От дикого хохота у него покраснело лицо, а тело начало неестественно раздуваться. Кепка слетела с головы, и все увидели маленькие рожки, спрятанные среди кудрей.

Бармен, всё это время возившийся у стойки со стаканами спиной к посетителям, резко развернулся к ним лицом. Его зрачки не были больше человеческими, они стали кошачьими, а глаза – жёлтыми.

Люди, сидевшие вдоль стен, закричали, женщины низкой социальной ответственности завизжали. Все бросились к выходу. Но там их уже поджидали охранники-оборотни. Они хватали и разрывали на части каждого, кто пытался выбраться наружу.

Часть посетителей пыталась пробиться к окнам. Один из них швырнул стул, чтобы разбить окно, но бармен перехватил стул и, аккуратно поставив его на пол, спокойно сел на него.

А что же наша влюблённая парочка, спросите вы? Они в ужасе от происходящего застыли в центре зала, вцепившись друг в друга.

Выйдя из оцепенения, он схватил ножку от стола и загородил девушку собой.

– Ничего не бойся, ты со мной! – прокричал он и начал отбиваться от нечисти, которая атаковала их.

– Ганс, ну ты серьёзно? – воскликнул толстяк. – Каждый раз с тобой столько возни!

– Откуда ты знаешь моё имя? – пытаясь перекричать дикий шум, спросил наш герой.

– Ну, камон, Ганс! – простонал толстяк в театральном отчаянии.

Девушка стояла за ним смертельно бледная, не в состоянии вымолвить ни слова.

Толстяк неожиданно резво для своего веса вскочил и бросился на помощь охране и бармену. Через несколько минут всё было кончено. Никто из посетителей не выжил. Бармен и толстый красный чёрт вернулись на свои места.

– Плесни мне пенного, что-то я сильно умаялся сегодня.

Бармен, ухмыляясь, принёс ему пива.

– Тебе следует лучше следить за питанием и заняться спортом, – подмигнув, произнёс он.

– Да куда уж мне теперь, – отмахнулся чёрт. – Это для молодых. – Эй, не стойте вы там! – обратился он к девушке и Гансу, застывшим в центре зала.

Ганс взял девушку за руку, довёл до барной стойки и усадил на высокий стул, чудом уцелевший во всём этом местном апокалипсисе.

– Что с нами будет? – мрачно спросил бармена Ганс.

– То же, что и обычно, – злорадно встрял в разговор чёрт.

– Да что ты заладил, хватит уже говорить загадками! – накинулся на него Ганс.

– Изи, тайгэ! – чёрт сделал испуганное лицо, а потом мерзко захохотал.

Бармен вздохнул и произнёс:

– Ты обречён снова и снова спасать девушек, потому что не смог спасти Джулию. Умирая, она прокляла тебя.

И тут Ганс постепенно начал всё вспоминать. Как пытаясь сбежать из города одной поздней ночью, в сильный ливень, на них напали. Пока двое удерживали его, другие издевались над его девушкой, а затем пырнули её ножом. Она умирала у него на руках. Последними её словами были слова проклятия за то, что он не спас её и их нерождённого ребёнка.

– Ну, наконец-то! – воскликнул чёрт, следя за выражением лица Ганса. – Надеюсь, правила ты тоже вспомнил. А если нет, я тебе напомню, по старой дружбе. Вы должны до рассвета покинуть территорию бара.

Ганс в отчаянии взглянул на часы. У них оставалось менее часа до наступления рассвета. Он посмотрел на девушку; на удивление, та была очень спокойна. Она заботливо протёрла его лицо салфеткой и поцеловала.

– Всё будет хорошо, – прошептала она. – Ты же дал мне монетку, и я смогла дозвониться до небесной канцелярии. Там решили, что ты уже достаточно настрадался, и прекратили твои бесконечные мучения.

Она взяла его за руку и повела за собой к выходу.

– Эй, так не пойдёт! – возмущённо закричал чёрт.

Девушка только насмешливо посмотрела на него и ничего не сказала. Ганс безропотно следовал за ней.

Выход им преградили жуткие оборотни-охранники.

Девушка вытянула руку ладонью вперёд, и какая-то неведомая сила раскидала их, как щенков.

– Да чтоб меня! – воскликнул чёрт. – Это же сама Маргарита! Передавай привет Мастеру!

Маргарита обернулась и снисходительно кивнула ему.

До рассвета оставались считанные минуты. Двери бара распахнулись сами собой, и, взявшись за руки, они с Гансом легко оттолкнулись от земли и взлетели вверх. Они пролетали над городом, и Ганс безропотно и без сожаления покидал это место боли, не осознавая и не зная, что ждёт его впереди, подчиняясь воле провидения.

Чёрт и бармен, стоя у входа в бар, молча провожали их взглядами. Чёрт смахнул скупую слезу, скатившуюся по его щеке. Бармен дружески похлопал его по спине и закрыл двери бара.

Глава 2. Игра, где ставка – душа

Они летели над спящим, точнее, притворяющимся спящим городом. Огни неоновых вывесок расплывались в дождевой пелене внизу, как акварельные кляксы. Ганс не чувствовал ни страха, ни ветра, бьющего в лицо. Только странное, щемящее чувство пустоты, будто кто-то выскоблил из него всё нутро, оставив лишь лёгкую, послушную оболочку. Рука Маргариты в его руке была твёрдой и прохладной, якорь в этом парящем небытии.

– Куда мы летим? – его голос прозвучал хрипло и неуверенно, будто он давно не пользовался им по назначению.

– Туда, где ангелы-клерки носят костюмы от «Бриони», а черти подают капучино, – ответила Маргарита, и в её голосе звенела лёгкая насмешка. – В Небесную Канцелярию, милый. Ты же заслужил аудиенцию.

Впереди, разрезая тучи, возник силуэт небоскрёба. Он был до неприличия современным, стеклянным и холодным, и лишь на самой верхушке, вместо антенны, красовался старомодный флюгер в виде трубящего ангела. Они вплыли в открытое окно на одном из верхних этажей и мягко опустились на пол, устланный густым серым ковром.

Кабинет был огромен. За панелью из красного дерева сидел мужчина в безупречно сидящем костюме. Его лицо было настолько правильным и невыразительным, что его можно было забыть через секунду после того, как отведёшь взгляд. На табличке значилось: «Архангел Гавриил. Начальник отдела искупления и циклических наказаний».

– Маргарита, – кивнул «архангел», его пальцы бесшумно застучали по клавиатуре невидимого компьютера. – И… субъект Ганс. Дело № 13-666. Цикл покаяния прерван досрочно. Основание?

– Милость свыше, – парировала Маргарита, усаживаясь в кожаное кресло без приглашения. – Он искупил свою вину. Тысячи ночей, тысячи спасённых девушек. Пора бы и честь знать.

Гавриил поднял на неё взгляд. Его глаза были цвета промозглого ноябрьского неба.