Глория Голд – Диггеры (страница 6)

– Обычный лес, – сказал Антон.

– В том-то и дело, что слишком обычный. – Настя подошла к ближайшей берёзе, провела рукой по коре. – Мы в центре Москвы, под нами – километры асфальта, бетона, метро. Здесь не может быть такого леса. Даже в парках не бывает такого подлеска. Это дикий лес, настоящий.

– Значит, мы далеко от Москвы.

– Или глубоко во времени.

Снова крик. Теперь ближе, отчетливее – женский, полный отчаяния, и следом мужской, грубый, торжествующий. Антон рванул в сторону звука, не думая, на автомате. За спиной ли шаги друзей.

Он бежал между деревьями, перепрыгивая через корни и валежник. Ветки хлестали по лицу, но он не замечал. Крики становились громче, ближе. Вдруг лес кончился, и Антон выскочил на опушку.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила сердце пропустить удар.

Горела деревня. Несколько изб, окруженных частоколом, пылали ярко, с треском, выбрасывая в небо клубы чёрного дыма. По поляне метались люди в длинных рубахах, лаптях, простоволосые бабы с растрёпанными косами. А верхом на низкорослых лохматых лошадях носились всадники в странных доспехах – кожаных, с нашитыми металлическими пластинами, в остроконечных шапках, с кривыми саблями в руках.

– Твою мать, – выдохнул подбежавший Максим. – Это же...

– Монголы, – закончила Настя. Голос у неё сел, стал хриплым. – Ранние монголы. Тринадцатый век. Я по доспехам узнаю.

– Откуда здесь монголы? Мы в Подмосковье!

– Это не Подмосковье или не наше время.

Один из всадников заметил их. Он что-то крикнул своим, и трое отделились от общей массы, понеслись в сторону диггеров. Антон увидел лица – плоские, с узкими глазами, заросшие редкими бородками, перекошенные злобой и азартом погони.

– Бежим! – заорал он, хватая Дашу за руку.

Они рванули обратно в лес. Сзади слышался топот копыт, гортанные крики, свист. Антон петлял между деревьями, таща за собой Дашу, слыша за спиной тяжелое дыхание Максима и Насти. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, пытались остановить.

– Сюда! – крикнул Максим и свернул в овраг, поросший папоротником.

Они скатились по склону, больно ударяясь о корни и камни, забились под нависший берег ручья. Сверху, совсем рядом, прогрохотали копыта, послышались голоса. Всадники остановились прямо над ними, перекликались, явно потеряв след. Антон зажал рот Даше рукой, хотя она и так молчала, вцепившись в его куртку побелевшими пальцами.

Один из монголов спешился. Антон слышал его шаги совсем близко, видел край кожаного сапога в полуметре от своего укрытия. Если монгол заглянет под берег – всё. Спрятаться негде, бежать некуда.

Сапог постоял, развернулся и ушел. Шаги затихли. Сверху донёсся удаляющийся топот копыт.

Минуту они сидели не дыша. Потом ещё минуту. Потом Настя всхлипнула, и это прорвало плотину – Даша разрыдалась беззвучно, трясясь всем телом, Максим вытер пот со лба дрожащей рукой.

– Ушли, – выдохнул он. – Кажется, ушли.

– Тихо, – Антон прислушался. Лес шумел ветвями, где-то далеко всё ещё кричали люди, но крики становились тише, отдалялись. – Сидим пока здесь.

– Сколько?

– Пока не стемнеет.

– А если они вернутся с факелами?

– Значит, будем отбиваться.

– Чем? – Максим оглядел их снаряжение. Веревки, каски, налобные фонари, у Даши в рюкзаке – медицинские препараты, у Насти – блокнот и карандаш. Огнестрела нет, даже ножи – только складные, для хозяйственных нужд. Против монгольских сабель просто смех.

– Электрошокер, – вспомнил Антон. У него в кармане рюкзака лежал небольшой шокер, купленный для защиты от бродячих собак. – У кого ещё?

– У меня, – Максим достал такой же. – Настя, Даша?

– Я не ношу такое, – Даша покачала головой.

– А я забыла, – Настя виновато развела руками.

– Два шокера против десятка всадников. – Максим усмехнулся невесело. – Круто мы вооружены.

– Хватит, – оборвал Антон. – Надо думать, что делать дальше.

Они сидели в овраге до темноты. Слушали лес, вздрагивали от каждого шороха. Настя пыталась анализировать ситуацию с профессиональной точки зрения, но срывалась на истерику. Максим молча перебирал приборы, проверял, что работает, что сдохло. Даша прижималась к Антону, и он чувствовал, как её бьет дрожь, хотя на улице не было холодно.

Когда стемнело окончательно, они выбрались из оврага. Лес встретил их ночными звуками – ухал филин, где-то пищала мышь, ветер шелестел листвой. Никаких признаков монголов, никаких криков. Только вдалеке, в стороне деревни, все ещё светилось зарево пожара.

– Надо идти туда, – сказала Настя.

– С ума сошла? – Максим уставился на нее. – Там же эти...

– Они ушли. Налетели, ограбили и ушли, их дело – набег. А там, может, раненые остались, наши предки. Мы не можем просто бросить их.

– Она права, – Даша поднялась, вытирая лицо. – Я медик и если есть раненые, я обязана помочь.

– Вы обе с ума сошли, – Максим покачал головой. – Мы сами еле ноги унесли. Нас убьют, если вернемся.

– Не вернемся, – Антон принял решение. – Мы аккуратно подойдем, посмотрим. Если опасно – уйдем. Но Даша права: если есть раненые, мы не имеем права бросать.

– С каких пор мы имеем какие-то обязанности перед людьми, которые жили восемьсот лет назад?

– С тех самых, – жестко ответил Антон, – что мы, возможно, никогда не вернёмся домой. И жить нам здесь. А жить с грузом на совести я не хочу.

Максим хотел возразить, но Настя взяла его за руку, и он замолчал.

Деревня встретила их запахом смерти. Гарь, паленая плоть, кровь – запахи, которые не спутаешь ни с чем. Антон зажимал рот и нос рукавом, но они все равно проникали внутрь, заставляя желудок сжиматься.

Избы догорали, роняя искры в чёрное небо. На земле лежали тела – мужчины в разорванных рубахах, женщины, дети. Настя всхлипывала, прикрывая рот ладонью. Даша, пересилив себя, подошла к ближайшему телу, проверила пульс, покачала головой.

– Помогите...

Голос донесся из-под развалин амбара. Тихий, слабый, детский. Антон рванул туда, начал разбирать обгоревшие доски, обжигая руки. Максим подключился, отбрасывая головёшки ногами. Под досками лежал мальчик лет десяти, прикрытый телом женщины – видимо, матери. Она была мертва, мальчик жив, но правая рука висела плетью, из страшной раны на голове текла кровь.

– Даша! – крикнул Антон.

Даша уже была рядом, раскрывала аптечку профессиональными движениями, которые не могла убить никакая паника. Перекись, бинты, обезболивающее. Мальчик смотрел на них огромными глазами, полными ужаса и непонимания. Он никогда не видел таких людей – в странной блестящей одежде, со светящимися головами (налобные фонари все еще горели), с прозрачными пакетами и непонятными инструментами.

– Не бойся, – Антон опустился рядом на колени, взял мальчика за здоровую руку. – Мы поможем. Тебя как зовут?

Мальчик молчал, только вздрагивал всем телом.

– Он не понимает, – тихо сказала Настя. – Это древнерусский язык, он сильно отличается от нашего. Дайте я попробую.

Она заговорила, медленно подбирая слова, вспоминая курсы древнеславянских диалектов. Мальчик вздрогнул, услышав родную речь, и заплакал. Сквозь всхлипывания он произнес несколько слов.

– Он говорит, что его зовут Микула, – перевела Настя. – Что пришли «поганые», убили всех, забрали сестру. Мать закрыла его собой, а сама...

Она не договорила. Даша тем временем обработала рану, наложила повязку. Рука, судя по всему, была сломана, но не безнадёжно.

– Надо вправлять и шину накладывать, – сказала она. – Здесь не место. Надо увести его отсюда.

– Куда?

– К башне. – Максим оглянулся на лес. – Надо вернуться туда, где мы вышли. Может, портал еще работает.

– А если нет?

– Тогда будем искать убежище. Но оставаться здесь нельзя – монголы могут вернуться утром.

Антон подхватил мальчика на руки. Тот был легким, почти невесомым – кожа да кости. Они пошли обратно в лес, ориентируясь по звездам и внутреннему чутью. Даша шла рядом, держа мальчика за руку и тихо говоря что-то успокаивающее.

Место, где стояла башня, нашлось легко – по примятой траве, где они топтались в первый раз. Но башни не было. Только поляна, залитая лунным светом, и ни намека на каменное строение.

– Что теперь? – спросила Настя.

– Ждать, – решил Антон. – Раз здесь портал сработал один раз, сработает и второй. Надо просто ждать.