Глен Кук – Байка о рыбалке мечты (страница 4)

Потом Тид выпалил:

— Ну, и дерьмо! Неудивительно, что никто не может понять этих придурков, кроме друг друга. Эйзен только что сказал, что они ждали шанса выбраться с острова триста сорок девять лет!

Мы насторожились.

Мол, такое вообще возможно?

Все втайне подумали — ни хрена себе, ждали три с половиной столетия, а выглядят лет на сорок? Вот бы мне так?

— Давай, разузнай поподробнее, — подбодрил Тида Лейтенант

Я решил, что Тид и сам уже придумывает, как это сделать.

Начался долгий и, очевидно, трудный диалог между мастером инцеста и рыбаками с Острова Долголетия. Поскольку Тид не мог переводить сразу, остальные приуныли. Наконец он сказал нам:

— Парни, вы не поверите этой кучи хрени. Мы в долбанной сказке!

У летописца Отряда, по совместительству лекаря, Каркуна появилось бросающее в холод жуткое предчувствие, которое Тид не сумел развеять:

— Эти парни — ловцы русалок. Их послали сюда ещё во времена Владычества.

— Вот так дерьмо, — выпалил кто–то. Возможно, я. Даже если я и был готов к чему угодно, но только не к тому древнему фестивалю ужасов. Такой поворот расстроит кого угодно.

Никто из нас не подумал о русалках. Даже увидев голых баб в воде, никто до этого не додумался. Во–первых, русалок не бывает, и кроме того, во–вторых, что им делать в мутной реке? Им полагается жить на далёких таинственных островах посреди океана.

— Оставим без внимания тот факт, что эти парни не выглядят на триста восемьдесят лет, — сказал Лейтенант: — зачем Властелину ловить пресноводных русалок?

Тид помялся с ответом. Видно, что ему было неловко говорить об этом, но он сказал:

— По их словам, тот, кто съест плоть русалки, исцелится от любой болезни и никогда не умрёт. Если только его не поймают русалки и не съедят самого.

Лейтенант с Леденцом дружно пристально посмотрели на меня. Я пожал плечами:

— Что такого?

— Это так твоя подружка с Взятыми протянули так долго? Питаясь сказочными тварями? — спросил Леденец.

— Те речные бабы не кажутся мне сказочными, сэр, — заявил Тид. — и я бы не прочь заняться чем–нибудь сказочным с большинством из них. Но эти чудаки утверждают, что сидят на этом острове больше трёхсот лет. Если попытаются сбежать, русалки их схватят.

Леденец с Лейтенантом продолжали смотреть на меня.

Я был настроен скептически, но ответил:

— Для меня это такая же новость, как и для вас, но звучит как местные предания. Однако реальнее от этого они не становятся.

— А я думаю, все это реально, — заявил Тид. — Это легко проверить. Давайте переправим одного из них через мост и посмотрим, что будет. Держу пари, что он разорётся и откажется идти, хотя я не возьму в толк, как эти бабы смогут до него добраться, раз мы соорудили новый настил.

Между тем, «Хранитель летописей и летописец» размышлял о том, что очередное столкновение Отряда с причудливым проявлением сверхъестественного оказалось куда менее важным и более заумным, чем обычная херня, когда разверзается небо и обрушивается огненным дождём вперемешку с вонючей коричневой субстанцией.

Тихий голосок на заднем фоне моего разума умолял меня перестать радоваться, как все здорово обернулось. Будто все, что нам нужно сделать, это пересечь чёртов восстановленный мост и, припеваючи, уехать в закат. То есть в надоевший лес. Именно в этот момент дерьмо и случается.

Я ясно видел, как эти же мысли бродят у каждого из нас, включая одинокую девушку. В том числе и у рыбаков, для которых Тид переводил наименее деликатные части нашего разговора. Все трое начали щебетать.

Тид констатировал очевидное:

— Они очень, очень хотят, чтобы мы помогли им сбежать отсюда.

— А с какой стати мы должны им помогать? — возразил Лейтенант. — Ведь, судя по всему, они уже более трёхсот лет охотятся на речных женщин?

Этот вопрос вызвал продолжительную беседу между Тидом и ловцами русалок.

В конце концов, Тид сообщил нам:

— У них есть чуть более двухсот килограмм вяленого мяса русалок, и они поделятся с нами. Этого достаточно, чтобы мы, как начальство, стали почти бессмертными. После того, как мы вытащим их с острова.

— Стоп! Время подумать, — объявил я. Эти ребята наверняка понимали, что большинство из нас тем, кем кажемся? Люди того сорта, которые не заключают сделок, а скорее будут пытать, пока не отдашь все, до последнего гроша?

Как раз сейчас, даже у такого стойкого моралиста как я, в колчане морали осталось не так много солнечного света.

Но Лейтенант всем объявил:

— Выкиньте дурь из башки. Ничего такого не будет. Мы уже несколько месяцев находимся в бегах, именно потому, что решили покончить с подобным прошлым.

Такой поворот слегка удивил. Потом я отметил про себя, как он шаркает и горбится, подражая старику-Капитану, который руководил Отрядом все годы моей службы, пока не пожертвовал собой в Можжевельнике, дав нам фору для отступления.

Значит, наш Лейтенант полностью разделял моральные устои своего предшественника.

Тид этого не знает, потому что не был знаком с Капитаном.

Поэтому Тид слегка прибалдел.

Черт, да все прибалдели!

— Скажи им, что мы все обсудим и вернёмся, — сказал Леденец Тиду.

Мы молча пробирались вдоль берега к достроенному концу моста. Перед глазами вывалили гору искушений — если предположить, что рассказанное Тиду правда.

И у меня было самое нехорошее ощущение, что это правда — в самой уродливой наготе.

Ловцы русалок, убивавшие на протяжении нескольких столетий женщин ради их волшебной плоти, хотели подкупить нас, искушая врождённым страхом перед смертью.

Всю дорогу Душечка яростно подавала знаки на языке глухонемых.

— Не делайте этого! Не соглашайтесь! Не поддавайся злу! — И все такое.

Душечке нет ещё и двадцати. Несмотря на то, в каких передрягах она побывала с тех пор, как Отряд сделал её своим талисманом, у неё напрочь отсутствовало ощущение собственной смертности.

— Похоже, там какая–то суета, — отметил Леденец, указывая на участок пустого берега у достроенной части моста. Затем он выпалил: — Черт побери! Трепач с его псиной нашлись!

Вот уж действительно можно было подумать черт забрал, черт вернул или кто–то ещё.

На песочке, скрестив ноги, сидел наш пропалец — мокрый, грязный и совершенно обессиленный, чтобы делать что–нибудь, кроме как тяжело дышать и обсыхать. Псина была не лучше. Не хватило сил даже, чтобы изобразить попытку встряхнуться

За происходящим с двадцати метров ниже по течению наблюдала потрясающая девушка. Несколько наших парней, болтавшихся без дела, вели себя как обычно, наперебой предлагая красотуле заключить быстрый и временный брак.

Появилась ещё одна речная женщина. Она казалась сильно старше красавицы и не такой красивой, но бог наделил её качествами, способными сыграть главную роль в мечтах любого болвана.

Вновь прибывшей тоже поступили лестные предложения.

За второй одна за другой в ряд начали появляться третья, четвёртая, пятая женщины, лицом к берегу, вооружённые лишь своим природным обаянием.

Мне показалось, что им было очень любопытно, что произойдёт после возвращения Трепача.

«Час истины», — решил я.

Возможно, сейчас именно тот день и час, когда Чёрный Отряд по–настоящему определится для себя. На чьей мы стороне — сил тьмы или тени и лукавства?

Даже совершенно слепому было ясно как божий день, что мы не похожи на слуг света.

И все же, мы можем попытаться изо всех сил.

Толпа, шумно обсуждавшая смачные, скучные и безнадёжно банальные сексуальные предположения, тут же стихла, как все осознали, что на сцену явилось командование и другие официальные лица. Самым важным из которых являлась Душечка, которая в этот момент выступала не в роли талисмана, а скорее тотемного духа–покровителя Отряда, которого нельзя обижать.

Чудила–лекарь, оказавшийся не подготовленным к данному повороту, и не захвативший с собой ни одного инструмента, опустился на колени рядом с Трепачом.

— Как дела, сынок? Есть жалобы на здоровье?

— Буду в полном порядке через несколько минут, сэр. Вы не могли бы проверить, как там Волчок? Он не перестаёт кашлять.