Глен Кук – Байка о рыбалке мечты (страница 3)

— Да здравствует наш летописец! Ничто не ускользает от его орлиного взора.

Взятые продолжали нас сторониться. Инженеры продолжали творить чудеса. Леденец продолжал поиски полиглота, чтобы поговорить с рыбаками.

Насколько смог понять сам Леденец, всё–таки рыбаки сами отказались уйти из–за речных баб. Почему — непонятно.

Наши дела шли настолько хорошо, что я начал ходить, вжав голову в плечи, в абсолютной уверенности, что вот–вот шандарахнет и на наши головы свалится куча дерьма. Все Взятые разом, например, либо шесть полков имперской гвардии, а то и сама Госпожа с ними заодно.

Дерьмо–таки случилось, но хотя бы не апокалипсис.

Мост на дальней стороне острова, с вида казавшийся прочнее, оказался не таким крепким, как при беглом осмотре. Несколько быков прогнили. Придётся их обновлять.

Часть наших перебрались на другой берег. Говорят, дорога уходит дальше насколько они смогли разведать путь. Какое–то время будет легче двигаться, если, конечно мы когда–нибудь стронемся с места.

Замена важнейших быков заняла целую вечность. Мы с Лейтенантом варились в собственном соку целых четыре дня, все больше и больше сходя с ума.

За это время нас навестило с дюжину совершенно разных речных женщин. Бродили разные слухи. Кто же они такие? Что они собой представляют? Чего хотят? Матросы из Можжевельника травили байки о сиренах, но никто не слышал, чтобы те бороздили реки на континенте. Кроме того, наши дамы были не поющими.

Черт, они вообще ничего не делали, только демонстрировали верхнюю часть прелестей.

И несмотря на аппетитный вид, Трепач был последней нашей потерей, пав жертвой огромного искушения.

С момента бегства из Можжевельника мы пережили столько странного дерьма, что знали наверняка, что что–то здесь не чисто. А когда вокруг Отряда затевается какая–то нечестная возня, это грозит смертельной опасностью.

Леденец все ещё был полон решимости найти способ пообщаться с рыбаками. Он был уверен, что они могут сообщить нечто важное, поэтому он обошёл всех, человек за человеком.

Наконец, он нашёл нужного парня. К этому времени мы уже закончили короткий пролёт моста. Большая часть братьев и животных перебрались в лес на острове, и Лейтенант стал рассылать дальние пикеты.

С каждым днём в голосе нашего предводителя усиливались истеричные нотки, настолько он был уверен, что вынужденный простой навлекает на нас ужасную опасность.

Я перенёс лазарет на остров, но большую часть времени проводил за написанием летописи Отряда, потому что пациентов было немного. Внезапно ко мне явился Одноглазый.

— Я тут кое–что нашёл, и, возможно, тебя это заинтересует.

Я вытаращился на него. Вдруг, розыгрыш? Но от него не пахло выпивкой, только воняло резкой формой аллергии на мыло и воду.

— Ладно, веди.

Одноглазый потащил меня через такую густую чащу, что местами человеку моего роста было почти невозможно продраться. Пришлось пожертвовать кусками одежды и собственной плоти.

Целью наших мытарств было озеро, расположенное по центру острова. Внутри озера находился крохотный островок, по большей части песчаный пляж.

Все, что я смог сказать:

— Странно.

Мы выяснили, что озеро соединено с рекой узким каналом искусственного происхождения, как и больший остров.

Со слов Одноглазого остров внутри острова привлёк его внимание волшебной аурой и он является его первооткрывателем. Иными словами, вероятнее всего, клоун наткнулся на него в поисках укромного местечка для самогонного аппарата.

— В этом месте наши водные нимфы выходят понежиться на солнышке, — заявил Одноглазый с самой плотоядной ухмылкой. — На это стоит посмотреть. Только не проболтайся Гоблину! Старый хрыч не выдержит такого потрясения

Одноглазый всегда рад позаботиться о друге.

Несмотря на стеснённость нашего укрытия, мелкий колдунишка сплясал непристойный вариант джиги:

— Эх, Каркун! Там есть одна такая… готовый инфаркт для Гоблина. Даже его клювик решит вспомнить о тех временах, когда мог стоять. Черт! Увидев её, даже ты забил на свою подруженцию.

Ну вот, снова эта чушь о нашей близости с Госпожой.

Хотелось бы, но….

— Не распространяйся про это место, — попросил он меня. — Иначе каждый половой член вместо наряда будет удирать сюда, а не делать то, что нужно, чтобы мы могли свалить по дороге нахрен подальше. Туда, где Взятые нас больше не побеспокоят. Ну, чего ты на меня уставился?

— Ты сам мог бы пореже здесь ошиваться, а, возможно, даже поспособствовать тому, чтобы мы свалили нахрен подальше по этой самой волшебной дороге.

— И как именно, умник? Я специалист. Мой вклад в общее дело мои умения, знания и воображение, а не грубая сила.

— Гораздо чаще — мастер–класс по всякого рода ерунде и высокопробной лени.

— Каждый должен в чем–то преуспеть.

Я устал от фехтования колкостями. Старый хрен может продолжать в том же духе, пока я окончательно не состарюсь. А он уже пережил всех, кроме Гоблина, так что переживёт и меня, даже если мне повезёт протянуть ещё лет тридцать. Что думаю куда менее вероятно, чем шанс переспать с Госпожой, о котором мне намекают каждый чёртов день моей жизни.

Внезапно посерьёзнев, Одноглазый спросил: — Слышал что–нибудь о Трепаче или о Молотке?

— Ничего.

На мой взгляд, этот недоумок Трепач вместе с недоумком псом утонули и уже должны были раздуться и всплыть где–то ниже по реке. Что случилось с Молотком, осталось загадкой, но думаю, то, что от него осталось, можно найти в нескольких милях ниже по течению от Трепача, хорошо обглоданное речными раками.

Если честно, мой моральный компас не всегда работает так хорошо, как мне хотелось бы.

Однажды у меня случился упадок сил, и я не смог удержаться и таки пробрался взглянуть на потайной остров.

На этот раз, а может быть, и впервые в жизни, Одноглазый поскромничал.

В солнечный полдень этот остров превратился в райский.

Когда я впервые пришёл туда, из воды в великолепной наготе вышли четырнадцать русалок. Десять из них были женщинами, ещё двое девушками и двое — подростками. У меня сложилось впечатление, что их специально разводили ради внешности, а также, что они знают, что за ними наблюдают. Они постарались, чтобы любой кто хочет, мог рассмотреть все в подробностях.

Попутно я сделал одно интересное открытие: вероятнее всего они могут быть оборотнями. Каждая из них, выныривая, задерживалась в воде на уровне бёдер, около полуминуты оставалась неподвижной, а затем выходила на берег, демонстрируя чудесные ноги. Вот только…

У одной из девочек, когда она замерла, на мгновение показалось что–то вроде моржовой шкуры, и когда она снова начала двигаться — ноги. Затем самая младшая на мгновение покрылась блестящими зелёными чешуйками.

На обратном пути в лазарет я прошёл с подветренной стороны от самогонного аппарата Одноглазого. Я не стал возмущаться и докладывать начальству. Меня бы самого спросили, что я здесь делал.

Я приходил ещё дважды. Надеюсь, она не следила за мной.

Я уже упомянул, что Леденец наконец–то нашёл парня, который мог пообщаться с рыбаками. Вроде как у него был грозный дедушка, родом из этих мест, который свалил отсюда ещё ребёнком и, в конце концов, забрался на генеалогическое древо этого парня.

Поскольку я летописец Отряда и предполагаемый эксперт по языкам, меня, вместе с Молчуном и Душечкой, пригласили когда Лейтенант с Леденцом отправились расспросить рыбаков, используя таланты чуданца с лицом хорька по кличке Тид. Тидом на жаргоне Чудана сокращённо обзывают кого–то, кто трахнул сестру.

Чудан был скромным городишкой на восточной окраине этого леса, сосредоточенным на торговом обмене товаров из Трубы на дары леса, привозимые лесными аборигенами, одним из которых и был дедулей Тида.

Тид сбежал из Чудана, на три шага опередив грозившего прибить его указанного дедулю и на два шага свою матушку. Он прибился к Отряду уже на выходе из Трубы. Как и многие рекруты он оказался среди нас потому, что Отряд считается отличным местом, чтобы спрятаться от прошлого. И был одним из очень немногого числа наших братьев по оружию, открыто заявивших о грехах, которые привели его в наши ряды.

— Это была её идея! — все время повторял он. — Она первая начала.

Итак, что бы ни случилось, теперь все зависело от Тида.

Моя задача была следить за Тидом и признаками того, не темнит ли он с переводом. Душечка был с нами, потому что Леденец боялся, что может быть вовлечено колдовство. Рядом с ней оно бессильно. Молчун оказался здесь, чтобы обнаружить попытки указанного колдовства. Короче, наше командование постепенно впадало в полную паранойю.

В том смысле, нафига рыбакам такие сложности, если им нужна помощь выбраться с острова?

— К хренам ненужный риск! — объявил Леденец, а Лейтенант только поддакивал.

Большую часть истории Отряда составляют те, кто творит всякую безумную дичь.

Возможно, она безумна при взгляде со стороны. Но только не изнутри. Изнутри мы — основа здравомыслия. Мы — ого–го какие.

Прежде чем мы уселись за воображаемый стол переговоров с рыбаками, Тид заявил:

— Прежде чем мы перейдём к разговору о серьёзных вещах, я начну просто точить с ними лясы. Таков обычай в общении с лесовиками. Вы захватили для них подарки, которые я предложил?

Захватили. Небольшое количество ткани.

После знакомства Тид пояснил, что их диалект трудно разобрать, потому что в нем полно архаичных выражений. Ему удалось познакомить нас с Аделином–Рыбаком, Хонрой–Рыбаком и Эйзеном–Рыбаком. Фамилии использовались по виду деятельности. Личные имена могли быть переведены как «Орёл», о чем Тид не смог догадаться, а также как «Лёд» или «Железный». Затем он представил каждого из нас, объяснив, насколько сумел, кто и что мы такое.