Глеб Максимкин – Не твое дело (страница 5)

– Представьтесь пожалуйста, – обратилась судья к женщине.

– Невзорова Анна Павловна, – удивительно громким голосом отозвалась свидетельница.

– Расскажите пожалуйста, что вы видели.

– Мы видели. Мы с Ричардом (Ричард  это мой пёс) в тот день ходили на занятия к кинологу. Кинолог живёт возле автобусного круга, нужно перейти две дороги, нам это не очень удобно, потому что это в противоположную сторону от парка, где мы с Ричардом обычно гуляем. Но этот кинолог, – она выдержала театральную паузу, – просто гений! За четыре занятия он научил Ричарда командам "сидеть", "лежать", "ползти", "танцуй"!.. Ричард чрезвычайно умный пёс. Ах, как жалко, что Ричи здесь нет! Мы бы все это вам с удовольствием продемонстрировали! Впрочем, если хотите, я могу показать вам на телефоне!..

– Я хочу, чтобы вы начали говорить по существу, – доброжелательно, но с нажимом произнесла судья.

Максим удивился её выдержке. Он мог вспомнить с десяток случаев, когда Назарова делала замечания за много меньшие отступления от сути ответа на вопрос. А вот Вера, будучи более внимательной к мелочам (просто из-за того, что ей довелось родиться женщиной), нисколько не удивилась, потому что знала, что у самой Назаровой два кане-корсо. А отношение к собакам у любящих хозяев, абсолютно одинаковое в любой точке мира – "мой пёс самый красивый, самый умный, и нет никого лучше, чем он".

– Да-да, по существу, – смутилась Анна Павловна, и скромно сложила маленькие ладони перед собой. – Мы с Ричардом уже возвращались домой и остановились на пешеходном переходе, ждали зелёного. Ричард сел (он всегда так делает, когда мы ждём светофор). А потом все произошло очень быстро – к нам со спины подъехал потерпевший мальчик (ну, тогда ещё не потерпевший), Ричи испугался, потому что мальчик появился внезапно. Залаял на него (это совершенно нормальная реакция для собаки – он защищал меня). Ричи дёрнул так, что меня развернуло на 180 градусов! Я попыталась удержать его, потому что он рвался с поводка, и чтобы успокоить его. Мальчик ускорился и поехал дальше, через дорогу. Потом визг тормозов, удар и жуткий, жуткий скрежет! У меня прямо всё сердце оборвалось! Я боялась повернуться, потому что воображение нарисовало мне совершенно жуткую картину!

Всё присутствующие в зале, затаили дыхание. И несмотря на то, что все прекрасно знали развязку истории – мальчик остался жив – вместе с замолчавшей свидетельницей, в зале воцарилась напряженная тишина.

Максим посмотрел на Сивца, тот снисходительно развёл руками и едва улыбнулся, что означало: "дружочек, ну ты знал во что ввязываешься. Исход понятен".

– Что было дальше? – прервала молчание судья.

– Дальше… Мы побежали к мальчику (его отбросило от удара), я увидела, что он жив и шевелится. Девушка, – она повернулась и острым подбородком она указала Фролову, – тоже выбежала из машины, и побежала к мальчику. Потом остановились ещё машины, люди стали звонить в ГАИ и скорую, я убедилась, что жизни мальчика ничего не угрожает, кто-то записал мой телефон и мы с Ричиком пошли домой. Он был очень взволнован! Все время тянул куда-то в сторону! Обычно с ним такого не бывает.

– Понятно, – остановила её Назарова.

– У сторон есть вопросы к свидетелю? Обвинение?

– Нет, ваша честь, – густым баритоном ответил Сивец. – Обвинению картина ясна: гражданка Фролова, двигаясь на своём Кадилак Эскалэйд, отвлеклась на телефон (скорее всего на чей-то завтрак) и на пешеходном переходе на глазах у свидетеля сбила ребёнка. Ну, какие тут ещё могут быть вопросы?

– Сторона защиты желает что-либо уточнить?

– Да, конечно. Благодарю Вас, – Максим встал. – Анна… (он посмотрел в бумаги) Анна Павловна, скажите пожалуйста, улица, на которой произошёл наезд, с интенсивным движением?

– Не понимаю вас…

– Ну, машины едут там непрерывным потоком или есть существенные промежутки.

Женщина все еще не понимала.

– Давайте я перефразирую. Если бы я решил перебежать эту дорогу, смог бы я сделать это без риска для жизни.

– Вы – вполне. Вы молодой. А вот мы с Ричиком не решаемся. Так некоторые гоняют – просто как сумасшедшие! Поэтому мы только по переходу! И даже если светофор не работает, там как-то поспокойнее.

– Ага. И часто бывает, что он не работает?

– Вы знаете, частенько. Мы с Ричардом даже выработали собственный алгоритм! Подходим к переходу, я даю ему команду "машина!", он садится и послушно ждёт. Я убеждаюсь, что никто не едет и мы переходим, – с нотками гордости завершила хозяйка смышленого пса.

– Анна Павловна, пожалуйста вспомните как можно точнее, в день происшествия вы ждали когда зажжется зелёный, или вы переходили дорогу по своему "алгоритму".

Женщина растерялась. Ещё несколько минут назад она была твёрдо уверена в том, что когда они подошли к переходу светофор работал, но от слов адвоката ее уверенность существенно пошатнулась:

– Ой… Светофор работал… Вроде бы… Да! Или… Я не помню…

Максим продолжил наступление. Речь его была уже направлена больше к судье:

– Этот светофор выходит из строя действительно часто. Я отправил запрос в ЦОДД, так вот: только на сайт мэра за второй квартал этого года поступило 14 обращений на тему неисправности данного светофора. В прошлом месяце была заявка датированная 18 сентября – это за два дня до ДТП.

– Какое это имеет отношение к делу? – воскликнул Сивец. Его грозный голос вызывал у Макса желание немедленно оправдаться, но на помощь пришла судья:

– Продолжайте.

– Нет, позвольте! – продолжил возмущаться адвокат потерпевших. Какая разница работал светофор или нет – мальчик был сбит на пешеходном переходе!

– Антон Николаевич! Ещё одна реплика и вы покинете зал! – твёрдо сказала Назарова.

Безусловно Сивец уже понял, к чему клонит его оппонент, и всеми силами пытался оттянуть внимание судьи от линии, которую выстраивает Максим. Безусловная победа утекала из его рук как вода, и Антон чувствовал гремучую смесь из обиды и злобы. К тому же, эта дрянь Назарова, была неглупой. Председательствовал бы какой-нибудь Милекян, Антон в два счета сумел бы увести его в сторону, и нарисовать себе очередную звёздочку в блокноте. Но судья уже зацепилась за нить рассуждений Максима, и ждала куда эти рассуждения приведут.

И только мать потерпевшего по-прежнему ничего не понимала и продолжала надменно смотреть на обвиняемую, все ещё будучи уверенной в быстрой и лёгкой победе, которую ей обещал адвокат.

– Я продолжу, – кивнул Максим. – С высокой долей вероятности светофор в этот день не работал – наш свидетель не может ни подтвердить, ни опровергнуть этот факт. В то же время, нам из показаний потерпевшего и обвиняемой, и свидетеля, доподлинно известно, что мальчик пересекал проезжую часть по пешеходному переходу, не спешившись, что является нарушением правил дорожного движения пункт 24.8. Кроме того, потерпевший, перед тем как выйти на дорогу, не убедился в том, что его жизни ничего не угрожает, что так же является нарушением пункта 17.3. В то же время, утверждать, что  Фролова нарушила какие-то правила мы не можем, так как данному факту нет никаких подтверждений. Единственный свидетель в момент столкновения находился к месту происшествия спиной – Анна Павловна сама нам только что рассказала, что Арчибальд…

– Ричард! – возмутилась женщина

– Простите! Ричард дёрнулся и ей пришлось от дороги отвернуться.

Таким образом, прошу прекратить производство по делу за недоказанностью обстоятельств.

В зале суда воцарилось молчание.

Максим оглядел участников процесса. Судья смотрела куда-то мимо него, было ясно, что она взвешивает услышанные только что аргументы. Сивец терзал в здоровенном кулаке металлический Паркер. Казалось ещё чуть-чуть и ручка стоимостью пятьсот евро, перестанет стоить что-либо вообще. Мать пострадавшего пацана окончательно перестала что-либо понимать и по-рыбьи открывала рот, то ли хватая воздух, то ли пытаясь, что-то сказать. Вера смотрела на Максима с лёгкой улыбкой. Денис был просто в восхищении. Ассистент просочился в зал после начала процесса, и сейчас выглядывал из-за плеча пристава, и радостно улыбаясь, показал оба больших пальца вверх, а по движению губ, Макс прочитал: "Охуенно!"

Суд удалился для принятия решения.

Глава 5

– Максим! Максим Андреевич! Спасибо вам! – лепетала Фролова. – Я и подумать не могла, что меня могут полностью оправдать.

– Алёна Игоревна, это моя работа, – Максим наигранно скромничал, – И… я не люблю слов благодарности. Предпочитаю конкретное денежное вознаграждение, – улыбнулся он.

– Да-да, Максим Андреевич! Безусловно! Ваш гонорар переведут вам сегодня же. Уверенна, муж ещё и добавит! Снятие всех обвинений, никакого удара по его репутации! Просто невероятно!

– Ну, давайте называть вещи своими именами – дело прекращено за недоказанностью обстоятельств. Мальчик достоверно нарушил правила. Но мы не можем утверждать, что вы не виновны. Но можем говорить лишь о том, что вина не доказана.

– Да это неважно! Важно, что мне не придётся сидеть из-за тупого сопляка!

– Ну, по большому счету, да, – поморщился адвокат.

Девушка подумала несколько мгновений.

– Послушайте, Максим Андреич, – задумчиво произнесла она. – То есть сейчас доказано, что в этой ситуации виноват мальчик?

– Ну, да.

– Ага, – Алёна продолжила разворачивать свою мысль. – А что если мы с вами… Подадим встречный иск? Пусть семья оплачивает мне ремонт машины, раз сын виноват!