Глеб Максимкин – Не твое дело (страница 7)
Эта встреча будущего и прошлого была совершенно обычным делом в российских казенных учреждениях. Постоянный конфликт двух установок: «необходимо освоить выделенные деньги» и «ну, хорошее еще! Не выбрасывать же!», то и дело создавали такие вот интерьерные сочетания.
Задержанный сидел, скрестив руки на груди, и демонстративно смотрел в другую сторону. У мужика была расцарапана левая половина лица. Нельзя было стопроцентно сказать, что эти раны были получены в результате борьбы, но и исключать такую возможность тоже было нельзя.
– Рассказывайте, – коротко обратился к нему Максим.
– Не буду я ничего рассказывать, – огрызнулся мужик. – Я тут не при чем.
У Максима было желание встать и уйти, но он переборол себя, с сочувствием посмотрел на задержанного.
Олег… , – адвокат отлистнул обратно страницу протокола, чтобы найти отчество собеседника, – Борисович. Вы, вероятно, не до конца понимаете. Я нахожусь здесь, только потому, что меня об этом попросил друг вашей семьи.
– Что за друг?, – нахмурился Олег.
– Денис Садовников.
– Не знаю таких.
– Ну, вероятно, это друг вашей жены.
Лицо Олега изменилось – он сжал зубы, глаза и ноздри расширились.
«Ого, – подумал Максим, – от одного только упоминания гипотетического друга жены и такая реакция. Ревнивец. И гневом не особенно управляет».
– Так вот, Олег Борисович. Я ознакомился с материалами, и, в случае, если я не вмешаюсь, у вас есть все перспективы отправиться отсюда прямо в СИЗО. Потому что на данный момент все выглядит так, как будто девочка пропала именно после вашей с ней ссоры. У вас на лице следы борьбы, которые вы никак не можете объяснить. В ночь исчезновения вы были неизвестно где. Если не вникать глубоко, то сомнений в вашей вине нет никаких. А для того чтобы обвинить вас в убийстве, оперативникам и тело жертвы без особой надобности. Господа полицейские в поиск неопровержимых доказательств играть не станут. А поступят намного проще – применят к вам меры воздействия, после которых вы признаетесь, что падчерицу свою и убили, и, если нужно будет, и изнасиловали, и что вы экстремист, террорист, сатанист и половину своей зарплаты жертвуете в пользу трансгендеров.
Во время этого монолога, Олег очень сильно поник. И следа не осталось от того вызова, с которым он встретил адвоката.
– Я, Олег Борисович, ваш единственный, вот такой вот, шансик на спасение. Веточка, по имени Максим Андреевич, за которую вы можете уцепиться, чтобы вас не унес беспощадный бурливый поток отечественного правосудия. Поэтому если не хотите уйти в «плавание» лет на десять… Рассказывайте всё. Всё, что знаете. Все мелочи, которые сможете припомнить.
– Да я не помню ничего!, – отчаянно крикнул Олег.
На шум тут же вошел сержант, но Максим жестом показал ему, что все в порядке.
– А вы вспоминайте.
Олег понял, что темнить с адвокатом не имеет смысла, и рассказал ему все, что было в тот злополучный день.
Как начал пить еще днем, как дома Ирка закатила ему истерику за то, что он попросил ее посидеть с младшим братом, потому что в своем состоянии опасался брать на себя ответственность за ребенка. Как выбежал за ней на улицу. Как искал ее в соседних дворах. Чтобы объяснить, что нельзя с отцом себя так. Ведь он ее растил, кормил и одевал. Ну, и что, что не родной! Обидно! Несправедливо. Искал долго, что даже начал трезветь. Но встретил мужиков возле «Пятерочки», и с ними во дворах раздавили две. Потом за третьей пошли. Но Пшеничная закончилась, а на «Легион» не хватало. Парень там с панельных домов, добавил им. И с ними потом пошел. На столике потом стояли. Поздно уж было. Часов одиннадцать… Может больше… Потом… Потом не помню ничего… Проснулся от холода, зубы стучат, самого трусит. Светло уж было. До дома чуть дошел. Дошел, и дальше спать лег. Проснулся ближе к вечеру уже. Без похмела по хате промаялся. А там уже и менты заявились. Загребли без объяснений, и сюда. Ремень, шнурки отобрали. Хорошо сигареты оставили.
– Это точно всё, что вы помните про эту ночь?
– Да точно. Точно.
– А царапины на лице откуда?
– Да хер его знает, – Олег потрогал раны и поморщился,– Может с Валиком сцепился, может упал… Не помню. Вообще ничего после бутылки последней не помню. Белый лист. Вон даже когда шмонали, нашли в куртке бумажку какую-то, а я, ну вообще без идей откуда она… Что за адрес…
– Записка? Своей рукой писали, или кто-то вам ее дал?
– Ой, да не знаю я, командир… Я тебе все, что знал рассказал… Можешь помочь – помоги. Нет, так давай я обратно в камеру пойду, полежу хоть. Тяжко что-то мне.
Максим вздохнул. После разговора с Олегом ясности не прибавилось.
Адвокат позвал сержанта, сказал, что задержанного можно забирать. Подошел к окошку дежурного.
– Слушайте, тут такое дело. Мне бы осмотреть вещи, которые были при Звягинцеве в момент задержания.
Дежурный издал звук, который означал недовольство тем, что его все время отвлекают звонками и просьбами своими сраными от спокойного несения службы. Но все же встал и пошел к шкафу с изъятыми вещами. Вынул оттуда черный мешок, на бирке которого была фамилия «Звягинцев», и не задавая лишних вопросов отдал его Максиму.
– Я могу разложить на этом столе?
– Да, только быстро давайте.
Куртка, ремень и шнурки, потрепанные наручные часы китайского бренда «Shsby», кошелек. В кошельке права и медицинский полис. Денег нет. В кошелек вложена бумажка, явно чтобы просто не потерялась и не помялась еще сильнее. Небольшой листок, вырванный из записной книжки. Да не просто из записной книжки, а из телефонной. Удивительно. В третьем десятилетии двадцать первого века, кто-то сохранил, и пользуется такими артефактами. Если не сказать атавизмами. Вероятно, хозяин этой книжки, человек в возрасте.
Максим развернул листок. «Проектируемый проезд 3245, дом 4, комната 10».
Он обратился к дежурному:
– Простите, а Проектируемый проезд 3245, это далеко?
– Да рядом тут, – буркнул хмурый старшина, – минут 5 на машине.
– А что происходит здесь? – раздался громкий грозный голос. – Почему в вещдоках посторонние тут роются?
По лестнице спускался огромных размеров, коротко стриженный, накаченный человек, в футболке и с наплечной кобурой.
Дежурный вскочил и стал оправдываться:
– Дмитрий Сергеевич! Я думал, что с вами согласовано!..
– Думал он.
Максим повернулся к полицейским спиной, и незаметно сунул бумажку с адресом себе в карман.
– Вы почему тут хозяйничаете, а? – обратился опер к Максиму.
Максим обернулся, и примирительно поднял руки.
– Не подумайте ничего плохого, – с улыбкой сказал он. – Просто хотел убедиться, что мой клиент не упустил никаких важных деталей.
Они смотрели друг другу в глаза, соревнуясь в твердости взгляда. Максим понял, что строгость опера больше напускная. Во взгляде читался огонек озорства.
– Ваш клиент, это Звягинцев?
– Точно так, – кивнул Максим.
– Ох-ох, трудненько вам придется. У нас же против него все доказательства. Осталось только тело девочки найти.
– А вы вот прям уверены, что Звягинцев виновен, а девочка мертва?
– Я в нашем шоу-бизнесе, без малого 20 лет. И опыт подсказывает, что все именно так, – улыбнулся и кивнул опер.
– А если допустить, что и Звягинцев не виноват, и девочка жива? – продолжил закидывать Максим
– С такой же вероятностью можно предположить, что убийца вы или я, – засмеялся опер
– Что ж… А я вот, напротив, считаю, что отчим не виноват. Более того, я очень скоро вам это докажу.
Опер вдруг посерьезнел.
– Здорово. Я буду ждать. Захаров! Проводи товарища адвоката. И вещдоки убери!
Максим вышел из ОВД, достал бумажку с адресом и вбил его в навигатор. Ехать действительно было 6 минут.
Глава 7
К семи часам Максим приехал по указанному адресу. Это был старенький двух этажный дом на окраине города. Фасад был выкрашен в "неказенные" цвета – зелёный и светло-голубой, что говорило о том, что за состоянием дома кто-то следит. Домик был жилой, на два подъезда, в каждом из которых помещалось по двенадцать комнат. В некоторых окнах горел свет.
Метрах в двадцати за постройкой находилась железная дорога. Не совсем понятно было Максиму, как этот дом был построен в зоне отчуждения – 100 метров с обеих сторон от ж/д полотна. Вероятно незаконно. Но тогда ещё больше удивлял вопрос, как он пережил все набеги городских властей, во время их приступов борьбы с самостроем в середине двухтысячных.
Местные жители без труда ответили бы Максиму на все вопросы.
Эту постройку знал каждый. Она была настоящей раковой опухолью района.
Появилась она в 60е и использовалась как здание администрации Управления по ремонту и обслуживанию ж/д путей. В более чем двадцати кабинетах на двух этажах, трудились почти 60 человек.
Затем в 90е, вместе со всеобщим упадком, управление было реорганизованно, а позже и вовсе упразднено, а здание выкупил один предприниматель. Выкуп городской недвижимости в то время был одним из самых популярных вариантов капиталовложения. Планировалось разместить в этом здании офис, а часть помещений отдать под производственные нужды.