Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 3)

— Да! — послышалось за дверью.

Слава надавил на ручку и заглянул внутрь.

— Разрешите, товарищ полковник?

— Да, Слав, заходи. Присаживайся, есть разговор.

Слава вошёл. Обычно он не любил беседы с начальством. Раньше занимался оперативной работой и работой следователя. Расследования интересных дел и прочие аспекты профессиональной деятельности ему нравились. Однако в последнее время он корпел над бесконечным потоком бесполезных бумаг, поэтому разговор казался хоть каким-то, но всё же разнообразием в ежедневной рутинной работе.

Слава присел на стул по правую руку от начальника и облокотился на крупный Т-образный деревянный стол для совещаний. Напротив него, из слегка приоткрытого окна, теребя жалюзи, струился свежий зимний воздух. Системный блок рабочего компьютера начальника томно гудел, дополняя звуки города, доносившиеся с улицы. Свет в кабинете был настолько ярким, что лампы с потолка отражались на лакированной поверхности стола.

Начальник встал с кресла, прошёл к кулеру, налил себе холодной воды в одноразовый стакан и выпил. Его действия выглядели прелюдией к неприятной теме. Слава насторожился.

Начальник смял стакан, выкинул в мусорное ведро, потянулся, развёл руки в стороны, отчего его плотно сидящая рубаха опасно растянулась, оголяя между пуговицами внушительных размеров волосатый живот. Он мельком глянул на портрет президента, висящий на стене, и, словно получив безмолвную команду, заговорил:

— Итак, — начал полковник, садясь в массивное кожаное кресло и уставившись Славе прямо в глаза. — Как дела у тебя?

Слава многое мог бы рассказать о своих делах, но на самом деле никому это неинтересно. В особенности начальнику такого уровня.

— Всё нормально, Константин Михайлович.

Полковник взял со стола шариковую ручку и, зажав между указательным и средним пальцем, принялся шустро раскачивать, как маятник. Лысина на его большой голове, подобно столу, отражала свет ламп с потолка, а его широкое, с пухлыми и обвисшими щеками лицо было задумчивым, будто он не знал, как продолжить беседу. Именно за эти щёки при первой их встрече Слава тут же прозвал начальника Бульдогом. Сначала хотел Мопсом, но слишком быстро понял, что этот лысый мужик чересчур боевой.

— Как твоя работа продвигается? Есть успехи?

— Есть. Завтра будет отчёт.

— Понятно, понятно. — Полковник откинулся на спинку кресла о чём-то размышляя, продолжив издеваться над несчастной ручкой. В этот момент он был похож на человека, испытывающего выдержку подчинённого.

— Ладно! — он подался вперёд, засунул ручку в органайзер и сложил две огромные ладони в замок, закинув руки на стол. — Давай ближе к делу. Есть у меня для тебя работёнка, но если не готов или боишься облажаться, то сразу так и скажи. Дело серьёзное, и твои былые навыки придутся как нельзя кстати. Что скажешь?

Слава не знал.

— Зависит от работы. Разрешите уточнить, о чём речь? А то пока непонятно.

— Хочешь вернуться в следователи или так и будешь с бумажками возиться?

Хотел ли Слава вернуться к подобной работе?

Да он об этом мечтал! Может, чуть больше мечтал об оперативной работе, но и следователем с радостью потрудился бы, как в старые добрые времена.

Вот только бумажек там ничуть не меньше, а даже больше, и начальник об этом знает. Посыл в другом.

Весь смысл его жизни заключался именно в расследованиях, и лишь по злой иронии судьбы, поддавшись эмоциональному порыву, Слава был брошен сюда, в жопу мира, возиться с документами вместо того, что умел по-настоящему хорошо.

— Конечно хочу, но в чём подвох? — он старался не выдать волнения.

Полковник ухмыльнулся, сощурив и без того маленькие поросячьи глазки. И всё же вид его был серьёзным.

— Подвох, Вячеслав Сергеевич, в том: если провалишь дело, карьера твоя окончательно пойдёт под откос. Точнее, оборвётся, так толком и не начавшись. Кроме того, заданию присвоен гриф «Особой важности»2. Понимаешь, о чём это говорит?

— Что на Бали я поеду не в этой жизни.

Полковник немного выждал, дав подчинённому обдумать информацию, затем продолжил:

— Докладывать о ходе расследования будешь лично мне, я — передавать в Москву.

— Дело на контроле у Москвы?

— А то.

— Почему они своего человека не пришлют? Было бы логичнее.

— Логичнее, — согласился полковник. — Но по неизвестной мне причине они даже куратора не направляют. Возможно, хотят сократить количество людей, привлекаемых к делу, но всё равно... Как ты понимаешь, вопросов лишних я не задавал.

Конечно, не задавал, ведь кто вопросы задаёт, тот по службе не растёт. А Бульдог рос как на дрожжах или как бойцовый пёс на стероидах.

Слава с тревогой обдумывал услышанное. При таких вводных его дальнейшая работа в Федеральной службе безопасности была под большим вопросом. Если он оплошает, не видать ему ни подполковничьих звёзд на погонах, ни повышения в должности, да и вообще поди пинка под зад дадут. А если при таком грифе секретности информация о ходе расследования куда-нибудь утечёт… Лучше и вовсе об этом не думать. Слава был чрезвычайно заинтригован.

— Так что за дело, товарищ полковник? — от волнения он погладил поверхность стола вспотевшей ладонью.

Не помогло.

Полковник взглянул исподлобья.

— Так ты согласен?

— Как будто у меня есть выбор.

— Как ни странно, есть. Но я хочу привлечь именно тебя, потому что с одного из предыдущих мест службы о тебе очень лестно отзывались, до того, как произошли известные нам двоим события. И не только оттуда, сам понимаешь. Ты у нас нюхач со стажем, чуйка у тебя особенная. Но с тех пор многое поменялось. В тебе поменялось. Уверен, что в этот раз не наворотишь дело́в?

— Уверен, — без запинки ответил Слава.

Для него это был последний шанс вернуть своё доброе имя.

— Я расскажу, в чём суть, но только если ты согласен.

— Согласен.

Начальник снова встал с кресла, подошёл к приоткрытому окну и, засунув руки в карманы широких чёрных брюк, взглянул на улицу. Всматриваясь через щели между жалюзи, он словно пытался что-то выискать за холодным стеклом. Затем отошёл от окна и продолжил разговор, неспешно расхаживая по кабинету, убрав руки за спину.

— В районе Винзелей — это ПГТ в тридцати километрах от города. Слышал?

— Ага. Зоопарк там вроде неподалёку и психушка. — Славе приходилось то и дело вертеть головой, провожая взглядом блуждающего начальника.

— Точно, психушка. Но не та, о которой всем известно. Я сам не знал, но оказывается, неподалёку, в лесу, имеется ещё одна, неприметная. О её существовании знает ограниченный круг людей, а сотрудники имеют форму допуска не ниже второй. Москва выпишет тебе пропуск, по которому ты сможешь попасть в клинику. Внешне больница выглядит как санаторий. На самом деле — является закрытым, секретным, чуть ли не стратегическом объектом. Не вздумай о нём с кем-то говорить, кроме меня: ни из Управления, ни с женой, ни с кем! За разглашение информации попадёшь под статью о госизмене. Все необходимые бумаги подпишешь.

Полковник сделал паузу, остановился и посмотрел на Славу, который не смог скрыть удивления. Предстоящее задание походило больше на сценарий к зарубежному фильму, нежели на обычную работу офицера ФСБ.

Поняв, что пришло время вопросов, Слава поелозил задним местом на стуле, снова провёл вспотевшими ладонями по лакированной глади стола, собрался с мыслями и, наконец, выдавил из себя:

— Очень мило. Пусть так, но что такого случилось в этой клинике, раз она секретная и охраняемая? Где их собственная служба безопасности, они ведь должны быть крутые?

Полковник продолжал бродить по кабинету. Его руки опять скрылись в карманах брюк.

— А вот тут мы переходим к главному. Есть подозрение, что преступление совершил кто-то из сотрудников. Либо — каким-то немыслимым образом — один из пациентов, но лично я в этом сомневаюсь. Как я понял, там тяжёлые больные находятся, вряд ли у них хватило бы ума на подобное.

— Конечно, из сотрудников, раз объект режимный. Так что случилось? — повторил Слава, воспользовавшись паузой.

— В общем, украли экспериментальное лекарство, которое ни при каких обстоятельствах не должно попасть в чужие руки. Насколько оно эффективно и в чём заключаются его свойства, не знаю, но как известно, даже в обычных клиниках имеются препараты, находящиеся на строгом учёте. Чему тут удивляться?

В этой истории было чему удивляться, но Слава промолчал.

— Поэтому, — полковник продолжил, опустив голову и с интересом разглядывая свой ботинок, — твоей первостепенной задачей и будет выяснить: что за препарат, где хранился, кто имел доступ. В общем, не мне тебя учить, разберёшься.

Начальник, похоже, сказал всё, что хотел, а потому погрузился в кресло, спинка которого от его туши чуть не выгнулась в обратную сторону. Взяв ручку, вновь принялся вертеть её пальцами.

Слава спорить не стал, но решил уточнить ещё пару моментов.

— А как мне быть с теми делами, что веду сейчас? И как доклад осуществлять?

— Кстати, да. Минуту, — Начальник схватил трубку стационарного телефона внутренней связи и набрал номер. — Логачёв, зайди, — сказал он и тут же вернул трубку на исходную. — Сегодня же передашь все дела Логачёву. Чуть позже мне пришлют необходимые бумаги и более подробную информацию о деле. Как прочитаю, отдам тебе. Ты должен будешь ознакомиться и вернуть. Доклад о результатах работы — мне на стол каждое утро. Всё делать только на компьютере в «тёмной»3. Усёк?