Глеб Лютаев – Параллельный фарватер. Присный курс. Том 1 (страница 13)

Данила остался на месте. Сон как рукой сняло, и теперь он смотрел на жуткое Существо, одновременно находящееся сразу в двух реальностях. Там, где должно быть лицо, как и прежде, зияла чернота, прикрытая капюшоном широкого балахона. Убедившись, что Данила остаётся на месте, Судьба погрузил руку обратно во второе измерение бетонной стены и снова стал абсолютно плоской Тенью.

Какое-то время они смотрели друг на друга, и Данила поймал себя на мысли, что больше не боится своего противника. Смотрели — не совсем точный термин. Сложно говорить о противостоянии взглядов, когда у твоего оппонента отсутствуют не только глаза, но и лицо.

— А ты изменился, парень, — проскрежетал мерзкий голос. Раньше он был несколько другим, стариковским. — Ты успел осознать это в полной мере?

Тень замолчала, а Данила не нашёл что ответить. Ему казалось, с момента, как покинул корабль, с этой жуткой тварью покончено навсегда. Но ещё большей неожиданностью стал разговор, который завела Тень.

Медленно, стараясь не провоцировать врага на атаку, Данила сел, опершись спиной о стену и согнув ноги в коленях. Отчего-то он опасался свесить их с лавки и поставить на пол, так и замер, как в те времена, когда в детстве играл в «выше ножки».

— Чего ты хочешь? — спросил Данила, когда принял, как ему показалось, наименее уязвимое положение тела. — Я думал, мы с тобой распрощались.

Тень выдавила из себя улыбку. Чёрт его знает как, но Данила ощущал её, хотя не видел.

— Дружок, — вновь заговорил Судьба противным голосом. — Мы распрощаемся с тобой, лишь когда я так решу и когда ты сыграешь отведённую роль. Тебе пора выбираться из этого гадюшника и следовать пути, что тебе предназначен.

Мысли путались. Состояние Данилы после сна улучшилось, но не настолько, чтобы понять значение пространной чуши, которую услышал.

— Какая на хрен говнороль, ты, ублюдок! — Данила повысил голос. — В прошлый раз ты меня чуть на тот свет не отправил, а теперь мозги ебёшь каким-то предназначением? Иди в жопу со своим сраным путём. Моя дорога та, что сам выберу. И с тобой нам точно не по пути.

Тень стремительно скользнула по двери камеры, стекло почернело, местами на нём появились трещины. Затем пронеслась по бетонной стене и чёрным муралом замерла рядом с Данилой. Рука покинула пределы бетона и, материализовавшись в воздухе, сжала длинными костлявыми пальцами горло Данилы. Он попытался вырваться, схватился обеими руками за костяное предплечье противника, но тот лишь усилил хватку. Дыхание сковало.

— Ты, щенок! Ты лишь пешка в игре Сил, о которых тебе, ничтожеству, даже знать не положено. Ты пыль под моими ногами, жалкая букашка, которую я могу раздавить в любой момент. Ещё раз услышу из твоей пасти подобное, сотру тебя в бесконечное ничто, а твои останки смою в вонючем сортире этого гадюшника, где ты оказался лишь потому, что так было уготовано.

Данила не мог вздохнуть, не мог выдавить из себя ни слова, пока Судьба не ослабил хватку. Высвободившись, прокашлялся и хриплым сбивающимся голосом просипел:

— Попробуй…

Тень разжала ладонь и не торопясь поплыла по стене к исходному месту, причудливо меняясь в размерах: то увеличиваясь, то уменьшаясь, то волнами перекатываясь по углам камеры. Добравшись до двери, дьявольское отродье замерло.

— Ещё раз спрашиваю, ты ощутил в себе изменения?

Данила потирал шею. Из глаз непроизвольно текли слёзы, он едва сумел восстановить дыхание. Ещё бы чуть-чуть, и задохнулся.

— Нет. Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Значит, время ещё не пришло. Слушай сюда внимательно. Ты выйдешь отсюда и будешь следовать зову сердца. Этот путь приведёт туда, куда нужно. Не сомневайся. Если в конце выполнишь то, зачем нужен, сможешь прожить счастливую и спокойную жизнь. Если не справишься… Лучше тебе не знать, что тогда будет.

Данила недоумевал. Услышанное казалось бредом сумасшедшего. Вначале он подумал, что спит, но, когда Тень сжала горло, понял, что происходящее — самая фантастичная, бредовая, но всё же реальность. Обдумав слова, спросил:

— Так почему ты меня не убил в прошлый раз? Я думал, за тем ты и был на корабле.

Тень смотрела невидимым взглядом. Тьма под капюшоном стала ещё чернее, даже, пожалуй, гуще обычного.

— Это было испытание. Если хочешь — проверка.

— В чём?

— Ты сам поймёшь. Не всё же мне тебе разжёвывать.

Данила услышал звуки шагов, доносящихся из-за двери. Отчётливо увидел силуэты двух полицейских, шагающих по коридору. Мысленно представил начальника полицейского отделения, который ожидает его, Данилу, у себя в кабинете. Стало любопытно, что будет, когда менты увидят демона, с которым он ведёт непринуждённую беседу. И всё же, не находя объяснения своему поступку, сказал Тени:

— Уходи. За мной идут. Скоро отведут к старшему.

Тень вознесла руки кверху:

— Ну наконец-то, — громогласно произнесла она, и по телу Данилы пронеслась вибрация, как от слабого разряда тока. — Вот и ответ на мой вопрос. Мы ещё встретимся, морпех. А ты не оплошай, будь умнее и осторожнее. Ставка сделана на тебя.

Тень вынырнула из двумерного пространства стены, превратившись в расплывчатое облако, парящее над полом. Затем оно полетело в сторону Данилы и, достигнув его, проникло сквозь телесную оболочку внутрь. У Данилы перехватило дыхание.

Послышался лязг металлических засов снаружи, и спустя пару мгновений дверь открылась. На пороге стоял полицейский с наручниками в руках. Его лицо выражало скуку. Позади мялся ещё один.

— Задержанный, встать. Лицом к стене, руки за спину.

Данила открыл глаза и обнаружил себя лежащим в тесной бетонной конуре на тонком матрасе с грязным постельным бельём. Воняло бомжами, кислятиной и мочой.

7

На этот раз глаза открыть смог, но лучше бы не открывал. Мир вокруг оказался ещё хуже, чем он себе представлял.

До самого горизонта тянулась рыжая пустыня. Её выжженная глинистая почва — местами потрескавшаяся, местами присыпанная песком — напоминала тусклую постапокалиптическую картинку. По холмистой поверхности, подгоняемые горячим ветром, скитались шарики перекати-поля, походящие на странников в поисках приюта. Чёткость и без того унылого пейзажа искажали волны раскалённого воздуха, торопливо плывущие от земли ввысь. Перистые облака, похожие на корявые мазки неумелого художника, двигались с такой скоростью, что и не понять: они ли плывут по небу, либо небо вопреки здравому смыслу вертится над ними.

Он пару раз моргнул. Обстановка не поменялась. Значит, увиденное вполне реально.

Полежав некоторое время, решил: пора что-то предпринять. Сил немного прибавилось, и тогда он рискнул пошевелить руками.

С трудом, но получилось.

Кое-как сумел приподнять голову и огляделся. Со всех сторон картина была одна и та же — мрачная серо-охряная пустыня, нещадно мучимая солнцем.

Он снова уткнулся лицом в песок и поразмыслил. Понимание кто он и где до сих пор отсутствовало. Память не вернулась, однако способность шевелить конечностями, внушала надежду: он не безнадёжен.

Лёжа на животе, поочерёдно поработал пальцами рук и ног. Было неприятно, даже больно, но не безрезультатно. Разобравшись с пальцами, согнул руки в локтях. Суставы ломило так, будто их зажали в тисках. От боли стиснул зубы, почувствовал на языке крупинки песка, чуть не заорал в голос.

Не выдержав, оставил попытки встать в упор лёжа и снова распластался в ожидании, когда боль стихнет.

Проклиная всё на свете, и в первую очередь свою амнезию (надо же, ничего не помнит, зато какое слово знает), он снова упёрся ладонями о землю, согнул руки в локтях и выпрямил.

Есть!

Корячась на четвереньках, подобно издыхающему от болезни псу, удерживался в таком положении, несмотря на дикое желание плюхнуться наземь. Тело сводило судорогой, руки тряслись от сильного напряжения, а в голове ходило ходуном.

Вырвало. Желчью.

Желудок был пуст, ничего другого из него извергнуться не могло. Да и желчи как кот наплакал. Он сдвинул правую руку в сторону, затем повторил то же движение левой и сместился, помогая себе ногами. Удалось избежать созерцания собственной блевотины.

Попытался встать.

Оттолкнулся руками от горячей поверхности и кое-как закрепился в вертикальном положении. Стоя на коленях, раскачивался из стороны в сторону словно тонкое дерево, угнетаемое разбушевавшейся стихией. От непрекращающегося головокружения приходилось то и дело махать вытянутыми в стороны руками, чтобы поймать равновесие и не упасть. Наконец, выровнялся и застыл. Колени нещадно ломило.

Он напоминал себе верующего, просящего у бога спасения.

Пока лежал, в нём жила крохотная надежда, что мир вокруг не так безнадёжен, что нужно лишь встать и взглянуть на него под другим углом, чтобы обнаружить вдали признаки жизни.

Ничего.

Никакой жизни здесь не было и быть не могло.

Лишь пустыня.

Лишь зной.

Лишь пустота и смерть, что поджидает его в ближайшем будущем.

И всё же, несмотря на жажду, голод, адскую жару и полнейшую апатию, он выпрямил сначала одну ногу, затем вторую и встал в полный рост. Секунду-другую выравнивался, установил равновесие и сделал первый шаг в направлении неизвестности.

Глава 3

Выписка из судового журнала «МБ-205»

День 13

3 мая, пятница

Ночь не принесла облегчения. Духота и влажность сгущались. Примерно с 00:00 до 01:00 в эфир вышел русский моряк. В течение часа на 16 канале слушали завывания и всякий бред на русском языке.