Глеб Ковзик – Родная партия. Том 2 (страница 2)

Центр я знал неплохо. Когда автобус подъехал к знакомому проспекту, я выскочил наружу и побрел к Славии. В центре круга бил фонтан, автобусы и трамваи гудели, машины пытались пронырнуть через возникшую пробку.

Я присел на скамейку, прямо напротив Мака, жевал кусок пиццы и размышлял, что мне делать дальше.

Сестра просит слишком многого. Ты и поступи в универ, и самостоятельным будь, и взрослее стань, и чтобы всё сразу. Я в Белграде один и вся моя компания осталась в Москве, а она уже третий год живет и работает.

Нужно было не соглашаться с предложением мамы… Остался бы в Москве, отдохнул после ЕГЭ да поступил бы в местный вуз. То, что у сестры перманентная тревожность по каждому вопросу, лишь подливает масла в огонь. Тут буквально не с кем поделиться переживаниями. А теперь она ещё хочет от меня избавиться.

Над ухом просвистели. Я резко обернулся.

– Пумпай! – прокричал серб, и тут же хор голосов из разных сторон ответил ему тем же.

Из ниоткуда вдруг возник митинг – дорогу молниеносно парализовало. Автобусы резко сворачивали и возвращались обратно, люди «склеивались» в единую группу, разворачивали транспаранты и скандировали.

«О нет, опять я не смогу вернуться домой» – всхлипнул я.

Стараясь уйти подальше от толпы, я пересек линию, удерживаемую полицией, и двинулся обратно – к храму Святого Саввы. Когда до церкви оставалось всего сто шагов, меня окликнул знакомый девичий голос:

– Андрей? Андрей!

– Привет! – обнял Нику. – Ты что здесь делаешь?

– В Белграде живу уже месяц, – сказала она. – Пойдем, посидим где-нибудь, поболтаем?

У меня моментально поднялось настроение. Наконец-то я не один! Долгие дни одиночества подошли к концу.

– А что ты не запостила про Белград в своём канале? – мы присели, спрятавшись в тени необычного длинного здания с металлической зеленоватой крышей. Храм Святого Саввы, белый и отдаленно напоминавший Айя-Софию из Стамбула, где я часто раньше бывал, закрывал собой небо.

– Ой, да не хотела… В последние дни я совсем не в ресурсе. Ещё такая жара и бастующие. Мне срочно нужны патчи под глаза и тишина. Ты же знаешь, обществознание завалила, нарыдалась вперед на несколько лет.

– А сколько?

– Этот вопрос вообще-то триггерит…

– Мы вместе на подготовительные курсы ходили, алё. Не надо стесняться.

– Восемьдесят два, – неловко ответила Ника.

В последний раз мы виделись с ней ещё в Москве. Оба выпускались в этом году, оба сдавали одни и те же предметы по ЕГЭ, оба планировали поступать в универ. Нике, правда, родители предложили отправиться в gap-year: отец всё-таки дипломат, мать тоже не бедствует, возможности пропасть из страны и путешествовать более чем имелись.

Ника же смотрела на сверстниц. В России принято бежать – даже мы, зумеры, куда-то спешим, а не то опоздаем на поезд счастливой жизни. Только в Белграде я понял, как отличается моя жизнь от жизни сербского подростка.

– Ничего себе, восемьдесят два… У меня самого всего семьдесят шесть.

– О как.

Неловкая тишина. По спине пробежали мурашки.

– Но ты всё равно проходишь на платку, – вставила обнадеживающее слово Ника.

– Ну да. Честно, и не претендовал на бюджет, – соврал я. – А что ты делаешь здесь?

– Встречалась с профессором Марковичем, знакомым моего отца. Представляешь, идем, разговариваем на разные темы – в основном политические, – и внезапно люди вокруг взрываются! Начинают кричать. Я спрашиваю его, неужели опять пумпай? Он такой: «Ага! Протестами весь центр накрыло» И нацепил себе на пиджак значок, быстро попрощался и ушел. Вот тебе и довидження. Потом пошла наверх, вижу – ты идешь. Вот и повстречались.

– Я так рад, что ты здесь. Надоело это одиночество.

– Совсем никого нет?

– Кроме сестры – никого. Но она всегда на своей волне. Ей в напряг возиться со мной. Словно отдали кота на передержку.

Ника громко засмеялась – кудри зазвенели золотом. После ЕГЭ она заметно прибавила в весе, но внешний вид всё равно привела в порядок. Как минимум, сбросила с себя всё тёмное.

– Значит, ты у нас московский кот на передержке.

– Что-то типа того. А ты здесь поступать планируешь?

– Не-а.

Настроение снова полетело в пропасть.

– И как скоро ты уедешь?

– Да последнюю неделю доживаю.

Настроение пробило дно и понеслось ещё ниже. Я снова один. Люди шли мимо нас – все в сторону площади Славия, и только мы сидели, добавляя экзотику в антураж.

– Эх. Жаль, конечно. Думал, будем вместе поступать в Белградский.

– Ой, не-не, ты что? – Ника снова засмеялась. – Отец одобрит, наверное, но мне самой хочется остаться в Москве.

– Ты странная.

– Да в смысле?

– У нас пол-класса пыталось придумать рабочую схему с поступлением в сербский вуз, из всех моих знакомых только ты рвешься поступить в академию.

– Ой, это ты у нас всегда форсил идею с поступлением в иностранный вуз, а я настоящая девочка-патриотка, – и вновь заразительный смех. – Вот так хочется. Ну а если честно, то в Белграде ловить особо нечего. Все подруги решили учиться дома. Они у меня какие-то инфантилки.

– Зачем держаться за таких друзей? Мы можем здесь обосноваться.

– А ты правда этого хочешь?

– Поступить в белградский вуз?

– Ахах, нет, – Ника опустила взгляд. – Ну, чтобы мы обосновались в Белграде.

Я задумался. Не эксплуатирую ли её желания? Уже не скрывается её интерес ко мне, но в личных планах пока остаться на дружбе с бенефитами. Я ответил уклончиво:

– Это было бы неплохо.

– Ясно-понятно. Короче, тебя знатно шатает.

– Ну как сказать, сейчас в мире так нестабильно, мой горизонт планирования сильно сузился. Ты помогла бы его расширить. Кроме тебя пока никого в Белграде нет.

– Не надо гнать историю про одиночество, пожалуйста. Гилт-триппинг – это плохо, так и знай. У меня своя цель, у тебя – своя.

-– Я не пытаюсь навязать тебе вину, Ника.

Мы помолчали, а потом Ника попросила купить воды. Все магазинчики в округе закрылись из-за протестов, поэтому взял в киоске втридорога. Вернувшись, я молчал, ожидая её дальнейших действий. В конце концов, встреча без плана, без цели, а раскаленный город парализовало не только жарой, но и протестующими сербами, значит и не посидеть особо.

Вдруг она заговорила странным голосом, похожим на исповедь:

– Знаешь, я всегда мечтала уехать из России. Каждый день подготовка к ЕГЭ, ни на минуту не могла отдохнуть. Я агрилась на родню, на любые просьбы, поссорилась с бестис, когда готовилась к экзаменам. А теперь, когда всё позади, оказавшись в Белграде, получилось словить интересную мысль.

– Какую?

– Что мне и там хорошо. Со всеми минусами, конечно, но кажется, что я не готова к взрослой жизни за границей. Побыть рядом с бестис, гулять по Арбату, ловить компании на гринвошинге…

– О, ты знаешь про гринвошинг? – удивился я.

– Вот только не надо считать меня дурой, ладно? – Ника явно обиделась. – Я с экологией дружу.

– Извини.

– Заметано. В общем, ботать ещё раз только ради поступления в заграничку, не хочу и не буду. Вернусь в Москву, доки уже передали почтой в академию.

– Пойдешь на международника?

– Это моя мечта, Андрей, но по баллам не пройду. Пойду на историка.