Глеб Корин – Княжич, князь (страница 51)
– Ты и помыслить не мог, что вздумается – так, что ли? Теперь мети пред ним дорожку веничком да коврами устилай. Хе-хе…
– Где на все эти заботы мне людей сыскать?
– Сыщешь – куда ты денешься. Планида у тебя такая. В Гурове-то как дела обстоят?
– Да там всё в порядке… – с каким-то недовольством ответил отец Варнава.
– Брат Иов пусть начеку пребывает неусыпно.
– Он по-иному и не умеет. Как мыслишь: зачем кому-то мог понадобиться образец письма князя?
– Давай погадаем, хорошее дело. А на чем гадать будем: на воске, костях или по Псалтири? И кто первым начнет – ты или я?
– Ладно, ладно. Разошелся…
– О! Гости к тебе грядут, – проговорил отец Власий, уставясь в потолок. – У врат послушники Андрей и Нифонт чьих-то коней принимают – вижу плохо. Ратников каких-то, что ли… А с ними княжич молодой, лицо знакомое. Седло покинул, приседает да прыгает – либо отсидел что-то, либо в пляс пуститься наладился. Ишь ты, ишь ты!
Отец Варнава досадливо дернул головой:
– Погоди резвиться, отец архимандрит. Похоже, то князь Стерх княжича Держана прислал – что же всё, Господи помилуй, не ко времени-то так. Ведь договаривались… Постой, постой! А ты, коль живописуешь столь подробно, стало быть, видел его прежде?
– Ну… Были мы с мастером Георгием прошлым летом в Белой Кринице. До него слухи дошли об отроке с золотыми руками – заинтересовался. Я такоже решил поглядеть: а вдруг и по нашей части дары сыщутся?
– Сыскались?
– Нет.
Отец Варнава остановился напротив кресла отца Власия, хлопнул себя по лбу:
– Вспомнил! Рассказывал князь Стерх о приезде некоего иногороднего мастера со внимательным архимандритом при нем. Так то, оказывается, были вы, соратнички мои дорогие!
И он стремительно положил глубокий поясной поклон:
– Спаси тебя Господи, что хоть сейчас надумал известить меня об этом!
Отец Власий заерзал, замахал руками и неожиданно зашелся в долгом приступе кашля.
На выходе Видана потеребила Кирилла за рукав, спросила озабоченно:
– Ну что? Досталось от отца Варнавы или как?
– Ага, огрёб маленько. А после меня он с тобою о чем говорил?
– Да сам-то он больше слушал. Это отец Власий расспрашивал: как я боль почувствовала, да как поняла, что твоя она. Да глазами всё то так, то эдак в меня, будто…
– Княже-е-е! – перебил ее радостный вопль со стороны.
Наперерез по дорожке, раскинув руки, бежал княжич Держан. За ним вразвалку поспешал огромный Василий, сотник князя Стерха.
– Держа-а-ан! – заорал Кирилл, срываясь ему навстречу и ответно раскидывая руки. – Ух ты! До чего же я рад снова видеть тебя!
– А я-то!
Они порывисто приобнялись и захлопали друг дружку по спине. Каждый последующий хлопок был и звучнее, и сильнее предыдущего.
– Отчего вдруг ты здесь – уже на обучение прибыл? Вроде как рановато еще.
– Отец так решил. Мне не пояснял ничего, а отцу Варнаве письмо передать велел… – Держан постучал указательным пальцем по правой стороне груди и добавил, спохватившись:
– Помнишь, я отдариться обещал? Привез с собою, привез! Потом покажу.
Он оглянулся на брата Иова с Ратибором, почтительно поклонился им. Понизив голос, предложил:
– Давай-ка отойдем в сторонку. Я ничему не помешал, а?
– Нет.
– С рукою-то что случилось?
Кирилл поморщился и отмахнулся, поленившись в который раз рассказывать одно и то же.
– Какой огнебой для тебя сладил – залюбуешься! – сообщил с восторгом Держан. – Другого такого пока на свете нет!
Кирилл наладился было ответить что-то вроде: «Эка невидаль – огнебой!», но рассмотрев нечто в радостном блеске глаз друга, передумал.
– У отца Варнавы только побываем, вещи разберем – и сразу к тебе. О! Ты глянь, княже, как эта дубравка конопатая на меня косится – по нраву, что ли, я ей пришелся? Забавная девка, но ладненькая: всё при ней… Ты чего?
– Да ничего.
Под кожей лица вдруг засуетились, забегали колкие мурашки, а руки стали тяжелы и неуклюжи. Кирилл постарался, чтобы голос звучал ровно:
– Ты просто слегка узду на язык накинь – так, на всякий случай.
Держан отстранился, бросил еще один короткий взгляд на Видану, зато внимательно пригляделся к его лицу.
– Ага… – негромко произнес он как бы про себя. – Кажись, понимаю. Повину прими, княже: как ведать-то мог? Мы по-прежнему – друзья-товарищи?
– По-прежнему.
Кирилл сжал пальцы, прикидывая, куда бы ткнуть – в плечо или под ребра. Решил, что под ребра будет лучше. Кулак его натолкнулся на ладонь Держана, а взгляд – на ухмылку.
– Ягдар! – напомнила о себе Видана. – Так ты идешь или остаешься?
Вопрос был задан каким-то по-особому кротким голосом. Кирилл мельком удивился: Видана не говорила так никогда.
– Да! Пора нам, княже, – спохватился Держан. – Вечером свидимся. Дядька Василий!
Едва Кирилл поднялся наверх и зашагал по галерее, как дверь напротив его с Иовом келии приоткрылась, а из-за нее высунулся Держан.
– Чего поздно-то так? – спросил он сердито. – Я уж просто все гляделки проглядел! На каждый шорох выскакиваю да опять сажусь, выскакиваю да сажусь.
– Уж не серчай Христа ради, милостивец ты наш! – запричитал Кирилл, горестно разводя руками и низко кланяясь. – Что наскакался – то не беда, а польза выходит: ножки у тебя крепче станут. А на дела свои, отец родной, как не испрашивал я дозволения твоего, так и впредь не буду, ага.
– Да я просто ждал тебя, а ты чего-то юродствовать принялся. Еще и неискусно-то как – бэ-э-э! – Держан скорчил брезгливую гримасу. – Разучился что ль, пока мы не виделись?
– Если дождался, то радоваться должен, а ты гневаться изволишь.
– Да хватит уже, прекращай. Вот черт...
В дальнем углу, демонстрируя прекрасный слух, со значением прокашлялся галерейный послушник. Держан пристыженно втянул голову в плечи. Дернул Кирилла за рукав, увлекая за собой.
– А Светава тебе поклон передавала – во какой низкий! – сказал он без перехода, притворяя дверь и касаясь кончиками пальцев пола у княжьих ног. В голосе его Кириллу почудился то ли вызов, то ли упрек.
– И ей – от меня, – ответил он дружелюбно, в точности воспроизводя княжичев поклон.
Держан прищурился, как бы ожидая чего-то еще. Не дождавшись, хмыкнул и пророкотал (очень похоже) голосом князя Стерха:
– Вот и ладно.
– Ага, – всё с тем же дружелюбием согласился Кирилл, осматриваясь. – Ты тут один, как я вижу, а дядька твой где?
Княжич плюхнулся на кровать; перегнувшись за изголовье, с усилием вытащил оттуда дорожную суму в серебряных бляшках оберегов и принялся рыться в ней:
– Пожелал при десятке своем быть. То есть, десяток-то не его, ежели дотошно, а десятника Егозы… Да где же ты… Куда их определили – не ведаю еще, здесь сидел безотлучно, тебя дожидался… А! Ну голова моя! – он затолкал суму обратно и добыл оттуда же другую. – Вот ты где.
Держан с торжеством извлек продолговатый полотняный сверток и, подмигнув, принялся медленно, растягивая наслаждение, разматывать его.
– Ровно младенца распеленываешь, – проворчал Кирилл, наливаясь нетерпением. – Ух ты! Вот это да!