Глеб Корин – Княжич, князь (страница 53)

– А теперь куда, княже?

– Куда-куда – не все ли едино? Лишь бы в чащу да поглубже. Сам знаешь, как далеко пальбу слыхать-то…

Еловый молодняк вскоре сменился старыми елями, а те в свою очередь постепенно уступили место соснам. Колючие ветви перестали надоедливо лезть в глаза, вознеслись на недосягаемую высоту и лес будто бы раздвинулся. После очередного спуска и подъема Кириллу вдалеке между стволами приметилось нечто светлое и массивное – то ли скалы, то ли руины.

– Гляди, княжиче, что это там впереди?

– Ну, вроде как поляна большая намечается. Либо просека. Ты о чем говоришь, княже?

– Да об этом же, об этом! – сердито сказал Кирилл, тыкая пальцем. – Ослеп, что ли?

Самую малость не достигая крон корабельных сосен, собравшихся в кружок, посреди ровной обширной поляны возвышался толстенный столб голубого гранита, похожий на исполинскую свечу. Его окружали около дюжины идеально круглых и плоских собратий такого же диаметра, но вылезших из-под земли всего лишь на несколько вершков.

– Ух ты… Прямо тебе государь-камень… – прошептал Держан, подходя ближе и запрокидывая голову. – И как же это я его не разглядел за деревьями? Честное слово, только просветы пустые и видел, пока ты пальцем не ткнул. Вот дивно-то… Как думаешь, что это за место такое?

– Думаю, именно то, что нам с тобою подходит в самый раз.

– И то верно.

Держан обмахнул ладонью краешек одного из камней, уселся на него. Откинув полу кафтана, отвязал от пояса плоскую кожаную фляжку и мешочек, аккуратно расположил рядышком. Из-за пазухи осторожно извлек ручницу, неспешно принялся заряжать ее.

– Экий ты плавный временами бываешь, княжиче! – с недовольством сказал Кирилл, глядя на тоненькую темную струйку пороха, медленно стекающую в ствол. – Будто два человека разных в тебе сидят.

– Ну так помоги пока, чтобы времени не терять, – проговорил Держан, не поднимая глаз. – Какой-нибудь пруток подыщи – поровнее да покрепче.

Кирилл пошарил в траве, предложил:

– Этот сгодится?

Княжич тщательно заткнул фляжку. Повертел в руке обломок ветки, равнодушно бросил им в князя и протянул ручницу дулом кверху:

– Вот так и держи, не наклоняй. Помощник из тебя…

Поднявшись, направился в сторону молодой поросли в основании государь-камня, отломил один из побегов.

– А ручницы-то всегда толкачом снаряжаются, – сказал Кирилл, наблюдая за тем, как торец прутка трется о шершавую гранитную поверхность.

– Да я просто забыл о нем – догадываешься, что промахи даже у меня могут быть? – Держан крякнул и досадливо дернул головой. – Насечкой серебряной чересчур увлекся: хотел, чтобы покрасивше вышло. Для тебя ведь… Вспомнил только, как пришла пора в дорогу собираться, поздно уже было. Позже доделаю, не обидишься?

Он скатал кусочек мягкой замши, старательно затолкал в ствол. Добыл из мешочка тусклый серый шарик пули, зачем-то подышал на него, потер о рукав и препроводил следом. Отведя кресало, насыпал на полку пороху; потыкал пальцем там и тут, что-то проверяя напоследок. Убедившись в надлежащем порядке, протянул огнебой Кириллу:

– Ну, с Богом, пожалуй.

Кривая рукоять уютно легла в ладонь.

– Эх, хорошо! Только с левой руки целиться как-то несподручно, княжиче.

– Для первого раза и так сойдет, княже. Давай уже, не выкомаривайся.

Кирилл навел ручницу на ствол ближайшей сосны, по привычке прикрыл левый глаз. Рыкнул раздраженно, прижмурил правый. Сжал рукоять покрепче и потянул за скобу.

Грохот выстрела запрыгал, заметался окрест. К сосне рванулась, выворачиваясь наизнанку, длинная упругая струя сизого дыма. Держан кинулся вслед за нею и стал нетерпеливо оглядывать толстый, почти в два обхвата, ствол.

– Попал-таки! Попал! – закричал он, ковыряя кору чуть повыше своей макушки. – Ух и зоркий же глаз у тебя, княже!

– А то! – покровительственно отозвался Кирилл. – Веришь, я отродясь с десяти шагов по лесу не промахивался.

– И стрелку честь, и мастеру величание! – густым басом прибавил кто-то со стороны.

Они оглянулись на голос – у подножия государь-камня стояли сотник Василий и брат Иов.

– Ой-ой… – сказал тихонько Держан.

У Кирилла внизу живота что-то всхлипнуло и рывком опустилось еще ниже.

Сотник вразвалку приблизился к нему, протянул руку. Кирилл послушно вложил в нее огнебой. Иов тем временем выломал там же, где давеча княжич, два длинных прута и начал очищать их от мелких веточек и листьев.

– Знатная ручница! – восхищенно прогудел Василий, оглядывая ее. – А каков бой?

– При пальбе в руке прыгает сильно, дуло кверху задирает. Приноровиться надо.

– Дома с мастером Веденею испытывали – на двух десятках шагов райтерскую кирасу пробивает, – осторожно вставил Держан.

Сотник вскинул косматые брови и удивленно поцокал языком.

– Знатная, что и сказать, – повторил он с завистью, засовывая ее за пояс. – Мне б такую. А теперь ложитесь – и ты, княжиче, и ты, княже.

– Как это – ложитесь? – спросил Держан упавшим голосом.

– На вон тот камушек, – пояснил подошедший брат Иов, указывая на ближайший из полуторасаженных кругляшей. – На живот. Ты, княжиче, – с той стороны, а ты, княже, – с этой.

Он передал один прут Василию, а другим резко взмахнул в воздухе и кивнул одобрительно.

Кирилл вздохнул.

– Портки скидывать? – с запоздалой догадливостью опять спросил Держан.

– А как же! – радостно ответил сотник и тоже взмахнул прутом.

Маленькая Ивица строптиво топнула ножкой, запыхтела с обидой:

– Я только что совою была и опять мне выходит! А я не хочу совою быть, я мышкою хочу. Ты, Видана, всегда считаешь лукаво.

– Так ведь в прошлый раз Ярена считала.

– И Ярена тоже лукава.

– Это я-то лукава? Я матушкины просьбы уважила, с подружками не пошла ради тебя, сестрица, а ты…

– А я вот сейчас матушке всё-всё расскажу – пусть она сама рассудит. Матушка-а-а! – заголосила Ивица. – А сестрицы меня обижа…

Видана тоже топнула в сердцах:

– Ладно, будь по-твоему – я сова! Утешилась? У, ябеда-корябеда…

Она сердито плюхнулась на бревно. Закрыв глаза ладошками, завела с напевной протяжностью:

– Белым днем слепым-слепа совушка-сова… Ой!

Видана вскочила на ноги и в растерянности потерла себя пониже спины, продолжая приговаривать:

– Ой! Ой-ой!

Сестры, которые, подхватив подолы, уже наладились бежать и прятаться среди облепиховых кустов, остановились.

– Что это с тобою? – удивленно спросила Ярена.

– А матушка-то ведь строго-настрого воспрещала прилюдно в заднице чесаться, – ехидно засмеялась Ивица и опять заголосила: – Матушка-а-а! А Видана в задни…

– Да нишкни ты наконец! Ну просто какое-то наказание Перуново, а не дитя. Укололась что ли, сестрица?

Видана снова дернулась, болезненно поморщилась, но вовремя сдержала руку:

– Укололась, укололась. Наверное, на сучок острый села. Ничего, сейчас пройдет.

Она очень постаралась над равнодушием в голосе.

Ярена молча прищурилась на нее и с большим сомнением покачала головой.