Глеб Корин – Княжич, князь (страница 31)

– Конечно, княже, – удивленно сказал Кирилл, при этом попутно отметив, что если негромкая речь явно не предназначалась для сторонних ушей, то сама передача посланий была отчего-то вовсе не скрываемой и даже подчеркнуто демонстративной.

– Вот и ладно. Теперь опять по коням.

Князь Стерх вскочил в седло. Обводя взглядом двор, возвысил голос:

– Засим достойного продолжения дня тебе, Государевой гильдии торговый человек Татимир, и тебе, почтенная Убава-Мелания, и всем вам, люди добрые!

Потом подал жестом команду сотнику Василию и тронул поводья аргамака, уже начавшего нетерпеливо перебирать своими точеными белыми ногами.

На выезде Кирилл расслышал за спиною шорохи осторожной суеты и вновь зазвучавшие причитания хозяйки, столь же осторожные. Оборачиваться в этот раз ему не захотелось.

У перекрестка улиц князь Стерх придержал коня:

– Дальше, княже, вы с братом Иовом без меня. Коль пожелаете, можете продолжать знакомство с нашей славной Белой Криницей, а нет – так возвращайтесь домой, отдыхайте. Мне же еще кое-какие дела мои завершить надобно. Как оно говорится, по горячим следам. Василий! Отряди двух человек для сопровождения дорогих гостей наших.

– Да вроде как незачем, княже, – проговорил Кирилл с некоторым смущением. – Мы же теперь и сами сможем обратную дорогу найти.

– Во-первых, кратчайшую дорогу назад – это вряд ли. А та, что уже известна вам с братом Иовом, теперь кружною получается. Зачем же так-то? Во-вторых, не вижу резону спорить со мною. Согласен?

– Да, княже, – ответил Кирилл с еще бóльшим смущением.

– И обиды не держи: просто прав я. Княгине передай на словах, чтобы к обеду не ждала, садитесь за стол без меня. Итак: пожелаешь домой или продолжишь прогулку?

– Э… Пожалуй, домой, княже. Если честно, у меня сегодня прямо-таки избыток всяких… э… впечатлений.

– Разумею, согласен. Ну что ж, тогда показывайте обратную дорогу, ребята, – обратился князь Стерх к двум всадникам, успевшим приблизиться с обеих сторон и молчаливо ожидавшим распоряжений. Поднял руку, прощаясь:

– До вечера!

Пятерка ратников Василия стала поворачивать направо.

– А нам, княже, надобно будет прямо, – подал голос один из сопровождающих.

Кирилл кивнул и несильно пристукнул сапожками по конским бокам.

Княжий двор встретил четверку всадников уже ставшим привычным гулом людского скопления да распевными возгласами писаря Избора, которые доносились от красного крыльца. У ворот и приткнувшейся рядом с ними сторожки привратников оставалось небольшое свободное пространство, его наличие старательно обеспечивалось сердитыми окриками и тычками дружинников.

Едва лишь тяжелые вратницы распахнулись, за ними обнаружился княжич Держан. Судя по его виду, он успел основательно истомиться, даже измаяться в этом самом ожидании. Тут же подбежал ко гнедому Кирилла, с угодливостью младшего конюшего помог спешиться. За напускным шутовством отчетливо просматривалось плохо сдерживаемое любопытство. Кирилл молча и широко ухмыльнулся, с подчеркнутой снисходительностью принимая оказываемые услуги.

Держан не утерпел:

– Мне тут кое-кто о твоем походе порассказал украдкою. Кое-что… – заявил он, со значением поджимая губы и прищуриваясь. – А ты что скажешь?

– Пить хочу, – сказал Кирилл, оправляя одежду и волосы.

– Ага, вот как… Ну ладно. Это мы чичас, это мы мигом.

Держан метнулся к сторожке у ворот, через малое время выскочил оттуда с полным ковшиком в руках. Мелко и часто семеня ногами, чтобы не пролить, подбежал, с поклоном поднес его Кириллу:

– Испей, князюшко! Испей, родненький!

– Благодарствуем, княжиче. От всего сердца благодарствуем за добрую службу.

Сделав несколько основательных глотков, он удовлетворенно крякнул, выплеснул остатки на сторону и сунул пустой ковшик в Держанову ладонь. Вздохнул, сказал совсем другим голосом:

– А вот теперь, друже-княжиче, как на духý: не подумал я, что тебе будет настолько любопытно, не взял у отца твоего разрешения на всяческие рассказы. Изъявит к тому свою волю князь Стерх – тогда и речи нет. Обо всём, на что позволение получу, поведаю. Честное слово. Пока же не серчай Бога ради.

– Захочу – стану серчать, не захочу – не стану, – буркнул потускневший Держан. – Это уж мое дело, еще не решил.

В его глазах и лице вдруг что-то переменилось:

– Да ладно. Пёс с ними, с этими тайнами твоими великими, княже. А я вдруг вот что вспомнил: ты же в греческом поосновательнее меня разбираешься?

– Ну… Может и так.

– Так, так. Не прибедняйся. Посему яви милость, просвети темноту мою: что значит слово «ἀφεδρών»?

– Да просто нужник, – Кирилл гыгыкнул. – А еще – задница.

– Во-во-во! – радостно закричал Держан, тыча указательным пальцем в княжью грудь. – Задница! Именно так оно и есть! Я-то раньше в этом не очень уверен был, да слава Богу, ты сейчас сам подтвердил. Сам! Теперь мой черед пришел благодарствовать. За важные сведения.

– Э… А отчего ты спросил именно об этом слове? – удивился Кирилл.

– Как это отчего? – ответно удивился Держан. – Дабы словарный запас пополнить, в греческом усовершенствоваться – зачем же еще-то?

Он выжидательно прищурился на Кирилла, который в свою очередь также прищурил глаза и с большим пониманием согласно покачал головой:

– И то правда, княжиче – зачем же еще-то?

Обедали, как и просил князь Стерх, без него. А от ужина в таком же составе отец Варнава с мягкой непреклонностью отказался. Решил дожидаться. Княгиня Радимила еще долго сокрушалась по поводу тяжкой судьбинушки чрезмерно благоучтивых и поэтому смертельно голодных дорогих гостей, но поделать ничего не смогла, вынуждена была просто принять неизбежное.

Князь Стерх появился только поздним вечером. Выглядел, что называется, усталым, но довольным. Расспрашивать его о чем-либо или заводить какие-то разговоры никто не решился – каждый по своим причинам. Так что вечеряли в молчании, если не считать уже привычных застольных предложений радушной хозяйки налить вина, квасу, ягодной воды либо отведать того или иного блюда.

Как только насытившийся хозяин удовлетворенно перевел дух и откинулся на высокую спинку кресла, княгиня поднялась, неслышно направилась к выходу. Стремительно перегнувшись вбок, князь Стерх успел попутно и благодарно коснуться ее руки.

Отец Варнава посмотрел на брата Илию, затем на брата Иова. Иноки немедленно и столь же неслышно встали, последовали за хозяйкою.

Держан завозился на своем месте, искательно поднял глаза на отца.

– Нет, – негромко ответил он. – Тебя, сыне, такоже попрошу. И за собою дверь притвори поплотнее. Не в обиду.

Кирилл начал было подниматься вослед за княжичем, но почти сразу же услышал:

– А ты, княже, останься.

Князь Стерх поудобнее устроился в кресле, улыбнулся с усталым дружелюбием:

– Мне за сегодняшний день очень много сделать удалось. И очень многое прояснилось, чему я, не стану скрывать, рад преизрядно. Так что можете спрашивать свободно – теперь особое право на то имеете, гости дорогие. Тут тебе, отче Варнаво, первенство по сану твоему принадлежит. Милости просим.

Игумен наклонил голову:

– Спаси Господи, княже. Не затруднит ли тебя припомнить прежде всего вот что: когда, от кого и при каких обстоятельствах услыхал ты впервые о князе Кирилле. О даре его.

– Нимало не затруднит, отче. Был приглашен я ко князю Лужанскому Всеволоду на крестины младшего сына. Чему, помнится, тогда же удивился: хоть и в добрых друзьях мы друг у друга, однако ж не христианин я. Особенно же тронуло меня, прямо до глубины души, что даже во храм был зван присутствовать при обряде.

– Таинстве, – мягко уточнил отец Варнава.

– Верно, отче. Уж не впервой меня с этим определением поправляют, никак не привыкну. И ведь осведомлен, что разница существенна. Да, так вот… Окончилась служба, вышли мы из храма. Кто из гостей пешим ходом направился ко двору княжьему – далее ведь застолье намечалось, – кто к возкам, кто к коням верховым, как и я. Стал поправлять путлища на своем верном Ак-Тугане – и вдруг слышу за спиною разговор о неком юном княжиче Ягдаре. К тому ж громкий-то такой разговор! Не удержался, оглянулся мельком: у коновязи при своих конях беседуют весьма оживленно двое молодых людей, вовсе не знакомых мне. Одеждами да повадками – либо князья, либо княжичи старшие. Расспрашивать не решился, но – уже отвернувшись – продолжал слушать со вниманием. Разумеется, сие можно было бы назвать подслушиванием, однако…

– Громкий разговор, который слышишь даже вопреки своему желанию? – возразил отец Варнава. – Вряд ли.

– Пожалуй. А далее подробности последовали: кто таков этот самый князь Ягдар, откуда родом, в какой обители ныне пребывает, описания дивного дара его. И какая-то особая дотошность в тех подробностях, отче, тогда же заставила подумать, что именно для меня затеян был сей рассказ. Впрочем, могло просто показаться.

– Думаю, не просто показалось, княже, – заметил отец Варнава. – Да: и в какой из дней всё это произошло?

– Фу ты… Не обессудь, отче, забыл сразу упомянуть – усталость тому виною. А было оно как раз о первой Медовице.

– Так… Это получается… – игумен помедлил; окончательно определившись во времени, повернулся к Кириллу. – Ну да. Тогда только-только начались твои занятия с отцом Паисием, княже. Но в ту же самую пору кто-то уже вовсю расхваливал твой дивный дар. Причем, как полностью состоявшийся. Значит, знал о тебе нечто намного больше всех нас, вместе взятых. Очень любопытно.