Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 59)

Он поплелся домой, упал на твердую кровать без матраса, накрылся занавесками и от таких переживаний тут же заснул.

Проснулся Дин от стука в окно.

«Началось!» – подумал он. Сердце тут же разогналось до ритма пулемета, адреналин подстегнул тело, но вместо того, чтобы спрятаться или сидеть тихо, Дин зачем-то подскочил к двери и распахнул ее, бросаясь в омут с головой.

На пороге стояла мать рыжеволосой дурехи, которой он делал предсказание утром. В руках она держала огромную корзину всякой снеди. Был бы у Дина холодильник, он смог забить его этими продуктами дважды. Там торчали и палки колбасы, и громадная голова сыра, и еще куча всего, от чего у него слюнки потекли.

– Спасибо вам, мастер, – выпалила женщина, – спасибо! Все как вы нагадали. Высокий, красивый, голубоглазый. Говорит мудрено, но главное, как он на дочь уставился, как только увидел! Всю жизнь, говорит, ждал и искал. Да и моя сразу разум потеряла…

Дин, не веря ушам, помотал головой.

Женщина продолжила делиться радостью, которую, наверное, рассказывала уже раз двадцатый: к Дину то она собралась уж точно после того, как обошла всех подруг и соседок:

– Новенький в городе! Представляете? Хотя кому я говорю, вы же мастер, все видите и знаете! Он только-только на берегу проснулся, растерянный такой, умилительный… так нас с дочкой и встретил. Они как вперились друг в друга, так я сразу все и поняла! Эрлик сказал, что на окраине уже и дом вырос. Вроде как для новенького, но такой большой, что получается, что уже и для будущей семьи. Свадьбу еще не назначали, но дело уже верное! Спасибо вам мастер.

– Да какой я вам мастер? – в шоке пролепетал Дин.

– А какой… ну я не знаю… мастер судьбы! Вот! – утвердительно кивнула женщина и сунула ему в руки тяжелую корзину, – Держите. Это вам в благодарность. Ну и на свадьбе обязательно ждем. Почетное место за столом выделим! – она быстрым уверенным шагом пошла прочь. Ей не терпелось рассказать о появившемся будущем зяте еще куче людей.

Дин ошарашено зашел в дом и сел за стол. Машинально отломил от свежего ароматного багета горбушку, откусил кусок колбасы и задумчиво принялся пережевывать, совершенно не чувствуя вкуса.

Это что же получается? Он же ничего не видел и сболтнул первое, что на язык подвернулось, а все в точности исполнилось. Неужели у него теперь настолько развита интуиция? Может ему и видеть, как раньше, не надо, а лучше просто слушать себя и говорить вслух? Дин коснулся голой рукой головки сыра. Ничего. Никаких желаний предсказать его судьбу не возникало. Внутренний голос молчал.

И тут у него по спине поползли ледяные мурашки от простой мысли, что вероятность того, что рыжей девице свалится суженый прямо в день обращения к Дину, вообще говоря, стремится к нулю. Не мог он этого предвидеть, потому что событие абсолютно нереальное. Выходит, что он не увидел будущее, а сочинил его!

От осознания свалившейся на него ответственности у него перехватило дыхание, как будто ему за шиворот вылили ведро с кубиками льда. Он что, всерьез может влиять на судьбы людей?! И, выходит, что Дин несет теперь ответственность за жизнь каждого в этом городе. Ибо если с кем-то случиться несчастье, то это потому, что Дин не вмешался и не сотворил тому хорошей судьбы.

Он зажмурился от ужаса, ощущая себя маленьким человечком, вокруг которого неожиданно закружились планеты и звезды, а где-то далеко изумленные такой наглостью боги повернулись и обратили на него свое пристальное внимание.

– Мамочки! – прошептал он.

Глава 38

Илья

Илья стоял перед пятью входами в Лабрис и рассматривал картинки. Интуиция молчала, как партизан на допросе – куда идти он совершенно не понимал. Он обернулся на бледную Надежду. Та, ошарашенная недавними событиями, все еще невидящим взором смотрела перед собой.

– Хорош, вернись в реальность. У тебя еще впереди целая вечность во всем разобраться, а у меня времени нет, – с усмешкой произнес он. Надя вздрогнула и посмотрела на него с немым вопросом.

– Предполагается, что ты должна показать мне дорогу, – пояснил он.

– Да? Только мне как-то забыли рассказать, как это делается, – огрызнулась она в ответ.

– Ну свою то ты как-то тогда тайком от нас нашла, – терпеливо и спокойно ответил Илья.

– Не знаю… меня как тянуло что-то. А еще картинка была…

– Какая?

– Вот эта, – Надя показала на изображение человека с головой птицы и с порталом в руке.

– А сейчас куда-то тянет?

Надя задумалась.

Илья начал нервно притоптывать ногой:

– Надо было остальных спросить какими коридорами шли они и просто методом исключения определить свой. Остался же только я и Дана? Вероятность хотя бы одна вторая была бы.

– Если бы я была тобой, то… – Надя помедлила и пошарила в воздухе рукой, – туда, – и показала на прямой центральный проход.

Илья фыркнул:

– Офигенный выбор. Я в прошлый раз по нему и поперся, и вышло неправильно.

– Другого подсказать не могу. Может все-таки направление имеет значение? – пожала плечами Надя, – или время.

Илья присмотрелся к картинке рядом с проходом.

– Тут тоже бог Тот нарисован, как и у твоего. Только на этот раз он вместе с Сиа. Это его спутница… – он запнулся.

– Ну и? Чего ты тогда ждешь? По-моему, точнее ситуацию передать нельзя. Объяснили так просто, чтобы любой идиот понял. – усмехнулась Надя, – Кстати откуда ты все их имена знаешь?

– Я вообще мифологией увлекался, – рассеяно ответил Илья, всматриваясь в темноту лабиринта.

– Ты фонарик то взял? – скептически спросила Надя.

– Нет. Откуда? Брелок у Семена сел. Но я предусмотрительный: свечку одолжил у женщины, с которой живу.

– Свечку! – фыркнула она, – Держи, Альфонс, – она достала из рюкзака и протянула свой мощный фонарь.

– И ты все это время молчала?!

– Смешно, – улыбнулась она, – иногда все-таки стоит разобраться в воспоминаниях в своей голове, правда ведь?

Илья натянуто улыбнулся, повернулся к проходу и включил свет. Тоннель осветился на много метров вперед, но дальше луч терялся во тьме.

– Странно, с таким прожектором я точно должен был до центра добить, – пробормотал он и сделал первый шаг. Услышав, что Надя пошла за ним, обернулся и добавил, – стой здесь.

– Вот уж хрен. Даже наше белобрысое чудо говорило, что женщина должна здесь сопровождать мужчину. Иначе тот, в силу скупости своего ума, заблудится и потеряется, – ехидно ответила Надя.

– Только в центр за мной не ходи. Судя по тому, что случилось с Семеном и Дином, там опасно, – буркнул он и пошел прямо.

«Разобраться в себе» – с обидой подумал он, – «легко сказать».

– Судя по истории Семена, без женщины в центре тебе тоже делать нечего, – опять возразила Надя.

Боже, что у нее за характер! Но, наверное, этим она ему и нравилась. И с каждым днем все больше и больше.

Еще неделю назад Илья был уверен, что находится в полной гармонии с собой. Жил один в свое удовольствие, ни в чем не испытывая нужды. Он забрался по пирамиде Маслоу на самый верх, уселся на вершину и плотно там обосновался: читал литературу по мифам, иногда писал анонимные философские посты, с удовольствием наблюдая сколько лайков они собирают и какие бурные споры вызывают. Играл в шахматы и наслаждался одиночеством. Разве что аристократический онегинский сплин его иногда беспокоил, особенно в дождливые дни.

За последние дни все изменилось. Во-первых, у него откуда-то возникли друзья. И нельзя сказать, что они в нем сильно нуждались, но все равно были рядом, и, что странно, он, похоже, был рад этому. И, страшно подумать, иногда сам нуждался в них.

Потом эти дети… после того, как Илья вылечил первых, то в душе появилось странное ощущение. Его было сложно сформулировать, но впервые он оказался нужен кому-то по-хорошему.

Раньше Илья с пренебрежением относился к тем, кто старался подмазаться лестью, ибо понимал, что все это делается исключительно из-за денег, а точнее ощущения богатства и успеха, которые от Ильи исходили как аромат от цветущей в ночи белой лилии.

Сейчас было все иначе. Илья что-то сделал сам, по своей воле, и от этого ощутил такой поток светлой лучистой и греющей благодарности, что потерялся, утонул в этом чувстве и только тогда понял, насколько замерзал до этого. Он как Кай, в сердце которого, оказывается, засел кусочек злого зеркала, а он совершенно этого не осознавал, и считал окружающий его холодный дворец нормой. А тут через ледяные стены пробились теплые весенние лучи, осветили тающие стены, и Илья ужаснулся.

Самой поразительной переменой была Надя. Та, что сейчас идет позади шаг в шаг и, кажется, даже дышит с ним синхронно. Она вроде даже ничего и не сделала, но каким-то непостижимым образом выдернула осколок из сердца и теперь с каждой минутой Илья с удивлением открывал нового себя. Он не понимал, что такого было в этой девушке, но рядом с ней возникало теплое ощущение чего-то родного, знакомого вроде уже сотню лет, но потерянного когда-то в детстве и вот только сейчас обретенного вновь.

Впервые у него было ради кого жить… и бороться. Не для себя, а именно для других. Ради Нади, остальных четверых друзей, детей, которым он не успел еще вернуть память, их родителей, что расцветали на глазах, глядя как разум возвращается их чаду. И, надо было признаться, это было чертовски приятно. Наверное, в последние пару дней он впервые приблизился к тому, что можно было назвать счастьем.