Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 45)
– Да ладно! У нас Ильюха между тропок пер, и ничего с ним не сделалось! – отмахнулся Семен.
– Не может такого быть! Его должен был кто-то спасти, взять на свою дорожку. Иначе бы он, дойдя до арки, умер. Сад такого не прощает, – уверенно заявила Ксанка. – Причем его к себе мог пригласить далеко не любой, а только тот, кто судьбой с ним и так связан. С кем бы ваш Илья все равно вместе оказался, если шел по дорожкам. Это невероятная удача, что он живой.
Семен нахмурился и попытался вспомнить кто по какой дорожке дошел до выхода, но так и не смог. Он же далеко был и еле добежал последним.
– А ты… с кем вместе дошел? – осторожно спросила Ксанка.
– Один. Я вообще еле выбрался. Меня словно все-время завернуть назад пытались.
– Значит не в то время ты сюда попал, – кивнула она, и, как показалось Семену, с долей радости в голосе, – ну что, пойдем?
Она неожиданно взяла его за руку и потянула в темноту арки.
Левой рукой Семен срочно пытался нащупать брелок с фонариком в правом кармане. Делать это было неудобно, но и отпускать ее маленькую и хрупкую ладонь совсем не хотелось. Но, как только они вступили во тьму, перед ними неожиданно вспыхнули дорожки. Сначала засветились серебряные ленты тропинок, а только потом как экран включили пасмурное небо.
Над садом висел туман. Такой плотный, что в паре шагов уже ничего не видно. Только смутные отсветы от дорожек, посыпанных теперь не серыми, а сверкающими прозрачными камнями. Семену показалось, что он наступил на россыпь бриллиантов.
Ксанка вздрогнула и вздохнула:
– Все-таки он появился.
– Давай идти просто след в след, – предложил Семен, – и не будем отпускать руки.
– Нельзя. Да и не получится. Пробовали всякие хитрые уже не раз, – Она сделала пару шагов вперед. Он, не отпуская ее ладонь, шагнул следом.
– Посмотри под ноги, – прошептала она.
Семен опустил взгляд. Ксанка уже стояла на другой тропинке. Те каким-то неуловимым способом изогнулись в момент его шага, и он попал на соседнюю.
– А если я перепрыгну к тебе? – спросил он.
– Не надо! Если наши судьбы переплетаются, то в конце мы и так окажемся вместе, а если нет, то ты умрешь, дойдя до порога Лабриса. Такие нарушения сад не прощает, – тяжело вздохнув, произнесла она, и вынула свою ладонь из его руки.
Ксанка решительным жестом перекинула косы за спину, поплотнее закуталась в платок и пошла по дорожке.
Семен направился по своей, стараясь на каждой развилке поворачивать в сторону девушки, однако так просто сад было не провести. Его тропинка развернулась под прямым углом, мостиком перевела через пересечения с теми, что вели к девушке, и направила его прочь. Вскоре силуэт Ксанки растаял в тумане.
«Будь, что будет!» – обреченно подумал он, и быстро пошел дальше. Дорожки теперь выбирал наобум – куда чуйка поведет.
Одна из тропинок почти заросла колючей травой. Пока Семен продирался, то сильно поцарапал лодыжку об острые как бритва серые стебли. На коже даже выступили бисеринки крови.
Чертыхаясь и поправляя изодранную штанину, он сделал несколько шагов, разглядывая на рану, и чуть не наткнулся на Ксанку. Та стояла к нему лицом и ждала. Хотя вроде совсем недавно была где-то далеко.
Семен тут же взглянул под ноги. Девушка стояла на его тропинке, прямо возле выхода, где дальше темнели пять ворот Лабриса.
– С тебя тоже взяли жертву кровью? – взглянула она на его ногу. Видя его удивление, показала на свою лодыжку. Там тоже виднелись капельки крови.
– А… что это значит? – осторожно спросил он.
– Не знаю, – растеряно ответила она, – никогда о таком не слышала.
Ксанка робко улыбнулась, осторожно взяла Семена за руку и повела дальше.
«То есть это что значит? Что мы навсегда вместе?» – лихорадочно думал Семен, шагая следом. В душе у него начинался настоящий шторм, когда холодные и раскаленные потоки мыслей схлестнулись с друг другом. С одной стороны, он внутри ликовал. Волшебный сад только что сплел их судьбы воедино. Это было волнительно, приятно и непонятно. С другой стороны, как холодный душ на него обрушилось сомнение: как защитить ее от него самого? От всех остальных то Семен оборонит, но что делать с демоном, что сидит внутри? С тем, из-за которого он так долго бежал от серьезных отношений с кем-либо.
Очнулся он уже у ворот Лабриса. Пять темных провалов в каменной стене выглядели как жадные пасти чудовища и немного его нервировали.
– Ты была там? – спросил он почему-то шепотом.
– Конечно. Мы с братом еще в детстве поспорили, тогда и прошла его, – так же тихо ответила Ксанка.
– И как?
– В отличие от Алекса, никак, – пожала она плечами, – как выяснилось, я была в нем и раньше. В животе матери. Эрлик потом объяснил, что я вообще родилась в центре Лабриса.
– Ого! То есть там не так… опасно? Если даже беременная и ребенок смогли. Ну, то есть, я уже там был: обычные каменные коридоры, но, вроде, как-то неправильно я там шел. А, если правильно, то Снежана говорила, что там опасно, – Семен смутился от того, что слова прозвучали скомкано, сумбурно, как будто он трусит.
– Опасно то, что ждет тебя в центре, – произнесла она и повернулась к нему. Семен замер. Ее дыхание сейчас было так близко, что он ощущал тепло на щеке.
– Думай по пути о чем-нибудь хорошем. О самом дорогом. Главное, не выпускай эту мысль, когда окажешься в середине, – прошептала Ксанка, глядя ему в глаза снизу вверх, а затем повернулась, подвела его ко второму справа проходу. Возле арки была нарисована женщина с головой львицы и с красным кругом над ней. Из открытой пасти вырывалось пламя, как у дракона.
– Тебе туда, – уверенно кивнула она.
– Откуда ты знаешь?
– Чувствую. Мне сам Лабрис подсказывает. Мы с ним вроде как немного сроднились.
Семен нервно кивнул, сделал шаг к арке, но затем повернулся и сказал:
– Спасибо.
Возникла неловкая пауза. Ему хотелось поцеловать ее, но так получалось, как будто он прощается навсегда. Семен собирался вернуться, и не хотел выглядеть паникером, поэтому он только тяжело вздохнул, и шагнул в темноту.
Фонарик в брелоке не подвел, и при его тусклом свете было видно, что проход почти сразу же делает плавный поворот. Семен уверенно пошел вперед.
Думать о хорошем? Непростая задача, учитывая сколько его, этого хорошего было в жизни. Пальцев руки хватит перечесть. Даже если это рука очень неаккуратного дровосека. Он вспомнил, как бежал за сестрой по следам в снегу. Пурга только начиналась, и он спешил, пока глубокие отпечатки босых ног не замело.
Семен помотал головой, отгоняя дурные мысли. Нужно думать о хорошем. Например, как удачно подвернулась квартира. Сердобольная бабушка пустила их с сестрой пожить. «Кто юродивым и потерянным помогает, того бог любит», – говорила набожная старушка. На самом деле сотрудничество было взаимовыгодным. Бабушка просто боялась оставаться одна. Родни у нее не было и, случись что, никто же не поможет. А оно и случилось: поскользнувшись в гололед, старушка сломала шейку бедра и слегла. Не было бы их с сестрой, то кто бы за ней ухаживал? А так еще полгода прожила. Ну и после ее смерти никто их с Аленкой из пустой квартиры не гнал, так что так и стали одни жить.
Это считается за хорошее? Или то, что в деле замешана смерть все портит?
Проход сделал крутой поворот.
Мысли о смерти заново вернули Семена в тот роковой день.
Перед глазами опять встала цепочка следов босых ног на снегу.