Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 44)

Снежане хотелось бежать, бежать без оглядки. Настоящий животный страх сковал ее грудь так, что даже вдохнуть было тяжело.

«Мне страшно? Значит мне туда!» – прошептала она и сделала маленький шаг. Затем еще один. Каждый давался с огромным трудом, ибо бывшая испуганная девочка в ее голове уже билась в истерике и истошно орала: «Беги!»

Тут Снежана вспомнила про фонарик и, быстро и лихорадочно сдернув молнию в сторону, достала его из рюкзака. Луч света должен был разогнать тьму в глубине пещеры, но увяз в ней и исчез, как в черном киселе. Никаких деталей того, что таилось внутри Снежана не видела, однако, свет сделал свое дело. То, что жило в пещере, ее тоже заметило. Сотни черных щупалец разом выстрелили наружу, обхватили вход в пещеру, и тьма с тихим шелестом начала выползать навстречу.

Снежана помнила, что бежать от этого монстра бесполезно. Человек рано или поздно устанет, а шевелящийся комок тьмы – нет. Город маленький и замкнут в кольцо гор. Даже если тьма движется так же медленно, как и та, что охотилась за ней полтора года назад, то тут просто негде от нее скрыться. А главное, по пути она заберет столько жизней, что страшно подумать.

Снежана призвала на помощь всю смелость, опустила голову, сжала зубы и исподлобья смотрела на свой персональный ужас. Их разделял уже всего десяток метров.

Монстр почувствовал близкую добычу, ринулся вперед и… споткнулся. Замер в пяти шагах. Черные червеобразные щупальца втянулись внутрь, словно обожглись обо что-то.

Снежана все это время прокручивала в памяти картину, как по пляжу метался сгорающий и визжащий комок тьмы, пока она уплывала прочь на лодке.

Монстр зашипел и замер.

– Помнишь меня, да? – удовлетворенно сказала Снежана и сделала шаг вперед. Черный огромный комок щупалец попятился.

– Теперь твоя очередь бегать, – все также смотря на врага исподлобья, нехорошо улыбнулась девушка и сделала еще несколько шагов навстречу.

Тьма с тихим шелестом скрылась в глубине пещеры. Снежана подошла ближе и замерла.

Все. Дальше идти нельзя. Она ощутила это не страхом, а разумом и интуицией. Там, в глубине, другой мир. Проросший на все слои вокруг башни холодный мир тьмы, что питается жизнями уставших и отчаявшихся людей из всех времен. Только что Снежане навстречу выползла только маленькая ее часть, но внутри пещеры таится нечто намного большее. В это логово соваться нельзя.

– Так вот ты какой, мой минотавр. Оказывается, в прошлый раз я выиграла битву, а не войну, – прошептала Снежана и ей показалось, что где-то за пределами небесного свода звонко и довольно рассмеялась золотоглазая богиня.

Семен

Ксанка наконец заснула. Она напоминала Семену растерянного потерявшегося котенка, которого отняли от теплого бока матери, озорных братьев и сестер и принесли в чужой пустой страшный новый дом. Только для нее теперь таким пустым и незнакомым стал весь окружающий мир, в котором она впервые оказалась совсем одна.

Когда ушли гости, Ксанка забралась с ногами на кровать и долго сидела, смотря в окно невыносимо пустыми глазами. Семен присел рядом, глядя на то, как зябко та обхватила колени, накрыл девушку одеялом и чуть приобнял – без всякого сексуального подтекста. Просто чтобы согреть и не только снаружи, с чем неплохо справилось бы и одеяло, а внутри.

Надо было что-то сказать, но он вообще был не мастер по этой части. Побалагурить в компании – не вопрос, но когда требовалось выразить действительно что-то важное, то язык каменел, а все слова внезапно разбегались из головы в панике. Поэтому они просто молчали. Ксанка долго равнодушно смотрела в окно, но потом сон ее все-таки сморил. Она постепенно сначала привалилась к Семену, а потом, когда он подвинулся, то и улеглась. Некоторое время еще держала голову на его коленях, но потом погрузилась в глубокий сон, повернулась на другой бок и переползла на подушку.

Спала она с невыносимо милым и детским выражением лица. Семен невольно залюбовался. Сейчас Ксанка выглядела очень спокойной и безмятежной. Наверное, ей снилось что-то приятное.

Теперь была очередь Семена смотреть в окно. Он сидел у ее кровати и думал. На всем белом свете теперь у него два родных человека, ради которых стоит жить. Только вот как между ними порваться? Одна где-то там, в нормальном мире, на Земле, а вторая здесь, в мире мертвых. Пусть даже Алекс и говорил иначе, но Семен называл вещи всегда так, как чувствовал сам. И что теперь со всем этим делать – непонятно. Если найти способ уйти к сестре, то как бросить вот этого темноволосого одинокого котенка? Остаться тут? Так ведь сердце уже которую ночь болит как там больная сестра. Пару дней она может и потерпит, но, когда Семен не придет и на третий день, и на четвертый – что будет? Пойдет Юлька брата искать и все… пропадет.

И так и так выходило, что нет иного выхода, как в этот город полностью перебираться. Навсегда. Вызвать сюда сестру этой странной магией, про которую Снежка говорила, построить дом нормальный и зажить тут. Место, конечно, отстой, но им с Юлькой не привыкать. Их поселок даже похуже будет. Главное быть рядом и с родной сестренкой, и с Ксанкой. Если она, конечно, позволит. Семен так и не понял, как девушка к нему относится. Не гнала, слава богу, но и никак не отвечала ни на один откровенный взгляд. Язык то у Семена всегда при виде ее пересыхал, так что он ни одного слова то откровенного так и не сказал. Когда они встречались глазами, Ксанка всегда отводила взгляд в сторону и ни разу даже знаком не дала понять, что он ей хоть как-то нравится.

«Может это и хорошо», – одернул он себя. Ему же нельзя быть с кем-то рядом. Как бы ни хотелось – нельзя. Однажды вылезет то, что спрятано внутри за кучей стен и дверей и тогда случится беда. Так что пусть… пусть Ксанка его прогонит. Будет Семен с сестрой жить в соседнем доме. Присматривать за этой черноволосой красавицей, чтобы все у нее в жизни было хорошо, хоть и без него.

Он тихо встал с кровати и начал собираться. Надел куртку – ночи тут были очень холодными – взял нож и, главное, брелок с фонариком. Лишь бы батарейки хватило. По городу он его тратить не будет: луна тут который день почему-то полная, круглая, как блин и светит ярко. А вот в лабиринте темнотища.

Днем у них тут постоянно забот полон рот. Поди найди еще время на себя. Выходит, что ночь – самое то. Спать ему все равно невмоготу, а в подземельях все равно темно, что днем, что ночью.

Он медленно на цыпочках, стараясь не скрипеть старыми половицами, подошел к двери.

– Ты куда? – тихо спросила Ксанка.

Семен замер. Проснулась-таки.

– Спи. Я к утру вернусь. Дело есть, – постарался он ее успокоить.

– Нет у нас в городе ночью никаких дел, – уверенно сказала она и села на кровати, – все спят. Ты идешь в башню? – с тревогой спросила она.

Вот оно что. Боится, что с ним как с братом будет.

– Нет. В лабиринт ваш.

– Ты… решил уйти к себе? – ее голос все-таки предательски дрогнул. Сердце Семена сжалось.

– Нет. Наоборот. Снежка вроде во всем тут разбирается лучше остальных. Она сказала, что я для вашего города… ну… не настоящий что ли, пока этот Лабрис не пройду. Чтобы остаться здесь навсегда, мне нужно стать своим.

– Это опасно, – ее силуэт на фоне окна вздрогнул, – не надо. Лабрис не все могут пройти. Тех, кто туда для праздного любопытства идет, он ломает. Иногда насмерть.

– Понимаешь… у меня сестра больная на той стороне. Она не сможет без меня и ее нужно привести к вам в город. Иначе никак. А без лабиринта этого долбанного, вроде как, не выйдет.

Ксанка молчала. Семен спешно добавил:

– Ты не бойся, мы тебе обузой не будем. Ни она, ни я. Построю дом…

Девушка внезапно спрятала лицо в ладонях, и он замолчал на полуслове.

– Я провожу тебя, – неожиданно сказала она, резко откинула одеяло и встала с кровати.

– Да зачем тебе… сама же говоришь, что опасно…

Ксанка молча накинула на плечи теплый платок.

– Это тебе опасно. А без меня ты не найдешь дорогу.

– Да знаю я, где он находится, – начал было Семен, но опять замолчал, вспомнив слова Снежаны про то, что провести по Лабрису может только женщина. И не абы какая.

– Только внутрь не ходи, – тихо попросил он, – я ж там уже не заблужусь. Тупиков то нет. Просто покажи в какой проход войти.

Глава 28

Семен

Ночью арка с надписью над входом в Лабрис выглядела зловещей и почему-то слабо светилась, словно куча светлячков решили погреться именно на контуре букв. За входом поджидала беспроглядная тьма. Они остановились.

– Когда мы сюда шли, то там садик был. Такой… с тропинками, – зачем-то сказал он, стараясь унять нервную дрожь в коленках.

– У нас есть поверье, – неожиданно сказала Ксанка, – если парень с девушкой хотят проверить свои чувства, то идут сюда, в Сад расходящихся судеб. Он далеко не всем является. Если пара его не нашла, то, может и хорошо еще. Проживут жизнь сами, как хотят, по своему разумению. Но уж если он появится, то человек обязан пройти. Как только вступил на него, то больше назад ходу нет – умрешь. Не дойдешь до конца – умрешь. Сойдешь с тропинки – тоже умрешь. Так вот, если оба на выходе оказываются на одной дорожке, значит судьбы связаны с этого момента и навсегда. До самой смерти. А если вдруг разошлись, то тоже уже ничего не сделаешь. Старайся, не старайся – никогда им вместе не быть.