Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 43)

Что он может?

Разве только…

Илья поежился.

Делиться памятью он не любил. Это было настолько невыносимо интимно, что, попробовав раз на заре открытия своего дара, он больше никогда не возвращался к этой теме.

Илья мог прочитать воспоминания другого человека, только если раскрывал в ответ свою память за тот же период времени. Например, чтобы узнать, чем девушка занималась вчера, ему приходилось поделиться с ней всеми своими воспоминаниями за день. Всеми, без исключения. Даже внутренними размышлениями. Разумы словно на секунду сливались и смешивали память за нужный период. Каждый раз Илье казалось, будто чужие люди воруют его личность, так как знают все мысли, даже самые неприятные и потаенные. К тому же ни разу это ни к чему хорошему не приводило.

Но тут перед ним пустой сосуд. Липкий, слюнявый, противный, но пустой.

Что думал Илья до семи лет? Было ли там нечто такое, чего он никогда никому не хотел бы показывать? Если и так, то сам он уже все забыл и стыдиться этого точно не будет.

Илья брезгливо взял мальчика пальцами за виски, стараясь не испачкаться в размазанных по физиономии соплях.

«А не станет ли он мной, если все, что он будет помнить, это мои воспоминания?» – подумал Илья, но решил, что это в любом случае лучше, чем слюнявый дебил до старости.

Мозг действительно был пуст. В голове ребенка были только смутные размазанные призраки событий последнего месяца, потому что разум мальчика их ни понять, ни обработать не мог. Илья не лез туда – просто ощутил, что они есть, как полубредовый сон.

Что будет, если наполнить этого мальчишку собой?

Он вспомнил себя в семь лет. Первая модель самолетика, школа… Нет. Нужно еще раньше. Начнем с самых простых функций. Илья никогда не погружался в свою память так глубоко. Никогда не уходил в тот период, когда родители – все еще боги.

Это было мерзко. Тогда он был еще слишком глупым и слишком сентиментальным, или как там это еще назвать, когда радуешься просто тому, что папа и мама рядом, а ты лежишь между ними на диване и смотришь вместе взрослые передачи по телевизору. И пусть там нет ничего интересного и понятного, но тебе и не надо. Главное, что они рядом и тебе так хорошо и спокойно…

Илья поежился, и с удивлением осознал, что его младенческое прошлое легко располагается по нужным полочкам в разуме мальчика. Тот, как губка, впитывал знакомое, отторгая на периферию телевизор и все остальное непонятное, что принадлежало лично Илье.

Отлично!

Он распахнул разум полностью и вылил в ребенка всю свою жизнь до поступления в школу. Ощущение было омерзительное: словно его вырвало.

Илья отпустил виски мальчишки и привалился обратно к стенке кузни:

– Я сделал все, что мог, – устало пояснил он Снежане, – а теперь оставьте меня и дайте поспать.

– Мама? – послышалось сзади.

Илья с интересом обернулся. Мать, не веря, смотрела в глаза сыну.

– Мама, почему ты плачешь? Как мы тут оказались?

Снежана улыбнулась.

– Ок. Повезло. Ну теперь вы оставите меня в покое? – пробурчал Илья.

– Нет. Может хватит строить из себя обиженного принца в изгнании, – весело заявила она.

Женщина с ребенком подошли ближе.

– Я не знаю, как вас благодарить! У нас есть свободная комната на втором этаже. Кровать тоже найдется. Может вы будете ночевать у нас, а не здесь? – робко спросила она.

– Ваш всесильный старейшина же запретил иметь со мной дело.

– Дурак что ли? Ты ей сына вернул, – с ласковой улыбкой сказала Снежана.

Снежана

Илья ушел вместе со счастливой матерью. Снежана некоторое время смотрела им вслед, а затем перевела взгляд на небо. Уже практически стемнело и там медленно зажигалась луна.

Забавно, что остальные настолько увлечены собой, что не замечают кучу странностей этого мира. Например то, что Солнце восходит и заходит, как положено, а вот Луна всегда полная и висит на одном и том же месте, как прибитая. С наступлением темноты она просто постепенно загорается и всю ночь светит как исправный ночник. А звезды? Ну ладно, астрономию в школах в их стране отменили, но хоть пару созвездий то можно было помнить и заметить, что тут их нет и в помине. Местное небо мало того, что демонстрировало совершенно незнакомый узор звезд, так еще и не изменяло его с течением времени. Тут Джордано Бруно бы остался жив, потому что ему и в голову бы не пришло, что эти сверкающие огоньки не прибиты накрепко к неподвижному небосводу.

Хотя то, ее новые друзья не так внимательны, возможно, пока и на руку. Эрлик, приветствуя их, произнес, что они пришли с неожиданной стороны. Пускай все новенькие обычно просто возникали на берегу реки. Само упоминание о стороне предполагало существование альтернативы. Значит существует и другой проход в город и сейчас Снежана была полна решимости его исследовать.

Днем ей тяжело было бы отвязаться от друзей, да и дел полно. Сейчас самое время. Почему-то она ощущала, что брать с собой попутчиков в этот раз не стоит. Рисковать никем из пятерки она не хотела.

Две дороги пересекали город крест-накрест, но основательных мостов было всего два. Если ориентироваться по Солнцу, то Лабрис находился относительно города на юге. С его крыши она видела, что дорога с востока на запад ведет в никуда. Пройдя через кривоватые шаткие подвесные мостки эти искусственные проходы упираются в скальную гряду, возле которой предприимчивые или просто привыкшие копаться в земле граждане разбили небольшие огороды. Совсем иначе выглядел путь с юга на север. Путь от лабиринта начинался с южного моста – широкого каменного и с большими воротами —проходил настоящим проспектом через центр города к северному не менее серьезному мосту и далее скрывался за небольшим пригорком. Что лежало в той стороне между городом и скалами было непонятно.

Ей казалось, что город узором переулков чем-то напоминает Лабрис, поэтому путь с юга в центр был логичным и правильным. Такой лабиринт она и помнила. Но почему проход не заканчивается в центре, как следовало? Да и в подземелье, где они бродили, если припомнить, то центральный проход тоже не обрывался в центре. Приведя странника от входа в зал, где сплетались все пять коридоров, он же тянулся дальше, к двери в настоящий мир, из которой их компания и появилась. Лабиринт в этом мире был не совсем тот, с которым она уже была знакома. Тот замыкался сам в себе, показывая, что путь в середине закончен, а этот предлагает странную альтернативу и это что-то значило. Оставалось понять что именно.

Что скрывается на севере города? Снежана не видела, чтобы хоть кто-то ходил по этой дороге за городскую черту.

Она поправила лямки рюкзачка, повернулась спиной к луне, которая висела точно на юге над Лабрисом, и потопала по центральному проходу.

Ей очень не нравились те открытия, что она сделала в последнее время, и которыми не спешила пока делиться с друзьями. Во-первых, взять те же еле видимые тени волосяных нитей-щупалец, которые она иногда замечала краем глаза. Легче всего их было увидеть у стариков, однако, если приглядеться, то те встречались и у молодых. Каждый раз опутанный нитями-щупальцами представлял собой крайне изможденного, раздраженного и унылого человека. Например, помощник фонарщика, паренек лет двадцати, разливающий масло в лавке, куда она чисто из любопытства зашла. Тот делал свою работу исправно, но как робот. Снежане не удалось ни разговорить его, ни даже просто заставить улыбнуться. Тот равнодушно и непонимающе смотрел на нее и через минуту переспросил, будет ли девушка что-нибудь покупать. Снежана тяжело вздохнула, отвернулась и в тот момент заметила отблеск тени. Иначе это и назвать было нельзя. Когда она увидела что-то похожее в первый день в городе, то подумала, что ей это почудилось, но повторяющиеся галлюцинации были не в ее характере. Она повернулась и опять внимательно оглядела паренька, но кроме потухшего взгляда ничего странного не увидела. Посмотрела в сторону и опять – еле заметное шевеление прозрачных темных нитей.

С тех пор стала приглядываться и убедилась, что была права. Тени щупалец будто вытягивали из местных жизненную энергию.

А теперь еще эта комната. Она не сказала Илье, что та специально била в первую очередь по детям. Взрослые моментально научились быть внимательными, а вот дети с их нетерпением часто не замечали, что ручка знакомой вроде двери теперь выглядит чуть иначе. Знай Илья сколько детей пострадало, то, возможно, и испугался бы, что теперь к нему очередь выстроится. Ничего, начало положено, а ему нужно ощутить свою полезность, а заодно и почувствовать, что такое искренняя благодарность.

Но сам факт: единственные в городе, кто точно не был подвержен влиянию темных нитей – это дети. Те, кто родился в городе. И тут появляется комната, превращающая ребят в марионеток, к которым уже так просто присосаться темным щупальцем. Илья не видел, да и не мог заметить, как после его воздействия с легким звоном лопнули и оборвались тени за спиной мальчишки.

Снежана пересекла мост, взошла на холм, надеясь увидеть, что дорога просто упирается в горы, но замерла от открывшейся картины.

По рукам и ногам тут же пробежала дрожь, а в кровь хлынул адреналин, от чего сердце застучало как африканский там-там.

Перед ней была пещера. Слишком знакомая ей по приключениям позапрошлой осени. Нет, эта, конечно, не являлась точной копией той, что располагалась на берегу теплого моря, так как была намного больше и походила скорее на тоннель метро, но ощущения от нее были те же самые.