Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 19)
Снежана тяжело и показательно вздохнула, явно не соглашаясь с этой логикой. Наверняка, опять хотела ляпнуть свое самурайское, что цели нет, и важен только путь, но вслух ничего не сказала.
– Полагаю, нам туда, – Семен указал на большой светлый проем в виде арки, который даже сквозь туман выделялся на более темном фоне стены вдали, и тут же шагнул на дорожку.
Снежана сошла на соседнюю. Заметив его осуждающий взгляд, спросила:
– Что? Тут ми тоже должны как арестанти в колонну друг за другом идти? Они же все пересекаются.
– А вдруг тут есть ловушки? – ехидно спросил тот.
– Посмотрите! – воскликнула Надя.
Дана взглянула на нее, а затем, проследив за ее взглядом, обернулась, подняла голову и увидела большую надпись над выходами из тоннелей.
Глава 13
Дана
– Латынь. Хотел бы я знать, что там написано, – пробормотал Илья. – Что-то про жизнь, силу…
– Безумие или смерть – вот что находит здесь слабый или порочный, одни лишь сильные и добрые находят здесь жизнь и бессмертие, – перевела Дана. Последние слова Снежана произнесла с ней в унисон.
Илья удивленно посмотрел на Дану. Она постаралась улыбнуться максимально мило:
– Я же биолог. Латынь – это рабочий язык.
– Странно, – задумчиво сказала Снежана.
– О, и что же именно? Я пока тут ничего нормального еще не встречала, – ехидно заметила Дана.
– Предостерегающую надпись логично делать над входом, а не над виходом, – задумчиво заметила та.
– Хорош зависать. Давайте валить отсюда. Что-то мне тут как-то стремно, – сказал Семен. – И все же лучше держаться вместе.
Как же он достал командовать! Дана улыбнулась ему натянутой злой улыбкой, подошла к ближайшей дорожке, что раздваивалась через пару шагов и вызвала Дану 2. Сама пошла по левой ветви, а ее копия так же ехидно глядя в глаза Семену, свернула на правую. На ближайшей развилке она вызвала Дану 3, которая снова свернула направо.
– Блин. И которая из них ты? – нервно крикнул ей вслед Семен.
– Я! – хором ответили все три девушки и синхронно расхохотались.
– Детский сад! – пробормотал Илья, спрыгнул на землю и пошел прямо между дорожек, оставляя за собой темные следы смятой серебристой травы.
– Эй, ты чего? Тут, наверное, так нельзя, – нервно произнес Дин, но Илья его не послушал, двигаясь по прямой линии к выходу.
Дана быстро шагала по тропинке, стараясь поворачивать на развилках в нужную сторону. Ее копии периодически оказывались рядом, так что можно было переброситься парой фраз. Обернувшись назад, она увидела, что в итоге все из их компании идут своим путем. Илья же так и шагал, пренебрегая гравийными тропинками, пользуясь ими только тогда, когда они вели в нужном направлении.
– Странные растения. Ни одного не узнаю, – произнесла вдруг ее копия.
Дана удивленно на нее посмотрела. Ей самой не пришла мысль изучать местную флору. Удивилась она не тому, что двойник была наблюдательнее, а тому, что та вообще произнесла что-то новое, о чем она сама никогда бы не подумала.
– По моему внутреннему хронометру нам осталось секунд десять, – крикнула издали третья, – так что приятно было увидится, девочки. Чао.
Дана нервно сглотнула. Что за внутренний хронометр? Слово то какое дурацкое. Она так никогда не говорила!
Ее копии исчезли с разницей в несколько секунд. Дана оглянулась на остальных. Илья подошел ближе и ехидно заметил:
– Ты какая-то растерянная. Заблудилась?
– Похоже на то, – задумчиво ответила Дана. Помотала головой и поплелась дальше по серой петляющей тропинке.
Узнать что-то новое от своего двойника – это было шоком. Несмотря на то, что вроде как призываемые ей Даны приходили из альтернативных миров и были абсолютно равноценны ей, она все равно считала их «копиями». Как будто именно она настоящая, а это всего лишь отражения, что приходят на время из-за зеркал. Сейчас неожиданно Дана почувствовала копией себя. Причем, не самой умной копией. «Что, если это я существую в зеркале, а меня только что посетила та, что является оригиналом?» – думала она, бредя к далекому выходу.
Надя
Надя молча шагала по паутине тропинок, все никак не в силах отойти от эмоционального шторма, который захватил ее в тоннеле.
Она, похоже, единственная заметила, что возле каждого из пяти проходов странные письмена на стене меняются на картинки с египетскими иероглифами. Она осмотрела рисунки у двух тоннелей, но что они значили не поняла. Там были изображены какие-то египетские боги со звериными и птичьими головами в разных позах. Но вот у левого прохода она замерла, увидев нечто знакомое.
Человек с головой птицы с непропорционально длинным и загнутым клювом держал в одной руке портал, а второй ладонью словно успокаивал пространственную дыру. Тем же жестом, как это делала Надя. То, что это портал не было никаких сомнений: даже дрожание воздуха было передано очень похоже. Бог с птичьей головой не иначе как управлял проходом.
Она специально проверила: у других тоннелей эта картинка не повторялась.
Идти одной туда было страшно. Когда Семен позвал всех в центральный проход, она послушно поплелась следом, чувствуя нарастающее ощущение неправильности происходящего. Как будто струна натягивалась так, что вот-вот порвется, и тогда случится что-то непоправимое. Пути назад уже не будет, и она навсегда упустит что-то невероятно важное, о чем всю жизнь будет сожалеть.
Тогда Надя остановилась, посмотрела, как спина Даны поглощается мраком среднего тоннеля, развернулась и побежала в левый. И сразу стало легче. Все пошло правильно.
Ее небольшой, но очень мощный фонарь лежал в рюкзаке. Однажды он здорово помог ей, когда после землетрясения в каком-то азиатском городе, Надя оказалась в темноте посреди завалов и паники. Ее фонарь был куда ярче, чем тот, что на брелоке у Семена, однако жизнь уже успела научить Надю не верить людям, и припрятывать козырные карты до того момента, когда только на них и будет вся надежда. Пока Семен освещал путь – зачем тратить еще и ее батарейку?
Теперь она включила свое маленькое солнышко и медленно шла по постепенно изгибающемуся тоннелю. Пока ничего интересного не встретилось: на стенах виднелись все те же странные непонятные письмена из палочек и закорючек, а на каменном полу не было никаких узоров.
Она дошла до крутого поворота и тут ее накрыло.
Надя увидела сестру.
Она понимала, что это глюк. Тот даже и не притворялся реальным – образ сестренки был полупрозрачным и сквозь него просвечивали стены – но все равно это было неожиданным и шокирующим. Аленка выглядела старше, чем Надя ее помнила. Наверное, такой она должна была быть сейчас.
Сердце заколошматилось в груди растерянной птичкой. Вдруг Алена сейчас тоже ее видит, и они могут поговорить?
Сестренка испуганно и растеряно оглядывалась по сторонам, как будто неожиданно оказалась в незнакомом месте. Надя окликнула ее, но та не услышала.
Внезапно за спиной призрака задрожал воздух и практически тут же открылся портал. Надя рванула вперед, но не успела. Сестра растерянно попятилась, нелепо взмахнула руками и провалилась в дрожащее марево. Проход тут же закрылся.
Надя остановилась, ошарашено глядя перед собой, постояла так несколько секунд и… разрыдалась.
Она вспомнила семью и все чувства, связанные с мамой, папой и сестрой, начиная с самого раннего детства, обрушились на нее лавиной. Тепло маминых рук и улыбки. Маленький белый комочек, так похожий на куклу, который ей дали подержать, когда папа вез маму на машине из роддома домой. Папин голос, читающий им сказки перед сном. Первое сентября у Аленки, когда та робко жмется к старшей сестре, а Надя уверенно, как бывалый ветеран, ведет ее в здание школы.
Этот водопад радости, тепла и любви, которые она потеряла, сбил ее с ног. Надя упала на колени и зарыдала в голос.
Нет, наверное, она все сделала правильно. Ей надо было уйти, чтобы спасти родных. Она опасна для окружающих. Но боже, как это было больно и горько. Словно отпилить самому себе застрявшую в капкане ногу.
Надя столько месяцев прятала в себе эти чувства, стараясь загнать подальше, заполняя разум мелкими ежедневными проблемами, а сейчас плотину прорвало.
Как они там без нее? А вдруг мама не пережила ее исчезновение? А что, если Алена, не вынеся потерю сестры, пустилась во все тяжкие? А что, если папа пристрастился от горя к алкоголю?
Вдруг, покинув семью, она сделала только хуже?
А что, если сейчас только что из-за своего волнения она действительно открыла портал для сестры?
Эта мысль как разряд тока привела ее в чувство. Надя помотала головой, стараясь выкинуть кошмарную идею из головы. Она поднялась с колен и поплелась дальше, ибо где-то на краю сознания звучала фраза Ильи, что они не будут ждать опоздавших. Каждый шаг давался с болью. Не той, физической, от которой можно абстрагироваться, сжав зубы, а настоящей, что разрывает сердце и лишает разум способности думать. Болью души.
С каждым метром она теперь вспоминала не то хорошее, что роднило ее с семьей, а все свои ошибки. Каждое хамское слово в адрес родителей, что из подростка сыпятся иногда даже против его воли. Все ссоры с сестрой из-за каких-то совершенно уже неважных мелочей. Все хлопанья дверьми, тарелками, учебниками.