Глеб Кащеев – Уровень 2 (страница 21)

Илья

Спускающихся с холма путников было хорошо видно из города, так что к моменту, когда они подошли к мосту через реку, в конце которого стояли символические городские ворота, их уже встречала небольшая толпа любопытных.

Одеты в основном все были в простую практичную одежду, какую можно встретить на улицах маленьких поселений в любой стране хоть сто лет назад, хоть сейчас. Илья предполагал, что возможно, переход в другой мир, который до сих пор никто из его сотоварищей толком и осознать не успел, включает в себя и перемещение во времени. Мало ли, куда они могли попасть: может тут еще инквизиция ведьм сжигает, и тогда у их компании ожидаются большие проблемы. Особенно у Даны в блестящем костюме космонавта.

Только вот по местным вообще невозможно было определить эпоху. Женщины в длинных юбках могли так одеваться хоть во времена мушкетеров, хоть в современной деревне. Одного мужичка в пиджаке он все-таки приметил. Выглядел этот предмет двадцатого века несколько старомодно и был потрепан жизнью так, как будто достался мужчине от деда в наследство, но все-таки намекал, что тут как минимум не средневековье.

Илья привычно взглянул на обувь. В Москве – ему сейчас очень захотелось сказать, что в прошлой жизни, но он отогнал эту неприятную мысль прочь – он всегда смотрел на ботинки или туфли собеседника. Они, да еще, пожалуй, такой анахронизм, как наручные часы лучше всего передавали и характер, и доход человека. Иногда идет такая красотка, что глаз не отвести. Одета вроде стильно, а посмотришь на совершенно уродские туфли и понимаешь, что разговор с ней лучше вообще не начинать. И наоборот: неряшливый, небритый, помятый, почти бомжатского вида парень, а ботинки ручной работы выдают, что все остальное – не более чем тщательно подобранная маскировка.

Здесь же ни у кого не было кроссовок или иной обуви с пластиком и светлой резиной, что могла бы намекать на то, что современный мир сюда дотянулся хоть одним магазином. У всех кожаные ботинки, сандалии, нечто вроде мокасин на плоской подошве и прочая обувь, которую может сшить местный сапожник. Просто, практично, носится годами. Ни о моде, ни о современных материалах тут не слышали, и это наводило на неприятные мысли.

Компания друзей остановилась на середине моста, не решаясь приблизиться к перекрывшей ворота толпе.

Народ с любопытством разглядывал чужаков, а их шестерка с такой же жадностью цеплялась за каждую деталь в облике местных жителей.

Люди неожиданно расступились, освободив дорогу, высокому колоритному старику с тяжелым посохом в руке. Илья его тут же про себя про себя окрестил «Будулаем» – уж больно тот был похож на героя старого фильма про цыгана: густые хаотичные кудри явно когда-то были черными как уголь, но теперь имели благородный оттенок соли с перцем, такого же цвета недлинная, но пышная борода, и мощные усы – Илье почему-то захотелось назвать их «буденовскими», хоть он никогда в жизни не видел портрета командарма – придавали этому верзиле очень солидный вид. Сразу понятно, что встречать их вышло местное начальство.

Роста старик был какого-то неимоверного. Метра два, как минимум. Плечи широкие, а спина хоть уже и начала сутулиться от старости, но все равно до сих пор было понятно, что в молодости этот тип был настоящим богатырем. Да и сейчас Илья не решился бы с ним в армрестлинг потягаться, хотя лет старику, судя по глубоким морщинам, было за семьдесят точно. Как глянешь в черные мудрые бездонные глаза, так и все девяносто можно дать, но комплекция и шевелюра его молодила.

Одет старец был, в противоположность обычным жителям, весьма странно. Чем-то его наряд напоминал джедайский: плотно завязанный халат до пола, похожий на длинное кимоно из серой грубой ткани, да черная накидка с капюшоном. Илья посмотрел на обувь, ожидая увидеть кожаные ботинки, но наткнулся взглядом на чуть загнутые носки белых вполне современных парусиновых туфель.

Судя по уважительным взглядам горожан, встречать чужаков вышел кто-то из местной власти. Мэр, князь, верховный жрец… как его тут могли называть?

– Апо пу эйсай? Ти глосса милате? Славой?

Голос у старика оказался громким, как у тромбона. Его наверняка и на другом берегу реки было слышно.

– Милоун росика, – тихо ответила Снежана.

Тот кивнул и продолжил уже по-русски, причем совершенно без акцента:

– Приветствую вас, путники. Не в добрый час привело вас время, но пути его неисповедимы.

Старик оглядел всю шестерку, и после длинной паузы продолжил:

– Вы явились с той стороны, с которой приходят только избранные, и откуда уже очень давно не было гостей. Лабрис пропустил вас, и это много значит. Но, следуя древней традиции, я все равно должен понять кто из вас попал сюда по праву, а кто случайно. Меня зовут Эрлик, и я местный старейшина. Пока у нас нет Мастера времени я еще и смотритель башни.

– Что за хрень он несет? – отчетливо услышал Илья шепот Семена.

Местный вождь тем временем подошел к стоящему крайним справа Дину, тыкнул ему в грудь длинным узловатым пальцем и громогласно спросил.

– Кто ты и почему время выбрало тебя?

Дин поперхнулся от неожиданности, закашлялся, а потом сипло ответил:

– Д…Д…Дин. Потому что я его вижу… наверное.

Эрлик не отрываясь смотрел в глаза парню.

– Это правда, – заявил он, кивнул и добавил, – Время выбирает тебя. Добро пожаловать в город.

Он перешел к Дане и повторил вопрос.

Та уже явно подготовилась, потому что ответила быстро:

– Дана. Время меня выбрало, потому что оно мне помогает. Наверное, это оно приводит помощь в сложные моменты. Может я с ним дружу? – и робко, и в то же время немного кокетливо улыбнулась.

– Ха, – старик фыркнул, – Ты в это веришь и это меня устраивает. Но в любом случае, в таком статусе, как сейчас, ты здесь временно. Пока не определишься остаться или вернуться. Но пока добро пожаловать в город, – кивнул старик и перешел к следующему.

– Семен. Потому что оно не видит меня, если я захочу, – с нагловатой ухмылкой ответил он. Илья, однако, видел, что тот здорово нервничает.

– Неправда. Ты его боишься. Даже больше, чем себя самого. И ты не в мире с собой, несмотря на то что вышел из Лабриса. Но время это пока устраивает. Добро пожаловать в город. Можешь здесь остаться, если захочешь.

Семен поменялся в лице и как будто хотел что-то возразить, но старик уже перешел дальше.

– Надя. Потому что я хочу его понять и … приручить, – напряженно ответила девушка.

– Это не о времени. Тебе бы себя понять и приручить. Еще одна неопределившаяся. Но можешь пожить у нас, пока не разберешься в себе и не поймешь, чего же ты хочешь. Добро пожаловать в город, – ухмыльнулся Эрлик.

Илья понял, что в этом формальном допросе можно отвечать какую угодно чушь. Старик принимает любой ответ.

Тот, тем временем, перешел к Снежане, бормоча уже привычную форму вопроса.

– Время не выбирает меня. Выбор всегда за мной, – спокойно ответила та, не называя своего имени. Снежана смотрела под ноги, и только на последних словах взглянула в глаза старцу. Тот вздрогнул и отшатнулся.

– Как ты вообще смогла сюда пройти?

– В прошлый раз летела сюда на самолете, но меня выкинули на полдороге, – усмехнулась она, – а я не люблю незавершенные дела. Раз уж собиралась посетить, так надо все-таки доехать и погулять у вас.

– Не в моей власти отказать тебе и той, что кого ты представляешь. Но и не скажу, что рад твоему появлению. Можешь гулять сколько хочешь, туристка, только не вздумай вообразить себе, что я позволю тебе остаться, – хмуро пробормотал он и подошел к Илье.

Тот с брезгливым содроганием пережил тычок пальцем в грудь.

– Илья. И время не может никого выбирать. Это просто физическая величина. Бесконечно нарастающая энтропия. У него нет сознания, – склонив голову на бок с вызывающей натянутой полуулыбкой заявил он.

– Я знал, что от Лабриса не может прийти более пяти кандидатов и шестой точно будет лишним. Так и случилось. Ты не изменился после лабиринта, не определился куда идешь, и не достоин того, чтобы жить в нашем городе, заблудившийся дух. Ветер переменится и унесет тебя прочь. Для нас тебя не существует, – холодно произнес Эрлик.

Улыбка Ильи стала злее и наглее.

– Ты так не думаешь, старик, – прошептал он и привычно попытался надавить на чужое сознание.

Обычно тонкая пленка ментальной защиты легко рвалась, он вторгался в чужой разум и мог поместить в него любую идею. Да, ненадолго – пока иммунитет чужого ума не спохватится и не выкинет ее прочь. Обычно это занимало минуты две-три, но в течение этого времени Илья полностью подавлял волю собеседника.

Сейчас он внезапно ощутил, что ментально ослеп. Не то, чтобы защита старика была так мощна, и Илья не мог ее продавить. Он вообще не мог совершить привычное действие. Способность внушения парализовало. Впустить другого к себе, чтобы обменяться мыслями и воспоминаниями он, наверное, еще был способен, но вот ворваться в чужой разум и навести там порядок – нет. Его дар как отрезало.

Илья превратился в обыкновенного беззащитного человека.

Это был, наверное, его самый большой кошмар.

Илья часто любил свысока поразмышлять: как же себя чувствуют те, что как слепые котята тыкаются носом в предметы, не в силах понять суть того, что видят. Общение обыкновенных людей ему виделось именно таким. Окружающие не умели заглядывать в чужой разум, и пытались понять реакцию собеседника по смешным косвенным признакам: мимике, жестам, интонациям. Илья же мог легко прочитать чужие мысли.