Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 4)

И тут, как назло, Тамара Ивановна объявила:

– Перерыв! У меня свежие пирожки, и никакие санкции не спасут вас от начинки с яйцом и луком!

Все ринулись к столику. Экономические вопросы снова отложили. На потом. Как и положено.

Турецкий наблюдатель между делом показал свою валюту. Монету с дыркой. Все переглянулись.

– И сколько это?

– Не знаю, – пожал плечами турок. – Но если бросить её в фонтан – можно загадать желание, чтобы курс не падал.

– Или чтобы кофе наливался не за жетон, – добавил Геннадий.

– Или чтобы Google Translate когда-нибудь научился переводить "борщ" правильно, – мечтательно добавил Дональд.

В итоге было решено, что: курсы валют не обсуждаются, пока не определён эквивалент пирожка; жетон метро признаётся временноплатёжным инструментом, но только на уровне анекдота; все делегации обязуются принести по одному сувениру, с которым можно торговаться в случае дефицита франков; кофемашина требует реформ.

Алекс всё это транслировал в прямом эфире под заголовком: «Экономика нового образца: пирожок против санкций».

Так закончился пятый день Женевской конференции. О территориях – ни слова. Но борщ ели горячий, пирожки – с корочкой, и никто не подрался. А это, как сказала Ингрид, уже неплохой фундамент для стабильности.

***

На шестой день дипломатического шоу в Женеве стало ясно – мирные переговоры медленно, но уверенно превращаются в фестиваль международной импровизации.

С утра пропал Янек Ковальский.

– Он где? – спросила Ингрид.

– Говорят, ушёл за хлебом, – ответил турецкий наблюдатель, – и решил отдохнуть в каком-то монастыре. Там тишина, никто не спорит, и чай с мятой.

– Умный мужчина, – вздохнула Ингрид, оглядывая зал, где происходило нечто между кулинарным мастер-классом, студенческим капустником и симпозиумом по психиатрии.

Степан Васильевич пришёл с опозданием. На груди у него висела медаль. Неофициальная. Из фольги. С надписью: «За вклад в переговоры, выраженный в борще».

– Кто вас наградил? – удивился Геннадий Петрович.

– Народ. То есть Тамара Ивановна.

– А она у нас что, министерство?

– Министр общечеловеческих ценностей. К тому же, она сегодня принесла холодец. Это сильный дипломатический аргумент.

И это было правдой. Тамара Ивановна принесла огромную миску холодца. Прозрачного, с морковкой, с горошком. Как сказал турецкий наблюдатель:

– Это похоже на НАТО: с виду холодно, но если попробовать – вкусно и непонятно.

Пока все ели, подошёл Алекс-ТикТок и сказал:

– У нас, кстати, сегодня юбилей – мы набрали миллион просмотров. Моя бабушка говорит, что теперь я могу идти в Верховную Раду. Или в StandUp.

– А ты сними, как Геннадий смеётся, – подал идею Олег Аркадьевич. – Это редкое явление. Как солнечное затмение.

Но Геннадий не смеялся. Он смотрел на планшет, где заголовки новостей кричали: «Переговоры в Женеве: вместо договоров – борщ и жетоны!», «Украинский пирожок признан объектом международного влияния», «Делегации договорились не спорить, пока варенье не закончится».

– Что с миром? – пробормотал он.

– Мир – это мы, – ответил Степан. – И пока у нас ложки, вилки и терпение – он будет держаться.

Тем временем в зал зашла швейцарская горничная, извиняясь за то, что кто-то перепутал переговорный зал с буфетом. Увидев холодец, она перекрестилась. Не из-за религии – просто у неё в жизни не было таких холодцов.

– Всё, коллеги, – сказала Ингрид. – Нам надо подвести итоги недели.

Она встала, поправила волосы, выдохнула и с видом капитана корабля, который вёл лайнер через океан борща, заявила:

– За шесть дней мы: поделили вареники, не деля страны; подписали резолюцию о недопустимости кетчупа; признали гастрономию – важнейший инструмент мира; выяснили, что жетон метро не принимается в банке; потеряли одного наблюдателя в монастыре.

Получили миллион просмотров.

– Я бы сказала – не плохо. – Она посмотрела на всех. – Но у нас остался один нерешённый вопрос.

– Территории? – спросил Геннадий.

– Экономика? – уточнил Степан.

– Где чайник? – буркнул Олег Аркадьевич.

– Нет. – Ингрид поставила ноутбук на стол. – У нас нет согласованного формата общения.

Все замерли.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил турецкий наблюдатель.

– Кто с кем как общается. Какие слова допустимы. Как интерпретируются заявления. Кто обижается, а кто притворяется.

– То есть, вы хотите сказать… что нас надо… перевести? – предположил Алекс.

– Именно. – Ингрид кивнула. – Я предлагаю, чтобы каждая сторона составила глоссарий своих политических и культурных выражений.

– Пример? – попросил Геннадий.

– Вот, например: если вы говорите «мы рассмотрим», вы имеете в виду «мы не согласны, но позже». А украинцы думают, что это значит «скоро подпишем». Это создаёт напряжение. Нам нужен международный словарь под текст переговоров.

– А если кто-то говорит «интересное предложение»? – спросил Степан.

– Это значит «мы смеёмся внутри».

– А «национальные особенности»?

– Это вежливый способ сказать «нам это непонятно, но мы боимся это критиковать».

– Гениально, – сказал Олег. – То есть, теперь мы не просто говорим, а будем сначала переводить себя сами?

– Как Instagram, – сказал Алекс. – Только не фильтры, а сноски.

– Сноски к народу, – философски заключил Геннадий.

– Это и есть дипломатия, – подытожила Ингрид. – Мир невозможен без пояснений.

Так была принята новая инициатива: создать “Словарь Дипломатического Самоперевода”, который станет основой для всех последующих переговоров.

Прежде чем расходиться, делегации договорились: принести по пять любимых фраз для расшифровки; создать рабочую группу по смыслу слов; и наконец, съесть холодец, пока он не ушёл обратно в форму желе.

Так завершилась Глава 1 – не подписанием договора, не демаркацией границ, и даже не созданием временной комиссии по вареникам. Она завершилась договорённостью объяснять, что каждый имел в виду.

А для начала – это неплохо.

Глава 2: Протоколы, Пирожки и Претензии

На седьмой день дипломатического вегетативного марафона делегации встретились уже без удивления. Лица были те же, только слегка уставшие и… потолстевшие. Всё же ежедневный борщ, сало и пирожки с разными намерениями оказали своё стратегическое влияние.

Ингрид Свенссон, вдохновлённая собственной идеей создать “Словарь Дипломатического Самоперевода”, решила пойти дальше:

– Сегодня, коллеги, мы обсудим протокол общения. То есть – формат того, как мы будем общаться в дальнейшем, чтобы не возникало недоразумений, конфликтов, и, самое главное – кетчупа в борще.

Геннадий Петрович, глядя поверх очков, вздохнул:

– Протокол общения? У нас в деревне был такой протокол: хочешь сказать – говори. Не хочешь – бей по столу кулаком. Всем всё ясно.