Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 13)

Выражаю сомнение

Показ на вареники, не глядя

Скрытая угроза

Сидение в позе “шведский дипломат”

Полный нейтралитет

Ингрид вздохнула.

– Может, это и есть наш универсальный язык. С едой, жестами и театром. Без слов.

– Пока не появится тот, кто сможет перевести всё… на человеческий.

– Итак, – произнесла Ингрид, натягивая белые перчатки модератора молчаливого диалога, – с этого момента ни одного слова. Мы переходим к режиму невербального консенсуса.

Делегации закивали.

Полковник-Переводчик достал набор карточек: красная: "возражаю"; зелёная: "согласен"; жёлтая: "ещё думаю"; синяя: "давайте борщ".

Степан Васильевич сразу поднял синюю.

– Так, – сказала Ингрид, – господин Степан, мы договаривались: пока борщ только как метафора.

Он опустил карточку с лёгкой обидой. Сосед Геннадий Петрович жестом “три хлопка по столу” выразил поддержку. Это было расценено как «да, борщ важен».

Ситуация начала развиваться… своеобразно.

Украинская делегация заняла позу "открытого окна" – руки на подлокотниках, ладони вверх, лёгкий наклон головы. Россияне сели в позе "полутени" – одна нога на ногу, взгляд вбок. Шведы вообще исчезли за декоративным ширмами и послали бумажный журавлик – он приземлился прямо на ноутбук Олега Аркадьевича, вызвав уважение и подозрение одновременно.

Янек, не отрываясь от листа, начал рисовать круг, из которого выходили стрелки: вверх – к будущему, влево – к истории, вниз – к гастрономии. Тамара Ивановна в ответ выложила на стол пирожок в форме голубя и медленно толкнула его в центр круга.

– Это что сейчас было? – прошептал Алекс, нарушая молчание.

– Ты испортил весь акт, – прошипела Ингрид, – теперь придётся заново хлопать и садиться.

Начался повторный заход.

Молчание.

Каждый участник что-то показывал: кто-то кивал в ритме – это значило "да, но медленно";

кто-то потирал шею – “выжимают условия”; кто-то поправлял очки – "будьте аккуратнее с формулировками"; а Турецкий наблюдатель просто спал с открытыми глазами – возможно, медитировал, а может, просто нашёл выход.

И тут случилось непоправимое.

Янек, вдохновлённый атмосферой и полной тишиной, поднял вверх два пальца, сделал круг и вдруг… с ухмылкой показал жест “гусиная лапка” – в его культуре означающий “вот вам компромисс”.

Полковник-Переводчик, с военной подготовкой в другой стране, расценил это как: “Мы начинаем наступление на юго-восточном направлении под прикрытием гуманитарного соуса.”

– Тревога! – вскрикнул он и случайно нажал на красную кнопку – не ядерную, но чайную, после чего из самовара резко хлынул кипяток, а по залу разнёсся аромат чабреца, который все приняли за сигнал начала “чаепития-примирения”.

Ингрид в панике побежала тушить самовар.

– Это было недопонимание! – крикнул Янек, – У нас “гусиная лапка” – это же просто… ну, как “ну вы поняли!”

– А мы не поняли! – отозвался Геннадий. – У нас такой жест означает “я всё про вас знаю!”

– А у нас – что “встретимся во дворе”! – добавил Степан.

– У нас это – из фольклора: “пора собирать яблоки”, – вставил Олег.

– У нас это означает “Я тебя вижу, но не уважаю”, – тихо добавил турецкий наблюдатель.

– Стоп, – сказала Ингрид, вытирая чай с документа №13. – Мы, кажется, только что подписали неписьменную войну.

Молчание.

Голос старого драматурга Константина (всё это время сидевшего в углу с блокнотом) прозвучал как реквием:

– Слова – не главное. Но жесты – тоже коварны.

И тогда Ингрид предложила:

– С сегодняшнего дня все заседания проводим по формуле: 10 минут молчания; 1 жест на выбор;

1 пирожок как голосование.

Голосование приняли пирожком.

Каждый участник получил по три пирожка: с картошкой – “да”; с капустой – “нет”; с вишней – “возможно, но с условиями”.

В конце заседания – Ингрид подвела итог:

– Мы пока не понимаем друг друга.

– Но у нас хотя бы единая гастрономическая система символов.

И только Алекс шепнул на камеру:

– Международная дипломатия больше похожа на пантомиму с пирогами. Но я в ней – главный оператор.

– Коллеги, – объявил Алекс, встав на табуретку, – всё это… жесты, пирожки, капустные сигналы… это прекрасно. Но мы живём в XXI веке!

– Мы уже в XXV-м, если судить по фантазии переводов, – буркнул Олег.

– А теперь… – продолжил Алекс, – встречайте!

AI Translator BORSCH v1.0!

– Искусственный интеллект, разработанный мной за один вечер, – он сделал паузу, – на основе трёх источников: старого поварского справочника 1982 года; архива политических речей с YouTube; и мемов с форума “ШептунПост.орг”.

– Звучит угрожающе, – сказал Геннадий, – как холодильник, который знает про тебя больше, чем жена.

Алекс открыл ноутбук. На экране загорелась надпись: “BORSCH AI готов к дипломатии. Пожалуйста, введите первую фразу.”

Степан Васильевич, не веря в происходящее, произнёс:

– Мы готовы рассматривать предложения партнёров, если они основаны на взаимном уважении.

AI выдал: “Если кот пришёл к собачке с уважением, то можно и погладить. Но без тапка.”

– Это что сейчас было? – ахнула Ингрид.

– Это… адаптивный перевод, – гордо пояснил Алекс. – Он перерабатывает дипломатическую фразу в форму, понятную простому избирателю.

Следующей фразой была:

– Мы настаиваем на праве вести независимую политику.

Перевод AI: “Наш самовар кипит сам по себе. Не лезьте в крышку.”

Шведский наблюдатель кивнул – ему это, наконец, стало понятно.

– А теперь я! – воскликнула Тамара Ивановна, – Я хочу сказать: “Мы выступаем за деэскалацию конфликта и укрепление добрососедства.”

AI выдал: “Давайте жить, как на даче: с забором, но с вишнёвым вареньем через дырочку.”