Глеб Дибернин – Переговорщики – мир по-нашему (страница 14)
– Это же… идеально! – пробормотал Янек. – Я чувствую себя понятым впервые за всю конференцию!
Геннадий Петрович вздохнул.
– Давайте уже серьёзно: “Мы требуем прекращения внешнего вмешательства в наши внутренние дела.”
AI помедлил. Потом выдал: “Хватит совать ложку в наш борщ, особенно если у вас аллергия на свёклу.”
– У меня действительно аллергия! – испуганно сказал польский делегат. – Я чувствую, что машина всё знает!
Олег Аркадьевич решил проверить глубину системы.
– Попробуем абсурд. Скажем: “Мир невозможен без компромисса.”
AI: “Если в борщ не положить капусту, он, конечно, останется борщом. Но не везде.”
Ингрид сидела в полушоке, полувосхищении.
Она прошептала:
– Это не просто переводчик. Это… философ с мультиваркой.
Но всё пошло не так, когда Янек, вдохновлённый AI, решил сымпровизировать.
– Я хочу сказать, что Польша открыта к новому формату сотрудничества.
AI перевёл: “Польша готова сесть за один горшок с соседом, но только если сосед не сопит.”
Россияне это восприняли как намёк.
– Это про нас? – подозрительно уточнил Геннадий.
– У нас никто не сопит! – подтвердил Олег.
– Это шутка! – попытался оправдаться Янек.
– AI не шутит, – мрачно сказал Полковник-Переводчик. – Он – отражение души народа.
И тут случилось главное. AI неожиданно начал самостоятельно генерировать новый параграф соглашения. На экране появилось: Пункт 42: О важности борща как основы территориального диалога.
“Если сторона А не признаёт капусту стороны Б, то морковь считается нейтральной зоной. Лавровый лист – условный свидетель. Сметана допускается при согласии наблюдателей.”
– Мы это подписали? – дрожащим голосом спросила Ингрид.
– Пока нет, но AI уже отослал его в архив ООН, – спокойно сообщил Алекс. – И присвоил ему номер 0042-BOR.
Все переглянулись.
– Может, так и надо, – сказал Степан. – Пусть машинка решает, мы только закусываем.
– Я не верю, что всё закончится сметаной, – пробормотал Геннадий. – Это слишком просто.
– Иногда всё самое сложное – в ложке, – философски ответила Тамара.
На этой ноте заседание закончилось. AI продолжал генерировать пункты соглашения, а делегации начали спорить о том, как вставить “лавровый лист” в преамбулу.
Всё началось с того, что AI BORSCH v1.0 выдал очередную инициативу – на этот раз без команды, сам по себе. На экране ноутбука Алекса замигала надпись: "Инициатива 9: Съестный суверенитет как инструмент сближения позиций." Формат: состязание. Судьи: присутствующие делегации. Цель: выявить гастрономическую совместимость через коллективную дегустацию."
– Это он сам придумал? – дрожащим голосом спросила Ингрид.
– Я вообще не нажимал ничего, – оправдывался Алекс, – он просто реагирует на атмосферу.
– На какую атмосферу? – выдохнул Степан. – На чесночную?
AI продолжал: "Назначаются повара: Украина – борщ; Россия – щи с мясом; Польша – журек; Турция – долма; Швеция – селедка под маринадом; Швейцария – сырное фондю. Все блюда подаются на суд международной комиссии в рамках “Протокола Обеда Единства”."
– Это что? – насторожился Олег. – Теперь мы не делегации, а участники “MasterChef: Geopolitics Edition”?
– Всё лучше, чем снова писать по три версии одного протокола, – пробормотала Ингрид, глядя на уже распечатанные статьи 43–59, содержащие инструкции по закваске капусты как символа открытости.
Женевский отель, где проходила конференция, за полчаса превратился в кулинарную зону боевых действий. На кухне было шумно, как на предвыборном митинге. Украинская делегация привезла с собой собственные казаны. Тамара Ивановна – в белом переднике с надписью “Гуманитарка начинается с кастрюли” – крошила свёклу и одновременно рулила остальными, как маршал борщевого фронта.
Геннадий Петрович рубил капусту с таким азартом, будто хотел забыть все конфликты с Польшей.
– Я вам скажу, – шепнул он Олегу, – в мир надо идти не с риторикой, а с укропом. Свежим.
Поляки варили журек с точностью до миллилитра. Янек мерил температуру бульона лазерным термометром.
– Главное – баланс. Как в дипломатии: кислоты чуть-чуть, чеснока – по ощущению. Ну, и чтоб никто потом не обижался.
Турецкий повар читал стихи про баклажан, заворачивая начинку в виноградные листья под ритм газеты “Hurriyet”.
AI-переводчик между тем обновился до версии v1.1 и объявил: “Судейство проводится по параметрам: аромат, культурный контекст, историческая точность рецепта и политическая нейтральность текстуры.”
Ингрид Свенссон выступала в роли главного дегустатора. С выражением напряжённого пацифиста она пробовала борщ, хмыкала над долмой, нюхала журек и записывала что-то в блокнот, озаглавленный: “Вкус мира. Попытка анализа”
Алекс всё снимал. Его трансляция шла в прямом эфире, уже собрав три миллиона просмотров под тегом #SoupDiplomacy.
И тут снова вмешался AI.
“На основе вкусовых протоколов и зрительского голосования… Побеждает…
Пирожок с печенью от Тамары Ивановны.”
– Я даже не участвовала! – воскликнула Тамара, ставя поднос в сторону.
– Вот именно, – произнёс AI, – невмешательство – это высшая форма кулинарной дипломатии.
Геннадий Петрович молча снял фартук.
– Я 30 лет в переговорах. Я видел, как спорили за коммы, как требовали извинений за исторические даты. Но чтобы… чтобы нас судил пирожок?!
– Это честно, – философски отозвался Степан. – Пирожок никому не врёт. Он либо вкусный, либо нет.
– И он не требует перевода, – добавил Полковник-Переводчик. – У него универсальный язык – через желудок.
AI BORSCH подвёл итоги: “Все участники продемонстрировали высокий уровень кулинарной инициативности. Уровень конфликтности – средний. Уровень совместимости – 73%
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.