Глеб Брук – Девушка в красном (страница 4)

Пока еще Волков и Кошкин были в шоке от произошедшего, из-под зеркала, словно выскользнув из самой его глубины, выпало письмо. Оно было сложено аккуратно и скреплено следом женских губ в красной помаде. Кошкин осторожно поднял его. А Волков предложил покинуть это зловещее место, Кошкин согласился и положил письмо во внутренний карман куртки, направился с Волковым в сторону выхода. Выбравшись оттуда, Волков предложил Кошкину вернуться в обратной в прокуратуру в кабинете выяснить что это за конверт такой. Они вышли из магазина, и понимая, что сами не дойдут до прокуратуры поймали себе такси.

Ярко-красное такси, словно вспышка солнца в серой повседневности, подрулило к обочине у магазина. Его обшарпанный бок хранил безмолвную историю сотен коротких поездок, случайных попутчиков и бесконечного гула городского трафика. "Волга" ГАЗ-3102, безошибочно узнаваемая в своем классическом силуэте, слегка поскрипывала подвеской, словно вздыхая от усталости. На крыше, тускло поблескивал оранжевый фонарь "таксометра", намекая на скорый маршрут. В этом угрюмом пейзаже советской действительности, с его серыми домами и вечными очередями, ярко-красная "Волга" была как крик о свободе, как символ надежды.

Из дверей магазина вышли Михаил Кошкин и Андрей Волков. Михаил, в добротном пальто и с портфелем в руке, нервно поглядывал на часы. На его лице читалось беспокойство, а в глазах – скрытое напряжение. Андрей, в потертой кожаной куртке, неспешно закуривал сигарету, окидывая взглядом окрестности. Он выглядел спокойнее, но в его взгляде проскальзывала та же тревога. Они явно спешили, но пытались сохранить видимость спокойствия, будто тщательно репетировали эту сцену.

Водитель, молодой парень в вареных штанах, в кожаной куртке и кепке, окинул их взглядом через отрытое окно. Его лицо было обрамлено темными волосами, а глаза, казалось, хранили в себе какую-то тайну. Он выглядел непривычно серьезным для своего возраста. "Вам куда, товарищи?" – хрипло спросил он, сплевывая на асфальт. Его голос, казалось, пропитан был дымом и усталостью.

Михаил быстро назвал адрес, и в его голосе слышалась настойчивость. Водитель кивнул, открывая заднюю дверь. "Садитесь, Товарищи. Поехали".

Салон автомобиля пропах бензином, табаком и чем-то неуловимо советским – смесью пыли, старых книг и воспоминаний. Коричневые сиденья из дерматина были продавлены бесчисленными задницами пассажиров, впитав в себя запахи и истории. На приборной панели виднелись следы времени – выцветшие кнопки, потертый руль. Сквозь трещины на лобовом стекле виднелись городские пейзажи, как кадры старого кинофильма.

Такси тронулось, плавно вливаясь в поток машин. Михаил и Андрей молчали, напряженно глядя вперед. Их лица, освещенные тусклым светом салона, выражали смесь волнения и предвкушения. Напряжение росло с каждой проеханной улицей. Что-то важное их ждало, что-то, ради чего они шли на риск.

"Хорошая у вас машина, товарищ." – неожиданно произнес Волков, прерывая тишину. В его голосе слышалась попытка разрядить обстановку. Водитель, казалось, вздрогнул от неожиданности. Он еле заметно побледнел, и в его глазах мелькнула непонятная грусть. Он ответил, с трудом сдерживая слезы. "Да, машина отличная, она раньше принадлежала моему младшему брату." В этих словах звучала история – история утраты, истории о жизни, оборванной слишком рано.

По мере приближения к пункту назначения атмосфера в салоне накалялась. Михаил и Андрей переглядывались, их нервы были на пределе. Внезапно такси резко затормозило. Водитель развернулся к ним, и в его глазах читалась решимость, но в глубине таился страх. Он сглотнул, прежде чем заговорить. «Я знаю, что вы нашли подсказку, ведущую к ней, но хочу предупредить вас – бойтесь ее гнева. Ибо нет страшнее оружия, чем злая и униженная девушка.» Он говорил тихо, но его слова эхом отдавались в салоне. Он знал ее. Знал ее лучше, чем они могли себе представить.

Волков и Кошкин сидели тихо, не понимая, что именно происходит. Они не ожидали такой реакции. Водитель, казалось, знал больше, чем говорил. Они чувствовали, как воздух вокруг них сгущается, как будто они попали в ловушку. В их глазах мелькнул страх.

Но, вскоре тишина в машине была нарушена вопросом Кошкина, адресованным таксисту. «Что вы имеете в виду? Кто она? Почему мы должны ее бояться?» Кошкин, обычно спокойный и рассудительный, потерял самообладание. Он понимал, что они втянуты в опасную игру, игру, в которой ставки были слишком высоки.

Водитель повернулся обратно и уже собирался продолжить движение, и включив охлаждение они ехали дальше. И вскоре перед водителем появилась фигура той самой женщины, из потайной комнаты магазина. Водитель от страха резко повернул руль в лево, и машина въехала в цветочную лавку, «Алые розы».

Волков схватился за подлокотник, пытаясь удержаться на месте. Удар был сильным, и их бросило вперед. В салоне запахло свежими цветами и землей. Водитель, казалось, был в шоке, его руки дрожали, когда он пытался выключить двигатель. Кошкин, придя в себя, выругался сквозь зубы и попытался открыть дверь.

"Вылезаем!" – крикнул он, толкая Волкова вперед. Они выбрались из покореженной машины, осматривая ущерб. Разбитая витрина цветочного магазина, разбросанные горшки и цветы, перепуганные лица прохожих – все это казалось сюрреалистичным сном. Но страх, поселившийся в их сердцах, был вполне реальным.

Кошкин огляделся, оценивая ситуацию. Они были в людном месте, но это не означало безопасность. Эта женщина, кто бы она ни была, явно обладала властью и влиянием. Нужно было убираться отсюда.

«Кошкин ты куда?» крикнул Волков, на что Кошкин ответил.

«Парень еще в салоне его нужно спасти.» Но, было уже поздно, подойдя к машине и открыв водительскую дверь они увидели, что таксист не пережил аварию.

Голова таксиста было в сигнале руля, поэтому и шел сигнал. Кошкин лишь взглянул в лево и увидел, что за всем наблюдала чья-то фигура, темная и явно одетая в платье. Он бросился за ней, но не кого не было.

Вернувшись к такси, Кошкин решил осмотреть труп еще раз, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть малейшую подсказку. Он наклонился, осторожно откинул голову таксиста, чтобы лучше рассмотреть лицо. Ужас охватил его, ледяной волной прокатившись по позвоночнику. Это было уже не лицо. Это была страшная маска, плод чьего-то безумия, воплощение кошмара. Остатки глаз, носа, губ, ресниц – все превратилось в кровавое месиво, лишенное всякой человечности. Лицо было стерто, словно кто-то с яростью стирал его с этого мира.

«Что это было?» – выдохнул Волков, бледный как смерть, стоявший рядом. Его голос дрожал, выдавая охвативший его ужас. Он не мог поверить своим глазам. Кошкин молчал, его взгляд был прикован к стертому лицу. Он знал, что теперь им грозит смертельная опасность. Он не понимал, что произошло, но он знал одно – это только начало. Это была не просто авария, это была спланированная расправа, ужасное послание. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Месть? Предупреждение? Или начало чего-то гораздо более страшного?

«Черт возьми, Кошкин, что происходит?» – Волков снова попытался привлечь его внимание. Кошкин молчал, его мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом кошмаре. Стертое лицо, тень в переулке, загадочная женщина – все это складывалось в зловещую картину, предвещающую неминуемую опасность.

Они стояли, беспомощные и напуганные, в луже крови, глядя на эту ужасающую картину. Их лица были мертвенно бледными, глаза широко открыты, полные страха и осознания. Осознания того, что теперь они – мишень. Что их жизни в опасности. И что они понятия не имеют, кто их враг и как с ним бороться. Не понимали, как выжить в этой смертельной игре.

В этот момент раздался звонок телефона Кошкина. Он вздрогнул, будто его ударило током. Медленно, дрожащей рукой, он достал телефон из кармана. Неизвестный номер. Он колебался, но все же нажал кнопку ответа. Тишина в трубке, а затем холодный, равнодушный голос произнес всего несколько слов: «Игра началась». После этого связь оборвалась.

Кошкин опустил телефон, его глаза наполнились ужасом. Он посмотрел на Волкова, и в их взглядах читался один вопрос: что делать дальше? Они оказались в самом центре смертельной игры, исход которой был очевиден. В этот момент из толпы, как призрачная тень, появилась та самая женщина в темном платье. Она смотрела прямо на них, ее глаза сверкали в полумраке. Затем она медленно исчезла, растворившись в толпе, оставив после себя лишь чувство леденящего ужаса.

Волков и Кошкин стояли, оцепенелые от страха, не в силах что-либо изменить, в окружении безразличной толпы. Они были одни, в смертельной ловушке, ожидая неизбежного конца.

Вскоре они уже были в своем кабинете, пытаясь выяснить детали, того кто мог бы быть этой таинственной особой в черном платье. И тут Кошкин вспомнил про письмо, которое они нашли в потайной комнате магазина, где они недавно вели расследование. Волков, попыхивая папиросой, медленно водил лупой по поверхности. Кошкин, нервно барабаня пальцами по столу, предлагал безумные теории: от исчезающих чернил до сложнейших оптических иллюзий. Все тщетно.

"Считаешь, зря время теряем, Андрей Петрович?" – спросил Кошкин, откидываясь на спинку стула.