Гизум Герко – Звезданутый Технарь 4 (страница 4)

Динамики взорвались многоголосьем. Сотни пилотов, от лейтенантов на перехватчиках до капитанов тяжелых крейсеров, выходили в эфир. «Спасибо, Странник!», «Хорошая работа, Роджер!», «Увидимся на той стороне, безумный техник!» — эти фразы летели со всех сторон, смешиваясь в единый гул благодарности. Я чувствовал, как внутри все сжимается от странного, непривычного тепла. Оказалось, что признание профессионалов чертовски приятная штука.

— Помаши им ручкой, Мири. И скажи, что мы всегда рады помочь, если у них снова что-то заклинит в мироздании. — Я потянул рычаг тяги на себя.

— Ладно, хватит пафоса, а то у меня сейчас сахарный диабет начнется от такой дозы любви. — Я потер переносицу, возвращаясь к реальности. — Мири, координаты точки рандеву с «Искателем».

— Уже рассчитала, Роджер. — Голограмма Мири сменила имидж на футуристического навигатора с кучей светящихся линеек. — Вэнс ждет нас в секторе 4-12, за поясом астероидов «Кровавая Слеза». Если поторопимся, успеем к ужину. Его «Искатель» уже там, судя по зашифрованному сигналу. Он передает, что его запасы синей изоленты подошли к концу и ему срочно нужен твой экспертный взгляд на какую-то «очень странную штуку», которую они нашли в обломках.

— Вэнс никогда не меняется. Все ему мало артефактов. — Я хмыкнул, вводя координаты в прыжковый компьютер.

Пальцы привычно летали по кнопкам, вводя сложную последовательность векторов и энергетических параметров. Гипердвигатель в недрах «Странника» отозвался низким, вибрирующим гулом, который передался на кресло, приятно массируя спину. Мы были готовы к рывку.

— Системы готовы. Вектор стабилен. Прыгаем по твоему слову, Капитан. — Мири замерла в ожидании.

Я посмотрел на индикатор заряда гиперядра. Он медленно переползал из желтой зоны в зеленую, обещая нам быстрый и относительно безболезненный переход через складки пространства. В голове на секунду мелькнул образ Эльзы Штерн, ее взгляд перед моим уходом и тот самый чип, который сейчас был сердцем нашего корабля. Мы действительно сделали это. Мы вырвались из грязи Целины и стали игроками на большой шахматной доске галактики, где ставкой была сама жизнь.

— Ну что, поехали за новыми приключениями на нашу… обшивку. — Я положил руку на главный рычаг.

— Включаю обратный отсчет. Пять, четыре, три… — Голос Мири звучал торжественно.

Я резко толкнул рычаг от себя до упора. На долю секунды все вокруг замерло, звуки исчезли, а мое тело словно растянулось в бесконечную нить. А затем звезды за панорамным стеклом рубки внезапно дрогнули и превратились в длинные, ослепительно белые полосы, которые начали смыкаться в туннель сияющего безумия. «Странник» вздрогнул, как гончая, сорвавшаяся с цепи, и с глухим хлопком провалился в гиперпространство, оставляя позади сектор Омега-7, имперскую мощь и горы обломков, которые когда-то были непобедимой армией Стражей.

— Увидимся на той стороне, — прошептал я, глядя на мерцающее марево подпространства.

Корабль летел сквозь небытие, окутанный защитным полем, а я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. Мы были в пути.

Выход из гиперпространства на моем «Страннике» всегда напоминал попытку пролезть через игольное ушко, будучи верхом на пьяном слоне. Реальность вокруг вздрогнула, звезды из бесконечных белых нитей наконец-то соизволили превратиться в привычные точки, а мой желудок совершил прощальное сальто, прежде чем вернуться на законное место. Мы вывалились в секторе 4-12, и прямо по курсу, среди безмолвных астероидов «Кровавой Слезы», нас уже поджидал «Искатель» Вэнса. Огромный черный корпус рейдера в свете далекой звезды казался затаившимся хищником, который решил вздремнуть после сытного обеда из пиратских корветов.

— Мы на месте, — выдохнул я, вытирая липкий пот со лба. — Мири, свяжись с этим старым ворчуном. Скажи, что мы привезли ему целую кучу имперского пафоса и один очень важный кусок золотого пластика.

— Уже вызываю, Капитан! — Мири на моей консоли предстала в образе классической секретарши из фильмов середины двадцатого века, очки на пол-лица, строгий пучок и подозрительно огромный блокнот. — Только не забудь поправить воротник. Ты сейчас выглядишь так, будто тебя жевал Ктулху, а потом выплюнул, потому что ты оказался слишком жилистым.

Процесс стыковки прошел подозрительно гладко, без лишних искр и скрежета металла. Мои пальцы привычно танцевали по рычагам маневровых двигателей, пока «Странник» медленно входил в объятия стыковочного шлюза «Искателя». Как только магнитные захваты щелкнули, фиксируя наше положение, я почувствовал странное облегчение. Здесь, в тени огромного рейдера Вэнса, все ужасы битвы в Омега-7 казались чем-то далеким, почти нереальным, словно дурной сон после передозировки сублимированным кофе.

Внутри «Искателя» пахло так, как и положено пахнуть кораблю серьезного человека, стерильной чистотой, дорогим хладагентом и едва уловимым ароматом хорошего табака, который Вэнс упорно курил, несмотря на все протесты систем жизнеобеспечения. Нас уже ждали. Вэнс стоял в центре своего командного отсека, опершись на поручень, и его экзоскелет тихо гудел, компенсируя нагрузку на старые суставы. Рядом с ним замерла Кира, чья фиолетовая кожа в мягком свете ламп казалась почти жемчужной. Ее взгляд был прикован к главному экрану, на котором все еще крутилась запись нашего последнего столкновения с биомеханическим монстром Короля Пыли.

— Живой, — коротко бросил Вэнс, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на облегчение.

— И я вас рад видеть, дядюшка Вэнс, — я ухмыльнулся, подходя к тактическому столу. — Не надейтесь, я еще планирую дожить до пенсии и написать мемуары о том, как спасал Империю от несварения желудка.

— Роджер, мы получили твои данные, — Кира обернулась, и ее глаза светились тревожным фиолетовым огнем. — То, что Мири удалось выудить из нейросети того линкора… это меняет все.

Мири не заставила себя ждать. Ее голограмма мгновенно переместилась с моего питбоя на центральный проектор «Искателя», раздувшись до размеров взрослого человека. Она щелкнула пальцами, и перед нами развернулась сложнейшая трехмерная схема «Истинного Линкора». Это была не просто картинка, а пульсирующая, живая модель, где золотистые нити имперского кода переплетались с черными, извивающимися жгутами органики. Выглядело это так, словно кто-то решил скрестить суперкомпьютер с глубоководным кальмаром, причем кальмар явно доминировал в этом странном союзе.

— Обратите внимание на узлы сопряжения, — голос Мири стал непривычно серьезным, лишенным ее обычного сарказма. — Король Пыли больше не полагается на чистую цифру. Смотрите, вот здесь, в точках принятия решений, вместо стандартных процессоров мы видим биологические нейронные кластеры. Он выращивает мозги, люди! Настоящие, серые, пульсирующие мозги, заключенные в титановые капсулы.

— Это как борги, только без лишней вежливости, — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Хочешь сказать, наши вирусы больше не работают?

— Именно, — Кира подошла к голограмме и коснулась одного из черных узлов. — Мой Отец понял, что цифровая среда слишком уязвима для атак извне. Логические бомбы, парадоксы, бюрократические петли, все это можно отфильтровать, если использовать биологическую интуицию и инстинкты самосохранения. Он встраивает в свои корабли фрагменты живой ткани, превращая их в подобие огромных животных.

Мири кивнула, подсвечивая на схеме участки, где машинный код буквально растворялся в органике. Это было жуткое зрелище, напоминающее метастазы раковой опухоли, пожирающей идеальную геометрию древних технологий. Стандартные хакерские приемы, которыми Мири так гордилась, здесь разбивались об иррациональность живой материи. Машина может зайти в тупик, столкнувшись с противоречием, но живой мозг просто выберет вариант «потому что я так хочу» и продолжит стрельбу по нашим позициям.

— Значит, «Заплатка» превратилась в бесполезный кусок мусора? — я нахмурился, глядя на результаты нашего труда.

— Против рядовых Стражей она все еще эффективна, и это огромный бонус для Империи, — пояснил Вэнс, потирая подбородок. — Но его главные силы… Они мутируют быстрее, чем мы пишем патчи. Эта органическая архитектура делает их практически невосприимчивыми к дистанционному взлому. Чтобы остановить такую махину, нам нужно что-то потяжелее, чем просто набор нулей и единиц.

— Нам нужна «Эгида», — тихо сказала Кира, и в ее голосе прозвучала сталь. — Но не та кастрированная версия, которую мы пытаемся собрать по кусочкам. Чтобы перехватить контроль над органическим разумом Отца, нам нужен Архив Эмпатии. Это ядро данных, которое содержит в себе культурный код, эмоции, чувства и все то «нелогичное» наследие Древних, которое Король Пыли отторг от себя в момент своего безумия.

— Архив чего? — я недоверчиво приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что нам нужно загрузить в этого монстра томик стихов и заставить его плакать?

— Почти, Роджер, — Мири вывела на экран новые координаты, глубоко в неизведанном секторе. — Эмоции, это не просто розовые сопли. Это сложнейшие алгоритмы принятия решений, основанные на опыте поколений. Король Пыли считает их системной ошибкой, багом, который мешает эффективности. Но если мы вернем этот «баг» в его систему, он потеряет целостность. Его био-узлы начнут конфликтовать с холодной логикой уничтожения.