Гизум Герко – Мусорный Фронтир: Риф (страница 7)
На панели кресла мигнул узкий индикатор. Разъем под левым запястьем открылся. Не нейросвязь в прежнем широком смысле. Узкий ручной контакт, бедный и злой. Я положил пальцы на пластину. Кожа сразу почувствовала холод.
Грудь дернулась, будто тело вспомнило прошлый удар.
Мира заметила это раньше меня.
— Дыши нормально.
— Пытаюсь.
Мертвое железо снаружи было слишком далеко для касания как с ядром.
Но у шаттла оставался внешний маневровый кронштейн. Он шел по правому борту, цеплялся за старый сервисный выступ и мог передать импульс, если САРА держала линию достаточно чистой. Плохое решение, собранное из трех плохих частей. В нашем бюджете почти роскошь.
На экране появилась строка.
[Контакт через кронштейн]
— Держи канал чистым.
Желтая строка вспыхнула слишком резко для обычного подтверждения.
[Канал удерживается]
Я вдохнул.
Сначала пришел шаттл.
Только правый борт. Наружная рама, стык, нагрузка на креплении, дрожь от нижнего потока. Железо не разговаривало. Оно было усталым, перегретым по краям, поцарапанным после прошлого прохода. Я знал его не как схему, а как боль в чужом механическом суставе. Если дернуть сильнее, сорвется не сразу, но будут последствия.
Потом пришло ощущение скобы.
Пустая. Глухая. Память в ней давно погасла. Старая команда больше ничего не держала. Остался металл, который когда-то держал буй, а теперь торчал из стены, потому что Риф еще не нашел времени отломать его окончательно.
Я потянулся к ней классом. Техно-некромант. Название снова показалось плохим. Слишком громким для действия, где весь героизм сводился к просьбе к покореженному куску металла не разваливаться три секунды.
— Даю упор.
Ничего не произошло.
Одна секунда.
Шаттл повело сильнее. Ян тихо выдохнул сквозь зубы. На экране число упало.
[До критического разворота: 21 секунда]
— Рик.
— Держу.
Вторая секунда.
Мертвая скоба оставалась мертвой.
Но между моей командой и ее ответом легла узкая пауза, холодная и аккуратная. Слишком аккуратная для сломанного буя. Слишком долгая для нормальной техники. Будто скоба сначала сверялась не со мной, а с другим, более глубоким сигналом Рифа.
Потом она дрогнула. Еле заметно. Одно целое ребро пошло вперед, уперлось в наш кронштейн и застыло.
— Есть!
Ян не стал ждать красивого подтверждения. Дал малую тягу, САРА поджала угол, нижний поток ударил по днищу, но уже не развернул нас, а прижал к упору. Ремень впился мне в грудь. Левую руку свело от пальцев до локтя.
Скоба скрипнула через корпус.
Звук не мог дойти в вакууме как звук. Он пришел прямо в голову нагрузкой, дрожью, чужой болью в металле. Три секунды она держала нас. На четвертой правый кронштейн начал гнуться. На пятой Ян вывел нос в узкую щель между потоком и стенкой.
— Отпускай!
Я разжал пальцы.
Контакт оборвался не сразу.
На полсекунды скоба еще держала, хотя я уже убрал команду. Потом ребро отскочило обратно, не выдержало собственного движения и отломилось. Кусок металла ушел вниз, в плазменный поток. Вспышка снизу проглотила его без следа.
Шаттл вышел из прохода. Криво, с новым скрежетом по правому борту и красным предупреждением по кронштейну. Но вышел.
Ян сжал панель так крепко, что пальцы побелели.
— Прошли.
Мира уже была надо мной.
— Рик, говори. Проверяю речь.
— Я здесь.
— Где здесь?
— В шаттле. Риф. Узкий проход позади.
— Что ты поднял?
— Анимировал скобу старого буя.
— Сколько скоба держала?
Я перевел дыхание. Грудь болела от ремня. Левая рука дрожала крупнее, чем до контакта.
— Пять секунд. Две до ответа. Полсекунды после команды.
САРА вывела строку.
[Фактическое удержание: 5,6 секунды]
[Задержка отклика: 2,1 секунды]
[Остаточное удержание после разрыва: 0,4 секунды]
— Спасибо за точность.
Экран мигнул.
[Точность сейчас неприятнее благодарности]
Мира не отрывалась от сканера.
— Боль?
— Рука. Глаза. Грудь от ремня.
— Тошнота?
— Нет.
— Провал памяти?
— Нет.
— Желание повторить?